Идеальная для космического босса

21.

Саша

Орвен ведёт меня по узкому переходу, обшитому мягкими панелями. На мне его пиджак, внутри которого до сих пор пахнет им — сталь, кожа, что-то пряное. Я прижимаю лацкан к лицу, пока он не смотрит, и мне хочется сделать вдох поглубже. На душе странно тепло.

— Куда мы направляемся? — спрашиваю я наконец.

Он бросает через плечо коротко:

— Туда, где меньше всего шансов, что кто-то нас прервёт.

Мы поднимаемся к гравимобилю. Я молча сажусь, он поддерживает под локоть, всё равно контролирует каждый мой шаг. Запускает двигатель, и мы поднимаемся вверх, над станцией, над уровнями, над шумом, над окнами, над системами навигации. Всё, что остаётся — чёрное небо, мерцающее звёздами.

— Ты угоняешь меня? — спрашиваю чуть тише, и на губах расплывается полуулыбка.

— Похищаю. Но романтично. — Его голос впервые звучит с оттенком иронии. — Впервые в жизни я похититель.

— Впервые? — изгибаю бровь. — Это должно меня тронуть?

— Скорее, насторожить, — тихо рокочет он.

Мы поднимаемся ещё выше, пока не зависаем у самой вершины научного комплекса. Орвен что-то нажимает — и гравикар цепляется к выносной платформе, скрытой в оболочке купола.

Когда купол смещается, я понимаю, куда он меня привёз.

Вокруг — только звёзды. И будто уже ночь. Прозрачные стены полусферы охватывают нас, как капля воды. Пол стеклянный. Снизу — мягкое сияние города. Сверху — бесконечный космос.

— Что это?

— Смотровая капсула. Я её построил лет десять назад. Инвесторам показывал. Теперь сюда вход запрещен. — Он смотрит на меня в упор. — Для всех, кроме тебя.

Примерно так выглядит изнутри смотровая капсула.

Вариация на тему. Фактически стекло бесшовное

Я прикусываю губу.

— Это впечатляет. Прямо как…

— …как первое спокойное место, где ты можешь перестать меня бояться, — договаривает он.

Внутри мягкий полукруглый диван с мягкими подушками, справа барная стойка. Впереди темнеет вход, видимо, в лифт, который доставит нас в сердце лаборатории. Орвен указывает мне на диван, идет за бар и разливает какой-то напиток.

Он протягивает мне бокал, и я принимаю его, слегка задевая пальцами его ладонь. Кажется, я чувствую этот контакт даже сердцем. Мы сидим рядом, в мягком полукруге, а над головой — небо и звезды.

— Ты правда хотела просто работу? — спрашивает он, не отводя взгляда.

— А что ещё, по-твоему? — фыркаю. — Вышивку?

— Ты шьёшь? — с показным интересом подаётся вперёд.

— Только если по живому. — Я отпиваю глоток. — Я пришла переводить. Не искать мужа. И уж точно не влюбляться в босса-социопата.

— Социопата? — тихо усмехается. — А кто тут сейчас в моём пиджаке, пьёт моё вино и смотрит на меня, как будто хочет ещё?

— Как будто? — приподнимаю бровь. — Не льсти себе. Это я на звёзды.

— Ага. Особенно когда говоришь это, уставившись на мои губы.

И правда — смотрю не на небо. На его губы. И оторваться не могу. Я прикусываю нижнюю, но не сдаюсь.

— Сейчас… — говорю после паузы. — Сейчас ты по-прежнему меня пугаешь. Но я тебя хочу. Даже если не понимаю, почему. Наверное, у меня повреждён инстинкт самосохранения.

— У всех есть слабые места. Моё — ты, — отвечает он хрипло, и я чувствую, как по коже бегут мурашки.

Мы немного молчим. За стенками капсулы — безмолвный вакуум и рассеянное сияние спутников. Здесь будто нет времени.

— Ты всё ещё думаешь, что я в чём-то виновата? — через некоторое время спрашиваю я.

Он смотрит в небо, потом на меня. В этот момент он не кажется ни учёным, ни Вексом. Просто мужчина, у которого на лице усталость и желание.

— Думаю… что с первого дня ты свела меня с ума. А я не умею с этим жить. Я умею контролировать, выстраивать, проектировать. А с тобой — всё рушится.

— Симпатично, — я слегка наклоняюсь. — Очень романтично. Ты прямо как тостер, который не справляется с куском хлеба.

— Зато грею хорошо, — бурчит он, а глаза всё равно с огоньком.

— И что теперь? — спрашиваю уже тише.

— А теперь я смотрю на тебя и понимаю, что всё уже рухнуло, — он усмехается, и на секунду я вижу в нём мальчишку. — Остаётся только признать, что мне это… нравится.

Я разворачиваюсь к нему лицом.

— Тогда давай договоримся. Если ты меня в чём-то подозреваешь — говори. Не включай режим "я создал Империю, и мне можно", хорошо? Я патологически не умею врать. Поэтому твои обвинения меня оскорбили.

Он наклоняется ко мне. Целует. Медленно. Мягко. Но с таким напором, что у меня на секунду перехватывает дыхание. Я отвечаю — но потом всё же упираюсь ладонями в его грудь, прерывая.

Он отстраняется, не злясь. Принимает мой жест.

— Мы договорились, Дэйн? — спрашиваю серьёзно.

— Я тебя услышал, — отвечает он мягко. — И если у меня появятся подозрения, ты узнаешь первой.

Я открываю рот, чтобы сказать ещё что-то, но в этот момент звонит его коммуникатор. Он резко выдыхает, раздражённо смотрит на экран — и сразу серьёзнеет.

— Что ты выяснил, Касс? — спрашивает резко.