Идеальная для космического босса

42.

Саша

Он берёт меня за руку и ведёт к выходу. А я иду за ним. С внешней лёгкостью. Но внутри меня сидит женщина, которая больше не уверена, что она настоящая.

В гравикаре Дэйн молчит, но его губы трогает легкая улыбка, которая меня успокаивает. Я начинаю верить, что сюрприз окажется приятным.

Мы прилетаем к самому высокому небоскребу. Он даже выше, чем смотровая площадка, куда Дэйн однажды возил меня тоже в качестве такого сюрприза. Мы поднимаемся за облака, и он опускает гравикар на крышу. Помогает мне выйти, ведет к лифту, который спускает нас буквально на один этаж, в пентхаус, где располагается огромный ресторан, кажется, во весь этаж.

Зал абсолютно пуст. В нем только мы.

По центру, освещенный свисающими с потолка колбами стоит единственный стол с черной скатертью и свечами на нем.

Мы садимся, стеклянные стены утопают в интимном полумраке, но через них под облаками виден ночной Ориссан, сверкающий огнями, словно цифровое сердце.

В темном здесь небе — два спутника и один медленно ползущий шаттл.

Я оглядываюсь. Невероятно красивое место. По периметру зала бежит дорожка живого огня. Тепло от него почти неощутимо, но свет играет на бокале, который я держу в руке.

Стол сервирован как с голографической открытки: тарелки из тончайшего фарфора, приборы из белого золота, вино в хрустальном графине, блюдо с розовой рыбой, будто только что всплывшей из кораллов.

Сбоку подходит Векс — настоящий, живой, не робот. Грациозный, с очень светлой кожей, плавными движениями и длинными пальцами. Он наполняет нам бокалы. Кланяется. Отступает в тень.

По кивку Дэйна, адресованному кому-то за моей спиной, внезапно начинает играть музыка. Живая музыка.

Чарующие звуки. Я не слышала их с момента отбытия на Ориссан. Мелодия кажется знакомой. Скрипка. Одна из тех композиций, которые играли в уличном кафе в Нью-Риге.

Сердце вздрагивает, подпрыгивает, пускается вскачь. Я точно была в том кафе! Я помню! Там я писала свое эссе!

Я смотрю на Дэйна. Он расслабленно сидит напротив, улыбается, но в глазах — что-то странное. Ожидание? Затаенная тревога?

— Нравится? — он окидывает зал взглядом.

— Невероятно, Дэйн, — почти шепчу. — Это и есть сюрприз?

— Нет, это антураж, — тепло и мягко отвечает он. — А сюрприз…

Он достаёт маленькую коробочку, обтянутую черным бархатистым материалом. Протягивает её мне.

Я открываю и вижу внутри безумной красоты ожерелье, будто сплетенное из десятков тонких нитей, которые немного светятся. По центру, там, где ямочка на шее, утолщение со светящимся неоном элементом. Как капля стекла, застывшая в паутине. Голубоватый блеск, и ощущение от колье, что оно не металлическое, а будто из силикона, но по прочности как сталь.

— Это… — я не успеваю договорить.

Дэйн встаёт, обходит стол, останавливается у меня спиной. Спокойно забирает колье из коробочки, откидывает мою гриву набок и надевает колье. Сам застегивает, возвращает волосы на место.

Он наклоняется ко мне, пальцы скользят по ключицам. Губы касаются шеи, невесомо и так нежно, что я замираю, ловя мурашки и дрожь по всему телу.

— Это мой подарок, Саша, — с ласковым придыханием отвечает Дэйн и садится обратно на свое место.

Я поворачиваюсь к стеклу и даже на этом расстоянии вижу светящийся кулон на шее.

— Нереально красиво, Дэйн, спасибо, — шепчу, опуская взгляд.

Становится стыдно за свое недоверие. Этот мужчина любит меня всей душой. А то, что не рассказывает чего-то, так это потому что выжидает правильного момента. Он скажет правду, когда настанет время. Или когда я буду готова услышать. Кажется, Дэйн знает меня лучше, чем я сама.

По крайней мере… Я хочу в это верить. Хочу до крика.

— Это ещё и нереально практично, Саша, — сообщает Дэйн уже ровным тоном. — Материал биопласталь. Не тускнеет. Не портится. Ты можешь не снимать его никогда. Ни в ванную, ни на ночь.

Я улыбаюсь.

— Никогда — это много, — говорю тихо.

Он делает глоток.

Колье ложится на кожу идеально. Будто было сделано именно под меня. Может, так и есть.

— Ты прекрасна, — добавляет Дэйн, пожирая меня горящим взглядом.

Я накрываю своей его ладонь, лежащую на столе.

Дэйн вдруг встает и тянет меня за собой, ведет на пустое пространство.

— Потанцуй со мной, любимая, — произносит он низким голосом.

И я соглашаюсь, хотя не танцевала, кажется, с самого выпускного. За те пять лет, когда родители умерли, а я училась и выживала, мне было не до танцев.

Ладони Дэйна ласково, но надежно держат мое тело, он ведет, я следую его движениям, и мы плавно, размеренно покачиваемся в медленном танце. Я даже перестаю слышать музыку, только свое дыхание и гулко бьющееся под ладонью на груди сердце Дэйна.

— Полетим куда-нибудь? — вдруг предлагает он мне на ухо. — Просто отдохнем. Вместе. Ты и я. Курортная планета, СПА, пальмы или минеральные гейзеры. М-м?

Я прижимаюсь к нему плотнее, укладываю голову на плечо. До чего он прекрасный мужчина! Обо мне никто так не заботился, как это делает Дэйн.

— Я кроме Земли и Ориссана нигде не была, — отвечаю так же тихо и искренне.

— Исправим, — говорит он. В голосе я слышу улыбку. — Обещаю подобрать что-то особенное.

Я киваю. Мы возвращаемся за столик. Дэйн кидает короткий тревожный взгляд на коммуникатор с черным экраном, который лежит на столе как кирпич. Потом уже с нежностью смотрит на меня.

У меня в желудке снова шевелится сомнение — но я заталкиваю его поглубже. Хватит. Сегодня я любимая женщина, а не вопросительный знак.

Снова подходит векс. Сменяет тарелки.

А потом коммуникатор вдруг начинает звонить. Он как чувствовал. Или как раз знал, что ему должны позвонить.

Дэйн вздыхает, кладёт салфетку на стол. Берет в руки гаджет.

— Я занят, Касс, — бросает резко.

Потом слушает слова с другой стороны и уходит к окну, продолжая разговор так, чтобы я не слышала.

Вернувшись ко мне, он одаривает меня тяжелым взглядом, в котором мелькает вина. Затем наклоняется, целует меня в макушку.

— Пойдем, любимая, — говорит бархатисто. — Я отвезу тебя домой. И не снимай колье. Оно твоё. И оно тебя не подведёт.

Я соглашаюсь. И нарочно не спрашиваю, куда он. Не сегодня. Я буду верить мужу. Это правильно.