Идеальная для космического босса

35.

Саша

— Дэйн… а что со мной случилось? — спрашиваю, голос дрожит.

Он тут же присаживается обратно на кровать, прижимает ладонь к моей щеке.

Глаза темнеют. Но я не чувствую злости. Это от тяжести слов, которые он подбирает.

— Ты была отравлена, — говорит Дэйн, глядя прямо в меня. — Один из сотрудников Астровентис… он оказался связан с ксенофобской группировкой. Они не хотят видеть землян на Ориссане. Особенно — рядом со мной. Ты оказалась под ударом, потому что я женился на тебе.

Я молчу, с трудом осознавая, что это вообще значит. Тело будто не моё. Я не могу вспомнить, как это — просто встать с кровати. Но я чувствую, как под кожей нарастает дрожь.

— Мы не сразу поняли, что именно за яд, — продолжает Дэйн. — Это вещество разъедает ткани изнутри. Тебя пришлось заморозить. Обычная управляемая кома не спасла бы.

Он говорит это спокойно, но не может до конца скрыть боль: внутри него всё в руинах.

— Заморозкой мы выиграли время, чтобы найти антидот. — Он делает паузу. — Яд был из растения, которое произрастает на планете Аксилор, и Трой, мой старый друг, привез его мне лично.

Я моргаю, а по щекам текут слёзы. Дэйн вытирает их подушечками пальцев, молча, нежно, аккуратно, будто я фарфоровая. Взгляд теплый. Очень личный.

— Ты сделала невозможное, Саша, — шепчет он, наклоняясь и целуя меня в лоб. — Ты выжила.

Я не знаю, что сказать. Только сжимаю его пальцы слабой рукой.

— Я всё-таки попрошу Синтию приготовить, — добавляет он, стискивая мои пальцы в ответ.

Он поднимается и выходит из комнаты, а возвращается буквально через несколько минут уже с тарелкой и ложкой.

— Надо покормить мою любимую жену, Саша, — в голосе Дэйна тепло, забота и немного игривость.

— Поешь. Тебе нужны силы, — говорит просто. — Чтобы через неделю уже встала на ноги!

Он кормит меня с ложки. Медленно и бережно. Время от времени шепчет что-то ласковое, вроде «Молодец, и ещё ложку, ты у меня умница. Ты справишься».

Между нами тихо, спокойно. Но внутри Дэйна копится желание. Я чувствую это кожей, определяю по взгляду, который задерживается на моих губах, нежным прикосновениям к волосам, даже по дыханию. Меня это утешает. Я сейчас ни на что не способна, но, вспоминая наш секс, ловлю тепло внизу живота.

— Ты хочешь меня, — выдыхаю я, когда он в очередной раз поправляет мне подушку и замирает слишком близко. Я с наслаждением вдыхаю его запах и вспоминаю, что соскучилась.

Он улыбается — одними глазами.

— Очень. Но я не трону тебя, пока ты не поправишься, — говорит он тихо, но в голосе слышится рычание. — А когда будешь в порядке — берегись. Я не выпущу тебя из спальни неделю!

Он убирает посуду, потом идет в душ. Возвращается посвежевшим, с влажными волосами, в одних шелковых брюках. Я пожираю взглядом его мускулистый торс и едва не скулю, что так слаба.

Дэйн ложится рядом со мной, обнимает за талию и замирает. Мы засыпаем так. Просто рядом. Без слов. Только мы и тишина. Но сдерживаемая страсть искрит в воздухе и пахнет озоном.

***

Наутро Дэйн объявляет, что начинается мое восстановление. Сам он вынужден уезжать днем — работа никуда не делась. Но ежедневно в дом является массажистка. Вексианка по имени Зерри.

Она делает мне лечебный массаж, заставляет вставать, ходить, поднимать легкие гантели и декоративную штангу. И смеётся, когда я скулю, что мне тяжело.

— Надо заниматься, землянка. Само с неба ничего не упадет! — говорит она, подавая мне гантельку, обтянутую мягким прорезиненным материалом. — Ты делаешь огромные успехи, но останавливаться рано.

Я хихикаю. И все-таки заставляю себя продолжить занятие.

Дни текут. Я тренируюсь. Сначала по минуте. Потом дольше. Потом уже могу сама ходить до ванной. Потом — до кухни.

Дэйн проводит каждый вечер со мной. Мы смотрим кино, разговариваем, он помогает мне выйти на террасу, чтобы подышать вечерним воздухом. Исключительно заботливый и даже как будто влюбленный сильнее, чем до этого. Будто после моей болезни в его отношении ко мне что-то поменялось.

Проходит неделя, и на восьмое утро я просыпаюсь раньше него. Бодро поднимаюсь с постели и понимаю, что я восстановилась. Старания Зерри не прошли даром, и моя собственная работа дала свои всходы.

Я с удивительной легкостью дохожу до кухни.

— Синтия, сделай завтрак, пожалуйста, — говорю твёрдо.

— Конечно, Саша, — отвечает она и начинает жужжать манипуляторами.

Я иду будить Дэйна сама, склоняюсь над ним, шепчу в ухо:

— Просыпайся, мой лев, — говорю, он мурлычет что-то во сне. — Тебя ждут великие дела, Дэйн.

После этого он открывает глаза и с нежностью смотрит на меня.

— Судя по всему, ты в порядке, да? — произносит, притягивая меня к себе. Я целую его, и он отвечает. Очень тепло и ласково, но поцелуй быстро набирает жадность, язык Дэйна требовательно толкается мне в рот, а возбужденный член упирается в живот.

Дэйн все-таки отстраняется от меня.

— Если это не остановить, я до офиса не доеду, — говорит он мне в губы. Лоб ко лбу, дыхание тяжелое.

— Может, и не стоит? — спрашиваю я.

— Надо, малыш, — в голосе Дэйна появляется искреннее сожаление.

— А мне позволишь вернуться в офис? — спрашиваю я, отсаживаясь на край кровати.

— А ты готова? — он заглядывает мне в глаза, будто ищет подвох. — Я сдвинул все переговоры, ждал тебя. Если ты в строю, ты мне нужна.

— Я не просто готова. Я жажду вернуться к жизни! — отвечаю я с улыбкой.