Идеальная для космического босса

39.

Саша

Поместье встречает нас полумраком и тишиной. Синтия дежурно здоровается, и Дэйн сразу велит ей приготовить ужин.

Мы проходим в столовую не переодеваясь. Есть в этом что-то красивое, будто пришли в ресторан. Личный персональный ресторан на двоих. Манипуляторы Синтии выставляют на стол кушанья в считанные минуты. Раскладывают приборы, подают бутылку столового вина, бокалы.

— И свечи, — добавляет Дэйн, наблюдая за сервировкой.

На столе появляются две высоких свечи. Дэйн делает перетирающее движение пальцами на фитилях, и загорается пламя. Видимо, пропитка реагирует на кожу.

Он пододвигает мне стул, сам садится напротив. Разливает вино.

— С возвращением, Саша, — произносит он, глядя на меня поверх поднятого бокала. Я зеркалю его движение. Бокалы звучат, встречаясь в воздухе, как пение птиц.

На столе — овощное рагу, ломтики запечённого белого мяса, зелёный соус с ориссанским лимом и тёплые хлебцы. Я откусываю, жую медленно, ощущая вкус. Вкус жизни. Я правда вернулась, и это вдыхает силы.

Дэйн смотрит на меня, будто наслаждается тем, как я ем. Мы некоторое время сидим в тишине. Не тяжелой, не гнетущей, а спокойной, безопасной, трепетной тишине, в которой двоим людям не нужны слова.

— Ты почти не говоришь, — произношу, упирая локоть в стол.

— Наслаждаюсь моментом. — Его голос низкий, чуть хрипловатый. — Ты дома. В порядке. Я соскучился, Саша. Это… счастье.

Я улыбаюсь, даже не думая — внутренне растекаюсь теплом. Привычная сдержанность во мне будто растаяла. Всё, что было до этого — нервозность, страх, тревожные предчувствия — всё улетучилось. Осталась только мягкость. Спокойствие. И Дэйн.

Когда я отодвигаю тарелку, Дэйн обновляет бокалы, мы выпиваем ещё по глотку.

— Устала? — спрашивает он.

— Почти нет, — качаю головой. — Просто настроение ровное.

— Сделать тебе массаж? — в голосе Дэйна снова слышится хриплость. — Или посидим на террасе?

Я смотрю на него и вижу только исключительное желание сделать мне хорошо.

— Всё хочу, Дэйн, — произношу и поднимаюсь.

— Тогда начнем с массажа, — он улыбается, приглашая меня в свою, точнее, нашу супружескую спальню.

Я останавливаюсь у кровати и ощущаю пальцы Дэйна на плечах. Они снимают с меня пиджак.

— Позволь тебя раздеть? — шепчет он в ухо.

Я киваю. Дэйн не торопясь снимает с меня офисный костюм. Я чувствую себя в своем праве быть перед ним обнаженной. Так правильно. Этот мужчина — мой муж. Мне нравится щупающий взгляд, которым он проходит по моему телу. Нравятся крепкие мужественные руки, которые нежно разворачивают меня к кровати и укладывают на нее на живот.

Я поворачиваю голову и наблюдаю за тем, как он раздевается. Снимает пиджак, рубашку, вытаскивает ремень из брюк, но не продолжает. Он с голым торсом выглядит божественно. Невероятно сексуально.

Внизу живота начинает скапливаться тепло от одной картинки. Соски напрягаются, но я честно лежу и жду обещанный массаж.

Дэйн вынимает из комода масло, наносит на руки, садится рядом и начинает массировать мне спину. Сначала одними пальцами, потом прикладывает всю ладонь, мнет плечи, лопатки, спускается по ребрам, проминает поясницу.

Мне настолько хорошо, что я плавно погружаюсь в сон. Несмотря на возникшее желание, расслабление неуклонно забирает мое тело и сознание.

Я просыпаюсь внезапно. Укрытая пледом по пояс. Лежу так же на животе. Дверь на террасу открыта и, кажется, я вижу там силуэт Дэйна.

Я поднимаюсь, накидываю его рубашку и выхожу. Дэйн действительно там. Услышав мои шаги, он оборачивается.

— Ты проснулась, — произносит бархатисто.

На нем все так же только брюки. Босые ноги делают его облик брутально-домашним, и во мне снова просыпается желание. Я подхожу к перилам, всматриваюсь в поблескивающий внизу город. Ветер немного прохладный, раздувает волосы, забирается под рубашку.

— Замерзла? — спрашивает Дэйн, заметив, что я ежусь. — Я согрею тебя.

Он заходит мне за спину и обнимает. Он горячий, жар его тела впитывается в кожу. Его дыхание обжигает ухо.

— Я тебя не отпущу, — шепчет он. — Никогда.

От этих слов вдруг становится внутри очень тепло. Это признание звучит куда сильнее избитых слов. Я разворачиваюсь. Смотрю ему в глаза снизу вверх, а потом поднимаюсь на цыпочки и касаюсь его губ своими.

Дэйн жадно втягивает воздух носом, но отвечает так же нежно. А потом буквально через пару мгновений я слышу его рык. Ладони стискивают мою талию, горячие губы вдавливаются в мои, язык проталкивается в рот.

Дэйн скользит руками к моей попе, подхватывает и, развернув, впечатывает спиной в стекло. Наш поцелуй становится ещё грубее, ещё животнее. Дэйн целует меня жадно и неистово. Будто это ему жизненно необходимо. Словно я — кислород, а он без скафандра дрейфует в открытом космосе.

Я ощущаю его жар всем телом, желание — каждой клеточкой, и промежностью чувствую вмиг выросший бугор на брюках.

Он держит меня за бёдра, сжимает так, что я почти стону от одного только этого давления. Полы рубашки расходятся, обнажая мое тело — спина касается стекла, прохлада мгновенно отзывается мурашками, но тело Дэйна — как щит, как огонь, согревает меня с другой стороны.

Он прикусывает мне нижнюю губу, тяжело дышит в щеку, и я уже не знаю, кто из нас возбуждён сильнее. Я обвиваю его ногами, а он отпускает мою попу и сдергивает рубашку с моих плеч. И бедрами прочно прижимает меня к стеклу.

Его руки скользят по талии, ребрам, ладони захватывают грудь. Мнут. Исследуют, будто в первый раз. Большие пальцы обводят соски, сводя меня с ума.

Я запрокидываю голову, открывая шею, и он сразу впивается в неё кусачим поцелуем, горячо, грубо, как хищник, который больше не может сдерживаться.

— Шрад, Саша… — хрипит он в мою кожу, срываясь голосом. — С тобой я теряю голову. Я хочу тебя сейчас. Здесь.

— Возьми, — шепчу я.

Он ставит меня на пол, выдыхает сквозь зубы. А я расстегиваю молнию на его брюках. Они падают на пол, и он перешагивает. По его телу проходит дрожь, когда я касаюсь его члена. Большого, налитого, тяжелого и жаждущего.

Опускаюсь на колени, обхватываю губами, скольжу вдоль. Вбираю его в себя. Он шелковистый, пахнущий немного терпко, но очень приятно. Моим мужчиной. Моим хищником.

Дэйн забирается пальцами мне в волосы, не тянет, но направляет, бережно и аккуратно. Глухо стонет от наслаждения. Я стараюсь доставить ему удовольствие, сделать ему максимально хорошо.

— Божественно, Саша, — выговаривает хрипло.

Я бы улыбнулась, если бы рот не был занят. А так только удваиваю старания, но Дэйн вдруг меня отстраняет. За подмышки тянет меня на ноги. Я не сразу понимаю, что происходит.

А он приподнимает меня. Резко. Надёжно. Я обвиваю его ногами и ощущаю, как он входит в меня — одним сильным, глубоким, властным движением. Я вскрикиваю и он тут же залепляет мне губы поцелуем.

Всё остальное — вспышки. Ритм. Толчки. Тёплое стекло у спины. Его бедра, бьются о мои. Пальцы впиваются в ягодицы. Мы занимаемся неистовым сексом стоя, на фоне огней Ориссана. Город дрожит под нами, небо рассыпается звёздами, а мы — две части одного бешеного импульса, рвущегося наружу.

— Моя… моя, ты только моя… — шепчет Дэйн мне в ухо.

Кусает мочку, потом снова целует губы. Язык его безжалостен, как и член.

Он двигается резко, глубоко, с каждым толчком пробираясь до самого донышка. Я стону всё громче, хватаю его за спину, царапаю ногтями. Ему это нравится. Он рычит. Ещё ускоряется.

Мы — животные. Мы — огонь. Мы — дикий пульс в ночи.

Оргазм накрывает меня волной. Сначала жар, потом дрожь, потом разлетающаяся искрами вспышка. Я кричу, утыкаясь ему в плечо. А Дэйн кладет руку мне под ключицы, не душит, но держит. Фиксирует. Смотрит в мои дикие глаза и через несколько жестких толчков на грани грубости взрывается сам. Наполняет меня семенем — горячо, глубоко, до конца.

— Ты сводишь меня с ума… — горячо шепчет он. — Ты только моя… не отдам тебя никому… Никогда.

Мы стоим так ещё какое-то время. Потом Дэйн медленно опускает меня на пол, не выпуская из объятий, укутывает рубашкой, словно она может защитить от мира. Целует плечи, щёки, нос. Ни один миллиметр тела не укрывается от его внимания.

— Пойдём, — говорит он. — Я хочу, чтобы ты уснула в моей постели. На моей груди.

Он подхватывает меня на руки, легко, будто я состою из воздуха. Уносит в спальню. Бережно опускает на постель. Целует лоб, щёку, ладонь.

— Ты моё всё, — шепчет он. — Я счастлив, что теперь ты в порядке. Со мной.

Я притягиваю его к себе, он ложится рядом. Накрывает меня одеялом. Гладит мои волосы, пока я засыпаю. Убаюкивает прикосновениями.

И уже на грани дремы я вдруг слышу, что у него вибрирует коммуникатор. Дэйн поднимается и направляется к двери. А потом ушей касаются слова, от которых я мгновенно просыпаюсь.