Идеальная для космического босса

32.

Дэйн

Мы с Троем усаживаемся в кафетерии, берем по кофе, и я рассказываю ему все. Начинаю с собеседования и того, что на нем произошло. Трой удивляется, но кивает. Свой сигма-код он снял сознательно, чтобы получать удовольствие от жизни на личной планете, которую он купил в свое время за бесценок и теперь терраформирует.

Я рассказываю о том, что случилось на Астронексе, как на Сашу напал Видар, потом про состав её крови и заканчиваю информацией об импланте.

Под конец Трой присвистывает.

— Это, конечно, уровень! — добавляет восхищенно. Сложно не восхищаться тщательности заговора, в котором Саша — центральное звено. — Я могу пробить по своим каналам, что стало с Моэном. Сдается мне, он не погиб.

— Сделай, — соглашаюсь, допивая остывший кофе. — А я пойду по следу импланта. Разберу на молекулы, если потребуется, но найду лабораторию, которая его изготовила. Это редкая технология, которая просто не могла остаться незамеченной.

Трой кивает.

— А ещё проверь путь своей жены до момента, когда она пришла к тебе устраиваться, — произносит назидательно. — Её заслали с гарантированным результатом. А значит, должны остаться следы подлога.

И у меня в голове щелкает. Собеседование со мной — точно не первый этап отбора. Её могли отсеять на любом, но она прошла. Это значит, или она сразу пришла на последний, или кто-то грамотно протащил её анкету по всей цепочке делопроизводства.

Я набираю Арен прямо при Трое:

— Подними анкету моей жены, — приказываю ей. — Как она прошла на интервью со мной?

— Ой, ксинт Орвен, — тут же оправдывающимся тоном говорит эйчар. — Я ещё удивилась, что она сразу на десятый этап пришла, но подумала, это директива от топ-менеджмента.

Я бросаю скупое «спасибо» и заканчиваю разговор.

— Ты был прав. И я раскручу этот клубок, — говорю Трою. — Кто-то сделал так, чтобы Саша оказалась на собеседовании со мной, миновав предыдущие этапы отбора.

Трой снова кивает. С довольным видом. Из нас троих он всегда отличался самой достойной выдержкой и абсолютным превосходством. Сейчас он просто подтверждает про себя, что молодец.

— У меня ещё дела на Ориссане, — говорит он. — Как появится информация о Моэне, я сообщу.

Он поднимается из-за стола. Я встаю вместе с ним, пожимаю руку. Мы расходимся.

Звоню Кассу и ставлю задачу проверить путь кандидатуры Саши к интервью со мной и замечаю в кафетерии врача с ассистентом. Направляются ко мне.

— Ксинт Орвен, мы готовы размораживать вашу жену, — произносит врач, подходя.

— Я буду присутствовать, — говорю тоном, не терпящим возражений.

Но никто и не возражает. Врач уже понял, что Саша для меня значит куда больше, чем просто жена или просто землянка.

Я и сам признал, что эта женщина часть меня, и плевать, что она не совсем человек и сделана. И кто-то использует её против меня. Я вырву её из лап злоумышленника, спрячу в безопасности, спасу.

Мы вместе идем в операционную. Капсула с Сашей стоит за стеклом под светом ярких ламп. Уже отключена от систем подачи крио-жидкости, сейчас врачи будут её сливать. Реанимационное оборудование наготове. В помещении, кроме лечащего врача Саши, целая бригада медиков, готовых спасать её жизнь по первому сигналу.

Жидкость начинает уходить. Её сливают в специально отведенную емкость. Показывается тело Саши. Кожа белее бумаги, губы светлые, как у покойницы. Дыхания нет. Монитор, подключенный к телу, показывает почти нулевые значения.

— Реанимация, — спокойно командует один из врачей. — Введение разогревающего состава.

Остальные принимаются исполнять. На мониторе растут цифры, температура тела поднимается. Я стою затаив дыхание. Ногти, впившиеся в ладони, даже не чувствую.

— Следующий этап! Запуск сердца, — велит врач.

За стеклом происходит перестановка. К телу Саши подходят двое с дефибриллятором и чем-то ещё.

Писк. Разряд. Тело Саши выгибается. На мониторе ровная линия. Температура тела все ещё растет, и я надеюсь, что у них все под контролем.

Снова писк. Снова разряд. Линия дергается и идет редкими всполохами.

Вроде запустили. Выдыхаю. Наблюдаю. В теле напряжение такое, что мышцы ноют.

Ещё какое-то время показатели Саши плавно растут, врачи контролируют процесс размораживания, как вдруг монитор издает равномерный надсадный писк. Сердечная линия выравнивается.

— Остановка сердца! — раздается возглас.

— Срочно адреналин! — ещё.

— Дефибрилляция! — третий.

За стеклом начинается суета. У меня сердце проваливается в живот. По коже ледяные колючие мурашки. Паника отравляет душу.

Я и близко не представляю, что со мной будет, если Саша умрет. Не хочу подпускать эту мысль, но она так назойливо рвется в мозг, что меня затапливает отчаяние.

Я стою перед стеклом. Я ничего не могу сделать. Только наблюдаю, как врачи пытаются вернуть Саше жизнь.

И вдруг на мониторе снова начинаются сердечные всполохи. И уже уверенные. Частые. Зато на том, который показывает другие жизненные показатели, цифры становятся красными, зашкаливающими.

— Стабилизируем! — снова раздаются команды за стеклом.

Я ставлю ладони на холодную гладь. «Умоляю, живи, Саша», — произношу про себя как мантру. Мне остается только смотреть. Только ждать.

И через некоторое время врачи выдыхают. Их расслабление чувствуется даже через стекло. Резкие выкрики прекращаются. Только спокойные распоряжения. Большинство отходит к стене, ожидая своей очереди. Рядом с капсулой остаются лишь старший врач и операционная медсестра.

— Состояние стабильное, — произносит врач. — Введение антидота к яду.

Я снова напрягаюсь. Ещё не все кончено. Сашиной жизни по-прежнему угрожает опасность.

Ей вкалывают то, что передал Трой, потом на счет три поднимают и перекладывают в капсулу восстановления у стены. Дружно выдыхают.

Врач Саши выходит ко мне:

— Разморозка прошла успешно, ксинт Орвен. Системы Саши функционируют нормально. Предполагаемое время восстановления — сутки, — говорит он мне, снимая белую шапочку с взмокшего лба. — Помогло ли противоядие, узнаем завтра утром. А пока нам следует решить, когда извлекать имплант.