Идеальная для космического босса

36.

Саша

Мы прилетаем в Астровентис немного раньше, чем обычно. Дэйн говорит, что лучше быть на месте до начала дня, чтобы не затягивать. Я киваю, но в душе слегка мандражирую, потому что это первый день моего возвращения. Официального. Рабочего. После всей этой… почти смерти.

Он держит меня под руку, когда мы входим в здание. Это жест привычный, вроде бы нейтральный, но мне он кажется личным. Он мог бы идти впереди, как делает это всегда. Но нет. Он идет рядом.

Мы заходим в его кабинет. Как обычно — приглушенный свет, гладкие панели, серо-синий интерьер. В воздухе — запах металла и чего-то сухого, будто минерального. Я вздыхаю. Здесь всё знакомо. Даже слишком.

— Кеная, статус? — бросает Дэйн, обходя стол с сенсорной столешницей.

— Ксинт Орвен, важное обновление, — отзывается ИИ мгновенно. — Делегация с Дэлкарии прибыла. Пять представителей. Завершили проверку на пропускной орбитальной станции. Скоро сядут в шаттл на планету.

Дэйн резко выпрямляется.

— Какого шрада? Они же должны были прилететь завтра! — бросает с раздражением.

— Форс-мажор. — Голос Кенаи остаётся спокойным. — Угроза метеоритного фронта в северной орбите системы. Вылетели на день раньше. Перенос был невозможен.

Он выдыхает. Сжимает челюсть, будто прикидывает, что успеет. Затем поворачивается ко мне.

— Это Буранцы, Саша, — говорит напряженно. — Я не уверен, что стоит тебя запускать в переговорку сразу после… всего.

— Но ты сам сказал, я в строю, — мягко напоминаю. — Иначе зачем вообще было меня возвращать?

Он хмурится, но не спорит. Только коротко кивает.

— Хорошо. Только не перенапрягайся. Я рядом, — добавляет мягче. — Если почувствуешь себя плохо, дай знак.

Я киваю.

— А если почувствую, что я великолепна — тоже? — улыбаюсь.

Он усмехается и подходит. Обнимает меня за талию.

— Обязательно. — Нежно, но коротко целует в губы. — Только не слишком часто. Не переусердствуй с гордыней.

Мы дожидаемся Буранцев в переговорной за большим круглым столом, вокруг которого расставлено восемь стульев. Кроме меня и Дэйна, со стороны Астровентис присутствует ведущий юрисконсульт — Лойд Гальс. Высокий худощавый Векс с графитовыми короткими волосами. По сравнению с Дэйном, Лойд кажется юношей.

Буранцы входят ровно в назначенное время. Внешне они похожи на скульптуры из льда: высокая худоба, точёные скулы, длинные пальцы. Кожа — почти серебристая с голубым отливом. Волосы — ослепительно белые, как снежный шелк под палящим светом. Одеты в многослойные костюмы с теплой подкладкой — все оттенки серого и серебра. У каждого эмблема Дэлкарии на груди — кристалл с шестью гранями.

Делегация буранцев

Буранцы говорят исключительно на своем. Их язык тональный, как восточный звон колокольчиков — и одновременно как скрежет хрусталя. Они говорят на своём с Орвеном напрямую.

Я ловлю фразы, разбираю интонации, переключаюсь между грамматическими конструкциями, которые зависят от ранга говорящего, пола и даже текущей температуры кожи. У них язык, завязанный на всё, включая погоду.

Дэйн ведёт переговоры спокойно, уверенно. Интонации точные, как бритва. Говорит прямо, но дипломатично. Я повторяю за ним, переводя с точностью, близкой к синтетической.

И всё идет вроде гладко, а потом один из Буранцев — тот, который старше остальных, с длинным лицом и голосом, как ледяной ветер, — спрашивает:

— У вас землянка выполняет перевод, — он стреляет в меня немного суженными глазами. — Это не повлияет на точность интерпретации?

Повисает молчание. Дэйн смотрит на меня и кивает. Демонстративно ничего не говорит. Это мой момент.

Я делаю шаг вперёд.

— Я дипломированный лингвист, — говорю твёрдо. — Моё происхождение не влияет на уровень компетентности. Так же, как происхождение с ледяной планеты, — я делаю паузу, — не гарантирует вежливости.

Пауза снова. Но другая. Буранец не моргает. Ни один мускул не шевелился. Зато Дэйн поднимается и обнимает меня за плечи. Просто. Так же молча демонстрирует им, что он на моей стороне.

Переговоры продолжаются. Обсуждаются поставки оборудования, квоты, техобслуживание новых станций на плато Эссир, затраты на логистику в снежных зонах.

Я ловлю взглядом, что Дэйн мимикой почти не пользуется, но как только Буранцы выходят на тонкое давление, он меняет тактику: вместо прямоты — деликатная холодная вежливость. И это работает.

Через два часа переговоры заканчиваются сделкой. Я выхожу из переговорной в состоянии как после марафона, но не изможденная, а в эйфории.

Дэйн поручает Лойду оформить документы, а мне делает знак идти за собой. Мы возвращаемся в кабинет. И, закрыв за мной дверь, Дэйн поворачивается ко мне.

— Ты была… — он замолкает, будто не находит слов.

— Я знаю, — выдыхаю.

— Нет, ты не знаешь, — он хватает меня за талию, тянет на себя, прижимает к себе, целует. Не сдержанно. Не осторожно. Жадно. Будто всю встречу мечтал сделать именно это.

Я тону. Отвечаю. Возвращаю всё, что накопилось. Моё тело вспыхивает. Живот откликается на его напор. Внизу живота разливается лава желания, и я хватаюсь за лацканы его пиджака, обвиваю шею руками.

— Безупречна, — договаривает Дэйн мне в губы и снова целует.

Его ладонь скользит вдоль моей спины под пиджаку, задирает юбку. Я уже хочу, чтобы он сорвал с меня одежду прямо тут, но он вдруг останавливается.

Я не сразу понимаю, а потом чувствую вибрацию в кармане его пиджака. Коммуникатор.

Дэйн вынимает гаджет, смотрит в экран и мгновенно серьезнеет.

— Прости, — говорит хрипло, но уже без жара. — Мне нужно в лабораторию. Сейчас.

— Что-то случилось? — спрашиваю, ловя перемену в его голосе.

Он слишком напряжён.

— Не волнуйся, — мягко заверяет меня Дэйн. — Просто надо кое-что проверить.

— Я могу пойти с тобой, — предлагаю, одергивая юбку.

Он качает головой.

— Нет. Побудь пока в своём кабинете. Отдохни, — тот же мягкий голос, но во взгляде напряжение. И мне оно не нравится. — Отчёт по переговорам можешь составить, если силы есть. Я скоро.

Он открывает мне дверь. В животе просыпается тревога. Неосознанная. Но отчётливая. Будто приближается что-то… важное. Или опасное. И Дэйн, похоже, что-то от меня скрывает.