Идеальная для космического босса

52.

Саша

Холод всё ещё внутри. Не в теле, не в костях. В сознании. В памяти. Воздух будто жжется на коже.

Я просыпаюсь с ощущением, что у меня нет ни рук, ни ног. Только дрожащий центр внутри грудной клетки и тонкая пленка под кожей, которую разъедает озноб. Веки тяжёлые, будто на глазах лежат грузы.

Белый свет сквозь тонкую кожу кажется розовым. Открываю глаза — неоновое свечение проникает будто в мозг, поднимается головная боль. Где я?

Рядом пикают приборы. Биодатчики налеплены на тело под ключицей, под ребрами, на шее. Сверху стекло капсулы. Боль начинает звенеть в висках. От затылка и по всей спине разносится тянущее саднение.

Я моргаю и слышу тихий электронный голос, женский:

— Пациентка пришла в сознание.

Раздается шум шагов. Над стеклом нависает силуэт. Крышка капсулы съезжает.

— Саша! Саша, ты слышишь меня? — голос Дэйна. Родной, любимый. Я узнаю его раньше, чем лицо.

Дэйн склоняется надо мной, но в глазах страх. Такой, что в горле встает ком.

Я сглатываю, поднимаю взгляд. Дэйн. Я не могу обознаться. Так я, выходит, жива?

— Ты меня спас? — голос звучит хрипло, будто я сорвала его. — Зачем ты меня спас? Я не должна была выжить.

Он протягивает руку, гладит по щеке, по волосам. Пальцы тёплые, знакомые. Я содрогаюсь, и он чувствует это, но не отстраняется.

— Не говори так, Саша, — произносит он глухо. — Не смей.

— Я не человек, Дэйн, — шепчу. — Моэн мне объяснил. Он… сказал мне, чем отличается человек от нечеловека. Я была создана. Не рождена. Во мне нет ничего настоящего. Ни памяти, ни боли, ни любви. Это просто алгоритмы. Внедрённые чувства. Внедрённая жизнь…

— Нет, — жёстко перебивает Дэйн. — Нет, Саша. Что-то, может, и было внедрено. Но со мной ты была настоящей. Со мной ты была живой. И твои чувства — не ошибка. Не программа!

Он смотрит мне в глаза с таким отчаянием, будто видит, что я тону во тьме и хочет вытянуть меня оттуда.

— Помнишь, как мы остались под дождём возле обсерватории, когда ты не хотела идти домой? Ты вся промокла, и я принёс тебе сухую куртку и чай. Ты сказала, что впервые чувствуешь тепло не от пледа, а от человека.

Я слабо киваю. Губы дрожат.

— Помнишь, как ты проснулась ночью и пошла меня искать, потому что тебе было страшно? А я стоял в коридоре и ждал, когда ты придёшь. Я знал, что ты не заснёшь одна.

Я закрываю глаза. Эти моменты — мои. Не искусственные. Не внедрённые.

— Помнишь, как ты впервые назвала меня по имени? Без «ксинт». Просто — «Дэйн». Это был твой выбор. Это была ты!

В глазах жжется. Мокрые дорожки пробегают по щекам.

— Я замерзала… — говорю сквозь слёзы. — Он сидел рядом… Он смотрел, как я замерзаю. Он сказал, что хочет увидеть, как жизнь покинет меня, и ждал, когда я перестану дышать…

Дэйн наклоняется и сграбастывает меня в охапку. Крепко обнимает меня. Молча, резко, будто хочет впитать мое тело. Я прижимаюсь к нему. Холод внутри будто начинает отступать. Совсем чуть-чуть.

— Я больше никому не позволю тебя тронуть, — шепчет он. — Никому. Никогда. Ты моя. Я люблю тебя, Саша. Я не выживу без тебя. Мне нужна только ты. Только ты одна.

Я замираю. Я не знала, как это — быть любимой по-настоящему. И сейчас я начинаю понимать. Верю, потому что его голос дрожит.

Мы молчим. Дэйн долго обнимает меня, будто, если отпустит, что-то безвозвратно потеряется.

Потом он осторожно укладывает меня обратно в капсулу и выпрямляется. Берет меня за руку.

— Мне нужно уйти, — говорит он. — Касс нашёл новое убежище Моэна. Мы должны прижать его. Покончить со всем этим раз и навсегда.

— Конечно… — с трудом выговариваю я, внутри разливается тоска. Моя тоска. Я точно это чувствую. — Меня ты не возьмёшь с собой. Правильно?

Он смотрит внимательно. А потом ласково улыбается.

— А ты можешь, солнышко?

Я пытаюсь поднять руку и понимаю, что нет. Я не могу. Я слишком слаба и точно не смогу бегать по новым объектам Моэна следом за Дэйном. Хотя и очень хочется, чтобы он не уходил. Хочется оставаться рядом.

— У меня для тебя есть предложение, — говорит он, наклоняясь ко мне снова. Его губы касаются моего виска. — Только пообещай сразу не отвергать его, ладно?

Я киваю.

— Не обещаю, но постараюсь, — отвечаю, осознавая, что это тоже не запрограммировано. Я не могу обещать того, в чем не уверена. — Что за предложение?