Имя моё - любовь

Глава 26

Вязание мы начали с безрукавок. Это быстро, и если вязать средний размер, они подойдут почти всем. Успев понаблюдать за одеждой, я поняла, что они не умеют делать выемку под рукав. Все рукава, что рубашек, что курток, присоединялись к одежде шнуровкой.

Я хотела быстро связать безрукавки, чтобы на эти деньги купить еще шерсти. Да и запас продуктов на зиму нам был необходим. Рассчитывать только на медальон Ниты было нельзя.

Моя подруга старалась, но когда я через три дня уже закончила первую, она с трудом дошла до половины. С непривычки у нее и у меня болели руки. Но я знала, что после недели постоянных тренировок от боли не останется ни следа. Так и получилось, и дело пошло шустрее.

Шерсть закончилась, когда мы спустя две недели связали пять безрукавок. Нита старалась, как могла, и мы все время, не занятое детьми, огородом и охотой, вязали и вязали.

Она вызвалась сама идти в город, чтобы продать первые наши работы и прикупить еще шерсти. Я была не против, потому что девушка лучше разбиралась в жизни здесь. А я могла упустить что-то важное и попасть в нехорошую историю. Да и внешне Нита была крупнее и, кажется, сильнее меня.

На этот раз я оставалась дома без страха: еды для детей было много. Козье молоко выручало так, что грудь можно было давать на пару минут, чтобы дети по привычке быстрее засыпали. Как же вовремя у нас появилась коза! Грудного молока теперь хватало только на одного малыша.

Фаба и ее семейство то ли караулили нас, то ли просто так сложилось. Но сразу после ухода Ниты к нам наведалась Фаба с Таис. Я только уложила детей после обеда и поспешила в огород, чтобы успеть прополоть хотя бы часть, пока все спят, как гости появились на тропинке, ведущей от их дома к нашему.

— Куда это ушла та женщина? — издали громко спросила Таис.

— Она пошла в замок лорда. Нам приходится иногда ходить туда, чтобы забрать еду и одежду, если их не приносят нам, — уверенно ответила я.

— Ты же не станешь говорить плохого о своей семье? — Фаба часто дышала после ходьбы, лицо ее было красным. Они явно торопились.

— Пока вы нас не трогаете, я не скажу ни слова, — подтвердила я.

— На днях приедут за налогом, а у нас… — начала было Фаба.

— У нас тоже нет лишнего, — я продолжила прополку.

— Таис может помочь, и вы дадите нам пару монет, — Фаба не отставала, но, как поняла по лицу племянницы, она не слишком-то планировала оказывать нам помощь.

— У нас нет монет. Нам привозят все необходимое, — уверенно сказала я и продолжила своё занятие. Хорошо, что они не видели Ниту, когда она пришла с козой. Было очень поздно. Теперь они и правда считают, что ее нам привели.

— Либи, мы же твоя семья! — в голое Фабы было столько пафоса, что я прыснула от смеха. И судя по тому, как она крякнула, она меня услышала.

— Я не спорю, но у нас есть задание лорда, и мы его выполняем. Денег у нас нет вообще. А ты, я понимаю, говоришь о двух золотых? Вам нужно оплатить не меньше, мне кажется.

— Да, иначе Кира и Бартала заберут за долги, пока они не отработают их у лорда, — совсем уже плача и заваливаясь на бревно у стены дома, протянула Фаба. — Может, ты сможешь уговорить лорда простить нам этот долг?

— Как ты себе это представляешь? Думаешь, лорд будет слушать меня? — жалости к этой женщине у меня не было вовсе, но что-то заставляло переживать.

— Ладно, живи, как живешь. Наблюдай, как твоя семья останется без мужчин, а значит, без дров к зиме, без соломы и сена для козы. Смотри, как дети будут болеть… — Фаба встала и поплелась в сторону дома. Сейчас она уже не шутила, не запугивала, а была напугана сама. Таис шла за ней, не оглядываясь, опустив голову.

— Черт бы вас подрал, — в сердцах прошептала я и пошла в дом. Что-то не давало мне покоя, но я не понимала, что именно. День начинался так хорошо, Нита должна была вернуться максимум завтра к утру, все дела делались, дети не болели.

«Неужто меня тревожит жалость к этим людоедам?», — подумала я и тряхнула головой.

Только к вечеру я вспомнила этих долговых тружеников в замке. День на пролет они чистили конюшни, возили и рубили дрова. Присаживались только когда им приносили еду. Вот тогда-то они могли поговорить с тренирующимися мальчишками и проходящей мимо челядью. Их не держали в черном теле, хоть работы и было очень много.

— Если попадут туда, они могут узнать о нас правду, — громко выпалила я, словно говорила сейчас с Нитой, и закрыла рот рукой. По спине поползли мурашки.

Конечно, этого могло и не произойти, да и срок этого ареста мог быть длительным. Судя по сумме долга, мужчины могли вернуться только весной. Но вдруг… вдруг дочери Фабы окажутся любящими женщинами и попрутся навестить их? Тогда Фаба всё узнает, и нам точно не поздоровится. Жилеты, которые Нита унесла в город на рынок, могли продаться лишь на десятую часть от нужной Фабе суммы. У меня не было ни запасов, ни идей. Тяжело опустив руки на колени, я присела на лавку и смотрела на ползающих по кровати детей.

Уходить отсюда не хотелось. Быт был налажен, была еда и вроде даже появился заработок. Но эти нелюди по соседству продолжали портить мне жизнь. Даже не зная о том, что у них вдруг появилась возможность снова выгнать меня на улицу ни с чем.

Нита пришла рано утром. Судя по ее довольному лицу, все прошло хорошо. Дети еще спали, а я выводила козу. Встретив ее с двумя мешками шерсти и мешком продуктов, обрадовалась, что мы получили хороший «навар».

— Сначала никто не хотел покупать, но потом подошла женщина с двумя сыновьями. Вот когда они начали примерять, тогда на меня и обратили внимание. До вечера я продала все. Купила шерсть и крупы, поспала на конюшне в постоялом дворе пару часов и вышла затемно. Сегодня я пришла быстрее. Коза меня сильно тормозила: то отказывалась шагать, то принималась есть, коли увидит особенно сочную траву, — тараторила Нита, когда мы с ней разбирали крупы, а я подогревала кашу.

— Приходила Фаба, — я накрыла на стол и, усадив подругу, рассказала всю историю, произошедшую накануне.

— Ого! Значит, ты боишься, что о нас узнают, если они попадут в замок? — подвела итоги моего рассказа Нита.

— Да, я думала нам удастся перезимовать тут. Даже если к нам придут за налогом, у нас будут на него деньги, нам хватит. У нас не такой большой дом, но теперь…

— Ты права, надо побаиваться огласки. Они сейчас сами сидят, как мыши, боясь, что их выгонят из дома. Но новый закон лорда об отработке нам не на руку, — покачала головой Нита, потом вдруг подняла брови и вскинулась: — Так мы же можем продать еще камни, Либи. Отдадим им деньги, и они все оплатят!

— Об этом я даже не думала Нита. И потому, что они слишком плохие люди, чтобы их выручать, и потому, что если они узнают, что у нас есть деньги, они с нас не слезут. Будут просить и просить, а потом вообще сядут на шею, — ответила я.

— А мы сами заплатим за них! Подкараулим, когда появятся люди лорда, и отдадим деньги. Ты же из их семьи. Можно и не идти в замок. Просто внимательно следить. Когда они обычно приезжают? — лицо Ниты сияло радостью. Вот уж не думала я, что девушка с такой легкостью захочет распрощаться со своим запасом.

— По утрам, до обеда, — вспомнила я оба раза, когда в дом наведывались «налоговики».

— Значит, сегодня вечером я пойду обратно в город, сдам камень. И нам хватит, чтобы заплатить налог за себя и за твою семью, — Нита очень искренне радовалась, что нашла выход из ситуации, а мне было неудобно.

— Не называй их моей семьей, — попросила я.

Нита вечером уложила свою дочку, дала грудь Бруно, которого раньше мы звали Круглопопым, Кругляшиком и так далее, используя все слова, в которые можно было засунуть корень «круг».