Имя моё - любовь

Глава 9

Ильза пришла поздно ночью и наткнулась на меня, входящую в зал. Я по всем правилам поклонилась и опустила голову.

— Ты только идешь кормить? — спросила она.

— Да, леди, — ответила я. Я не знала, почему она леди, но так обращалась к ней Сивия. Я вспомнила, что тот старик назвал ее просто Ильзой. Но где тут была граница дозволенного, проверять я не собиралась.

— Идешь за мной, — тихо сказала она, и мы вышли.

Она вела меня незнакомыми коридорами. Перед нами, как в прошлый раз, шел мальчика с факелом. Мне не было страшно. Было интересно увидеть что-то еще, потому что почти за месяц я так и не была нигде, кроме нашего крыла. Мы вышли из башни во двор и направились к самому замку. Он представлял собой часть скалы. Вернее, он был встроен в гору. Даже в темноте, при свете луны, я могла оценить его величие: темный камень стен будто продолжал скалу, а шпили так гармонировали со снежными вершинами, что такое мог создать только гений.

Мы вошли в боковую, совсем незаметную дверь. Здесь горели факелы. Стены были утыканы ими на каждом метре. Коридор, в отличие от того, по которому привыкла ходить я, бы достаточно широким: если бы кто-то шел навстречу, мы не помешали бы друг другу.

Подъем по лестнице. Огромный темный зал с таким гладким полом, что я даже подумала, что это плитка. Двери, с обеих сторон которых расставили свечи в подсвечниках. Другой зал, где под ногами я почувствовала ковер. И, наконец, вход в очень светлую комнату. Мне на секунду показалось, что в ней есть электричество. Но, проморгавшись, я увидела массу напольных подсвечников, и на всех горели свечи.

— Ваше Величество, — произнесла Ильза, и я замерла.

— Иди, мы сами разберемся, леди Ильза, — голос женщины, раздающийся с огромной кровати, был таким слабым, что казалось, она вот-вот умрет.

— Поклонись, — прошептала Ильза, проходя мимо меня к выходу, и ушла в темный дверной проем.

Я поклонилась, но не видела, кому.

— Иди сюда, — в перине что-то задвигалось, и я увидела тонкую, как ниточка, руку.

Подойдя и рассмотрев среди пуховых перин и одеял тощее, как скелет, тельце, постаралась сделать вид, что не шокирована.

— Ваше Величество, — повторила я сказанное Ильзой и на всякий случай еще раз поклонилась.

«Черт бы побрал все это. Какое к собакам Величество? Здесь ведь лорд живет. Не король, не герцог или как их там. Откуда тут королева?» — билось в голове.

— Там, — женщина говорила с огромным трудом и указывала на укрытый легким, почти прозрачным, как фата, покрывалом колыбель. Такого я не видела даже в моем прошлом цивилизованном мире. Колыбель была вырезана так искусно, что каждый деревянный листик, каждая лоза в решетке были как живые.

Я подошла к кроватке и посмотрела в нее. Там спал младенец. Милейшее создание. Пухлощекое, с красиво очерченными губами, ресницами, почти лежащими на этих самых щеках.

— Возьми его. Принеси сюда, — снова с огромным трудом сказала Королева непонятно какого королевства.

Я раскрыла вуаль, вынула младенца и чуть не запищала от восторга. Невозможно ребенку быть таким красивым! Просто невозможно! Я видела-перевидела малышей за последние пару месяцев. Но этот был как с картинки. Видимо, королевская кровь имеет какой-то пигмент, заменяющий фотошоп.

— Ты будешь кормить принца. А когда я буду в силах, приносить его мне. Там, — она махнула рукой в сторону стены, — там уборная. Никуда не выходи отсюда. Спать будешь тоже тут, — видимо, силы ее покинули, и рука ее безвольно упала. Она тяжело задышала, закрыла глаза. Мне показалось, что она умрет прямо сейчас. Но грудь ее вздымалась.

Присев на добротный стул с великолепной резной спинкой, я распеленала возящегося карапуза и погладила, как привыкла уже делать, по животику. Он потянулся, мило надув губки, открыл и закрыл глазки. Потом попытался нащупать ртом хоть что-нибудь и завопил.

Я спешно дала ему грудь, и он моментально присосался, суча ручками так, словно показывал: «вот погоди, поем и доложу куда надо, что моё величество довели до голодного обморока и чуть со свету не сжили.».

— Привык получать все сразу? — прошептала я и коснулась малюсенького носика. Он недовольно задрожал и принялся сосать еще быстрее. Это смешило, но я старалась не издавать ни звука.

Проверив, спит ли королева, я встала и прошлась по комнате. Когда поняла, что за толстенной портьерой огромное окно, чуть не завизжала от восторга. Представив, как завтра утром свет зальет комнату, душа моя готова была выпорхнуть в это окно.

Королева и принц спали, когда служанка принесла мне положенный ужин. Непривычно было видеть девочку в белоснежном фартуке и синем платье. Серые цвета, как краска, въелись в мое сознание, и мозг торжествовал от такого разнообразия.

Запах болезни, казалось, никогда не выветрится из тяжелых занавесей, балдахина над кроватью, этих пуховых перин и ковров под ногами. Я сидела на стуле и рассматривала спящую женщину до тех пор, пока в зале не раздались голоса. Сначала вбежали две служанки. Они велели забрать ребенка и уйти в комнату за уборной. Видимо, это была комната личной служанки, которая должна быть под рукой днем и ночью. Но королева не хотела, чтобы ее сына уносили из ее покоев.

Я с мальчиком на руках осталась в уборной, чтобы узнать об этом месте и его жильцах хоть что-то.

— Ваше Величество, вас осмотрит лекарь, — мужской голос прозвучал строго, но довольно заботливо. В ответ королева зашлась кашлем, потом что-то пробормотала и застонала.

— Ваше Величество, вы спали сегодня днем? — задал вопрос второй голос. Дрожащий старческий фальцет казался чуточку смешным. Я даже попыталась представить себе его владельца, но выходило плохо. «Он должен быть сух, сгорблен, но в то же время проворен», — решила я.

— Утром она говорила и даже подержала на руках ребенка, — первый мужчина, судя по твердым шагам, ходил по комнате от окна к двери, разворачивался на каблуках и шел обратно. Этот скрип возникал строго в моменты, когда он останавливался. Я представляла его как Вячеслава Тихонова, сыгравшего Андрея Болконского в фильме «Война и мир».

Благодаря моей любви к аудиоспектаклям, образы возникали в голове моментально, как только я слышала чей-то голос. Я часто угадывала, как выглядит человек, даже его походку и такие мелочи, как поворот головы, если слышала его диалог с кем-то больше пяти минут. Это тоже было моим развлечением, особенно в коридорах больницы, пока ждала приема врача. Двери в этих кабинетах очень тонкие.

— Мое питье помогает ей спать? — уточнил лекарь.

— Да, она спит по три, а иногда даже четыре часа, — тихо ответила служанка.

— Вот и хорошо. Вот и хорошо, — пробубнил доктор.

— Что еще можно сделать? — «Тихонов» был настойчив.

— Лорд, идем в зал, не будем Ее Величеству мешать спать, — шаркающие, но быстрые шаги лекаря подтвердили мою догадку о его расторопности.

— Да, только… — начал было спорить «Тихонов» которого назвали лордом, и я поняла, что это может быть хозяин замка. Тот самый коварный покупатель детей, которых называл нежитью.

— Прошу вас, выйдемте. Мне нужно на воздух, — уже из зала прогнусавил старик.

Шаги лорда тоже удалились, а я поторопилась в комнату и бухнулась на кровать. В этот момент в малюсенькую, буквально два на два метра, каморку вошла служанка.

— Идите в покои. Если Ее Величество проснется и не увидит сына, нам не поздоровится, — строго сказала девушка и дождалась, чтобы мы прошли к больной.

Мы снова остались одни. Я прекрасно понимала, что хотел сказать доктор. Что Королева не жилец. Но он не хотел говорить это при ней и слугах.

Мне было жаль молодую мать. Я даже представить не могла, как она страдала из-за разлуки с сыном. Если всмотреться в ее лицо и учесть тяжелую болезнь, думаю, она могла оказаться даже младше меня. Лекарь давал ей или опий, или что-то похожее на него. Я вспоминала, чем могли пользоваться в это дикое время, и на ум ничего не пришло.

Уложив ребенка в кроватку, я заметила, что из-под королевской кровати торчит кушетка. Видимо, это служанка выкатила ее для меня. Слуги, как собаки, спали в ногах своих хозяев.

В ожидании завтрашнего утра я даже и не думала о лишениях. Так я жила всегда: с надеждой на завтрашний день. Заснула, как только голова коснулась подушки. Просыпалась ночью два раза, когда кряхтел принц. Кормила, меняла пеленки, коих было предостаточно, и ложилась спать снова. Огромное желание уложить младенца рядом я отмела сразу. За это могли и голову к чертям отрубить. Кто их знает, что тут можно, а что нет.

Утром, к обеду и к вечеру тяжелые и пыльные портьеры так и не открыли. Полумрак в комнате велела сохранить служанка. Но я нашла выход и, когда Королева после очередной дозы снотворного ушла в беспокойный сон, взяла малыша и пристроилась с ним за портьерой. Небольшой подоконник вполне вмещал меня, если сесть спиной к окну. Но сначала я не могла налюбоваться видами, открывающимися с этой высоты. Да, двор несколько портил общую картину. Но освободившиеся от снега пригорки за стеной, вьющуюся лентой грязную дорогу и лес я видела прекрасно.

Принц спал на моих руках, щурясь от яркого солнца. Я села на подоконник и повернулась так, чтобы солнце попадало только на его белоснежный лоб.

— Вот видишь, как бывает, принц… недавно меня хотели скормить свиньям, а теперь я держу на руках наследника престола, — прошептала я ему. — И возможно, когда ты вырастешь, то будешь помнить свою кормилицу. Как бы я хотела, чтобы мой мальчик нашелся и вы могли вместе расти. Я смогла бы вам рассказать, чего делать нельзя, почему нужно быть добрыми. Ты был бы самым лучшим королем на земле.

Я подумала над сказанным и свела брови.

— Ладно, это, конечно, бред, но чего только не бывает в жизни. Интересно, как тебя зовут?

— У него нет имени, — голос «Тихонова»… вернее лорда за портьерой, прозвучал достаточно спокойно.

— Простите, лорд, просто… ребенку нужно немного солнца. Он совсем беленький. Солнце полезно против рахита и других болезней, — я с трудом выпуталась из пыльных портьер и вышла в комнату.

Передо мной стоял совсем не «Тихонов». Лорд больше походил на Владимира Машкова, только значительно выше и шире в плечах. Недовольно опущенные уголки губ, длинные волосы, изначально собранные сзади, растрепались. Он или только что дрался с кем-то, или… бить сейчас будут меня.