Имя моё - любовь

Глава 55

Пока замок лорда Лаверлакса смаковал прекрасное известие о решении короля выдать за хозяина его племянницу, Либи, узнавшая все новости от Алифа, старалась улыбаться и делать вид, что разделяет эту радость.

— Остается надеяться, что будущая леди будет добра к детям, — Нита укачивала на руках дочку, скорее уже по привычке. Маленькая Эби много времени проводила с неожиданно появившимся братом и была счастлива не меньше, чем мать, потому что тот баловал ее и готов был играть столько, сколько она хотела.

— Добрые женщины — большая редкость, — ответила ей Марта, тайком поглядывая на меня.

— Его Величество переезжает в зимний дворец, поближе к горам, и теперь он будет всего в паре дней дороги от нас, — продолжал рассказ Алиф. Он вырвался к друзьям, как только король и его свита выехали за ворота. Рассказывать, что лорд не сильно обрадовался такому «подарку», он не стал. Лорд и без этого в последние дни был замкнут и не весел.

— Лишь бы ничего не поменялось. Но мы и так сделали все возможное: девочки не сидят больше в подвале с кружевом круглые сутки, а их будущие мужья с радостью строят дома, планируют жизнь на земле. Им многому еще нужно научиться. Этот ход король сделал не случайно и совсем не от большого сердца, — тихо, словно сама с собой, говорила я. — Он испугался, что лорд выходит из-под его влияния. Даже небольшой отряд под боком пугает нового короля.

— Лорд предан Его Величеству, Либи, — поняв, что она имеет в виду, поторопился ответить Алиф.

— Его Величество и сам недавно совершил переворот. Он-то знает, чем это пахнет. Если не сейчас, то в будущем, — я поставила на стол горячий котелок и присела сама. Детей мы уже накормили, теперь можно было поужинать и самим.

Девочки, гостившие в нашем доме уже неделю, сегодня должны были уехать с Алифом. И как только они ушли из кухни, хозяйки шепотом начали выспрашивать у Алифа подробности.

Пока я была дома, сумела проверить все, чему они научились. По хозяйству ими занималась Марта. Она не сомневалась, что приготовить еду и убрать дом они смогут, а вот прясть и вязать — небыстрая наука. Весь прошедший день я смотрела за их кропотливым трудом и радовалась, что теперь у детей в замке будет теплая одежда.

Осень уже бушевала красками, а морозные утренники вот-вот и начнут сковывать воду в ведрах тонкой блестящей корочкой льда. Она будет таять при первых лучах утреннего солнца. Но не пройдет и недели, как солнце ослабнет под натиском мороза, и начнется зима.

— Завтра я приеду в замок, Алиф. Дрова уже заготовлены, и я могу взять нашу лошадку. Проверим конюшни, где живут старшие, — хотела уйти от темы и решила поделиться своими планами.

— Нет, Либи, дров много не бывает, и нам нужно до самого снега возить дрова. Горят они быстро и тепла дают мало. Да и привезенные оказываются сырыми. Пусть сохнут под навесом: морозец быстро справится с влагой, а дневное солнце доделает его работу, — заспорила Марта, раскладывая всем наваристую кашу с большими кусками зайчатины.

— Я приеду сам, Либи, не беспокойся, — Алиф ужинал с ними часто, рассказывая даже мелочи, произошедшие в замке лорда. И я чувствовала некоторую зависть: он мог видеть лорда ежедневно, в отличие от нее.

На следующий день мы с моим помощником и самым, наверное, верным другом вместе осмотрели конюшни, в которых теперь было не по две, а по четыре печи. Хорошо промазанные глиной стены не спасут от мороза, но не позволят ветру проникать в помещение. Теплые шерстяные одеяла, жаркие печи и свитера, которые вязали девочки, подгоняемые мною, должны были сделать жизнь парнишек легче.

Сейчас весь день конюшни пустовали. Строительство домов оказалось куда интереснее муштры. Будущие мужчины возвращались поздно вечером, гомонили, как воробьи, быстро ели и падали спать. Оставшиеся в замке готовили сами для них ужин и занимались заготовкой дров, перевозили с полей солому и сено.

Жизнь в замке кипела. Осень отдавала последние крупицы запасов, чтобы со дня на день сдаться хоть и не длинной, но холодной и пустой зиме.

Я не видела лорда уже несколько дней. Занимая себя делами, не забывала о вечерних сказках в теплом и уютном зале, обустроенном сейчас для малышни. Все кровати, каждое свободное место на полу было занято детьми разного возраста и няньками. Даже пара кухарок повадились ходить сюда, узнав о невиданном доселе развлечении. Несмотря на горящее, но одновременно с этим обливающееся кровью сердце, я улыбалась всем.

В одно утро я просто не смогла подняться. Жар и кашель держались два дня. Марта и Нита пошли к Алифу, чтобы попросить найти хоть кого-то, кто сможет вылечить меня. Когда просыпалась, говорила, что все хорошо и я скоро выздоровею, вот только очень холодно или жарко, порой до невозможности. Пила горячий бульон с неохотой и снова проваливалась в беспокойный сон.

— Да что вы себе позволяете! — недовольный и громкий голос Марты вывел меня из липкого и слишком яркого сна. — Леди, вы не у себя дома, чтобы командовать.

— Либи, девочка, я привела Мауру. Она сделает все, что нужно, а если понадобится, то мы заберем тебя в замок, — важный голос леди Ильзы заставил меня растянуть губы в улыбке. Мои подруги еще не знали, что с такими, как она, спорить просто бесполезно.

— Я рада… Что… — с трудом борясь с сухими губами и пересохшим горлом, я пыталась поздороваться, но сил не хватало. Кашель возникал неожиданно и лишал сил и без того ослабевшее от болезни тело.

— Не говори ничего. Потом. А сейчас Маура сама посмотрит тебя. Выйти всем из комнаты! И успокойте уже детей! Чего они у вас голосят, как поросята в загоне? Ей нужна тишина, — голос Ильзы и смешил меня, и радовал, и немного раздражал. Но она была права: тишины хотелось пуще всего, потому что каждый вскрик малышни отдавался в голове колокольным звоном.

— Скоро все будет хорошо. Болеешь сильно и не встанешь скоро, но я здесь. Выпей пока вот это, — к моему рту прислонили кружку, и я с трудом проглотила горькую теплую жижу, похожую на мелко протертую чайную заварку.

Очнулась я ранним солнечным утром. Ранним оно было точно: солнце, пробивающееся в окна, было розовым, а нижняя часть стекла в окне затянута морозным рисунком. Да и тоненький храп Марты говорил об этом. Она вставала с первыми петухами: женщине не нужен был будильник. В доме было тихо.

Протянув трясущуюся руку к табурету, стоящему рядом, я взяла кружку и напилась холодной воды. В доме становилось прохладно: после лета привычка встать ночью и подкинуть дров появляется только через несколько особенно холодных ночей, когда проснешься от стука зубов.

С огромным трудом поднялась и прошла к печи. Картинка в глазах качнулась, но возле очага я присела на лавку и отдышалась. Угли тлели, грозясь вот-вот почернеть, но я расшевелила их. По привычке подула, но голова закружилась снова. Тогда решила просто положить на угли три здоровенных полена и оставить их на удачу.

Пока шла до своей кровати, в печи уютно затрещало. Постель хранила еще мое тепло и казалась уютным гнездышком. Особенно сильно замерзли ноги.

Не заметив как, снова погрузилась в сон. Проснулась полностью я от шепота. Открыла глаза и увидела, что все домочадцы сидят за столом и тихо перешептываются, не забывая зачерпнуть очередную ложку каши. Запах этот не позволял оставаться в постели еще хотя бы на минуту.

— А мне каши найдется? — тихо спросила я.

— Ма, ма, ма, — моя великолепная четверка супергероев побросала ложки и бросилась на мою лежанку. Ее вынесли на кухню, чтобы дети не мешали в спальне. Да и теплее возле печи.

— Вернитесь и дайте матери встать, — приказала Марта и, куксясь, все повернули обратно. У моего Альби тряслась и уже начинала выворачиваться нижняя губёшка, а это означало, что он не заревет навзрыд, а будет молча плакать, продолжая есть. Это его умение плакать беззвучно и умиляло, и пугало одновременно.

— Нет, сначала обниматься, а потом они поедят вместе со мной! Ну, рассказывайте: как вы без меня? — я распахнула объятья. И вот только что совершенно несчастные дети превратились в ораву галдящих радостных пичужек, летящих ко мне, раскинув руки-крылья.

На секунду в сердце кольнуло воспоминание о мужчине, который даже не вспомнил обо мне. Но счастье и любовь вместе с объятиями детей захлестнули будто волной.

— Я боялась, что ты так и не очнешься, Либи. Эта старуха поила и поила тебя чем-то. А ты не просыпалась совсем, — Нита тоже встала и подошла, чтобы пощупать мой лоб.

— Ну, ничего страшного. Пару дней полежала и отдохнула, — смеясь, ответила я.

— Пару? — хмыкнув, перебила меня Марта, и я вопросительно перевела взгляд на Ниту.

— Десять дней, Либи. Или одиннадцать? — неуверенность в голосе Ниты меня сейчас не беспокоила, а вот срок моей болезни — очень даже!

— Десять, — подтвердила Марта. — И старуха сказала: после того, как ты очнешься, позвать ее, — добавила она, скривившись.

— Старуха? — не поняла я.

— Леди эта из замка. Она вчера только уехала. Сидела с тобой как вкопанная и шептала чего-то. Аж страшно становилось. Домой ездила только переодеться и поспать маленько. Поила тебя чем-то из склянки. Мы боялись, что травит. А она не подпускала к себе. Да еще на улице стражу держала! — Нита с явным неудовольствием рассказывала о днях, которые выпали из моей жизни.