Имя моё - любовь

Глава 29

Дед Борт спрыгнул с телеги, как молодой. Покряхтывая, вынул из мешка тряпку, отер круп лошади, будто он был мокрым. Я понимала, что он тянет время: «закипает», чтобы как следует оттянуться на нас.

— Рада тебя видеть, Борт, — осторожно начала я сама. — Проходи, у нас как раз теплая каша с маслом, хлеб свежий.

— Ты мне зубы не заговаривай, — коротко и все еще не глядя на меня, ответил дед сквозь зубы.

— И не заговариваю. Идем, каша сама себя не съест. Ты такую ни разу не едал, — я аккуратно взяла его за обшлаг рукава и осторожно потянула к двери. Нита, не зная пока, чего ожидать от гостя, сидела с укутанными как капуста детьми за шторкой на кровати.

Почувствовав, что торс гостя чуть наклонился в сторону двери, я потянула сильнее, и через пару секунд Борт уже самостоятельно входил в дом.

На печи и правда, завернутая в рваный, но теплый платок, стояла каша. Дед распоясался, крякнул, словно поразился чему-то, и, поняв, что дома не то что тепло, а даже жарко, скинул свой шитый-перешитый зипун.

— Чего вы натворили, девки… — он покачал головой. Я выдохнула, услышав его даже не обвиняющий, а больше жалеющий голос.

— Наши дети среди них, дед Борт, — из-за шторы тихо помогла мне Нита, а после сказанного вышла с девочкой на руках. Малявка на руках раскраснелась от навздёванного на нее барахла.

— Неси на улицу. За мной никто не прибудет, — махнув рукой, сказал он Ните и взял ложку.

Мы вынесли детей в старую телегу, оформленную навроде манежа, оплетенного тонкими берез ветвями. Два на два метра были маловаты для пятерых, но деваться было некуда. Я настояла на прогулках.

— Он ведь не заберет их? Не выдаст нас? — прошептала мне Нита, когда я, оставив ее с детьми, пошла обратно в дом.

— Пока точно не заберет. А там видно будет, что дальше.

Дед ел кашу с удовольствием. Я от души набузовала в нее топленого масла, добавила ложку меда, а рядом положила хороший ломоть хлеба.

— Рассказывайте все по порядку, — не глядя на меня, попросил Борт.

И я рассказала. И о том, что сначала думала смириться и остаться при детях, тем более лорд был добр ко мне. Но его отъезд сильно испортил ситуацию. Упомянула и о том, что в соседнем доме живет моя свекровь, продавшая ребенка лорду. А я даже не узнала его среди всех. Потому, примерно посчитав, кто из них может быть моим, заграбастала всех.

Я рассказала о том, как мы живем и как добываем деньги и еду, и о том, что если моя семейка узнает правду, мне не поздоровится.

Дед уже давно съел кашу, хорошенько выскоблив миску деревянной ложкой, выпил приготовленный мною отвар с медом. И теперь молча поглядывал на меня. Как-то кротко, осторожно, словно боясь, что я замечу.

— Лорд ищет вас, — буркнул он, как только я замолчала.

— Сам? — вырвалось у меня.

— Не сам. У него дел выше крыши. Стража ищет. Сейчас им взбрело в голову, что вы далеко уже ушли, и на детей у вас есть свои планы.

— Какие еще планы? — я вытаращила глаза на Борта.

— Вот никто и не знает. Но Ильза шепотом говорит с лордом о вас, — дед посмотрел на меня, наклонив голову.

— Никаких планов у нас нет. Нам бы пережить какое-то время, а потом и правда уехать. Но для этого деньги нужны. И немалые, — грустно ответила я.

— Неужто ты, девка, и правда из-за того, что своего не узнала, прихватила четверых? А подруга-то узнала, значит? — недоверчиво переспросил он.

— Узнала. Да и девочка у нее, а ее возраста там сейчас мало, — ответила я, теребя полотенце, лежащее на чисто выскобленном столе.

— Значит, дом и правда твой?

— Мой. Муж умер на войне, а свекровь, как я родила, сделала меня дойной коровой для детей своих дочерей. А моего продала. Вот я тогда и сбежала в санях зимой.

— Значит, им скоро год будет?

— Да. Только… один, видимо, постарше, но мы это поздно поняли, но прикипели уже. И не отдадим его точно! — уверенно заявила я, а потом, вспомнив, уточнила: — А вас-то не коснулось это?

— Чего «это»? Воровство детей? Не коснулось. Как-то так получилось, что никто нас на выезде и не приметил. Я много кого вожу в деревню из замка. Даже не предположили, что я мог это сделать. Но я понял в самый первый день, когда сказали, что кормилицы детей украли. Вспомнил ваши тяжелые мешки и то, как вы не согласились ехать дальше, сошли у реки.

— Да, так и было, — я опустила голову. — Тот мужчина, что налог собирает… он меня не видел в замке. Не случилось, слава Богу. А в соседнем доме видел. Вот и взял спокойно деньги тогда. Скоро снова приедет.

— Скоро. Набрали? Хватит вам? — уточнил он.

— Хватит. Боюсь только, что Фаба платить перестанет. Сейчас вот нам пряжу прядут, а деньги я оставляю за их работу… сама платить стану.

— Вот и хорошо, что договорились. Только вот… как вы пятерых мальцов-то прокормите, буйны головы?

— Прокормим, Борт, прокормим. Главное, чтобы нас никто не выдал, — я чуть наклонилась к своему новому соучастнику и положила свои ладони на его, то и дело постукивающие пальцами по столу.

— Да понимаю я все, только одно мне неясно… — дед покусал губу и выдохнул.

— Что? — я выпрямилась и уставилась на него.

— Подслушал я случайно разговор… Лорд сказал, что про «него» тайну знает только «она»…

— Чего? — я свела брови.

— Вот и думай: чего? Про тебя он говорил и про подругу твою горемычную. Какая-то тайна, из-за которой поиск они не бросают и не собираются бросать, хоть и времени уже достаточно прошло. Благо, в эту сторону никто не торопится. По городам ищут: мол, в деревне вам не прожить. Все считают, что вы белошвейками где, может, батрачите, или кормилицами теми же. Но потом кормилиц отмели, ведь детей этих кормить надо. Это если они у вас живы и не для греха какого украдены…

— Выйди, глянь. Живы и здоровы: щеки — во! — я показала ладонями пухлые щеки. Хотя мне и показывать не надо было: на кашах с маслом к началу зимы они у меня и так были, как у хомяка.

— Видел, видел. Ладно, приеду еще, — дед встал, натянул шапку и начал натягивать свою латаную-перелатанную куртку.

— Спасибо тебе, дед Борт, — я с чувств припала к нему, как будто к настоящему дедушке.

— Чего ты, чего ты? Какой я тебе дед? — засмеялся он, но приобнял за плечи.

— Детям нашим дед, а не нам! — отстранившись, сказала я.

Выйдя на улицу за Бортом, я поймала испуганный взгляд Ниты. Она молча спрашивала меня о том, чего нам ждать теперь.

— Не боись, девка, не боись. Не враг я вам, но и помочь сильно не смогу. Чем могу, — бросил он, проходя мимо Ниты и сломанной телеги, игравшей теперь роль уличного манежа.

Из головы у меня не выходили слова старика о тайне, которую знает только «она». Конечно, я сразу поняла, что это за тайна. Проще и безопаснее было оставить принца в замке. Потому что королевская кровь, растущая вдали от нынешнего короля, может принести много бед.

Тогда я почему-то подумала, что он не останется живым. И лорд это тоже знал. Нужно было время, чтобы мальчик просто пропал. Так делало большинство императоров, царей и даже семьи рангами ниже. Но я не смогла оставить ставшего не чужим ребёнка. Он вырастет, как один из моих сыновей. Он станет сыном бедной вдовы.

Теперь я точно была уверена, что уеду, потому что Фаба и ее семейство знают, сколько у меня детей. Лишние вопросы рано или поздно приведут к беде.