Иностранец ищет жену

Глава Тринадцатая: Крушение всего

Я часто встречал Эльзу в доме Тамары, куда продолжал время от времени наведываться в роли жениха.

Было уговорено, что после свадьбы Сафрон полгода поживет в нашем фамильном особняке, а потом мы вместе переедем в наш собственный дом, где в тот момент как раз начались ремонтные работы.

Свадьба была назначена на сентябрь.

C Эльзой мы иногда разговаривали. Эта девушка безупречно отыгрывала свою роль — добрая, скромная, ласковая, и до рези в груди красивая.

Я убежден, что красота сыграла с ней злую шутку. Будь Эльза менее привлекательной, она бы не ожидала, что все всегда будут кидаться ей в ноги и целовать песок по которому она ходит.

Она бы была более мягкой, менее расчетливой, не ожидала бы, что красота резко взведет её вверх по социальной лестнице. А так… Эльза присвоили мне роль той самой социальной лестницы. Зря, несмотря на юный возраст, я уже тогда был не так глуп.

Она постоянно попадалась мне на глаза в городе, и каждый раз делала вид, что это случайность. Я встречал её на прогулках, у дома, она оказывалась в гостях у тех же людей, что и я. Как я вскоре узнал, Эльза подкупила кучера, который делился информацией обо всех моих передвижениях.

Ясное дело, я о подкупе сразу узнал, но не видел в этом ничего плохого. Мне даже льстило, что Эльза так за много бегает. Самая красивая женщина из всех, что я видел — а бегает за мной. София, разве такое не должно льстить?

Однажды я увидел Эльзу, выходящей под руку с отцом Тамары из банка. Не удержавшись, я предложил подвести их двоих.

По дороге, отец Сафрон попросил его высадить — он спешил куда-то по делам. Мы с Эльзой остались наедине.

Она завела какую-то светскую беседу, с восхищением рассматривала мой спортивный автомобиль, один из первых, запущенных в массовое производство. Ну а я… я думал о том, как сильно я хочу переспать с этой женщиной. Эта мысль всю дорогу не давала мне покоя.

— Я послезавтра уезжаю, гер Нойман, — эта фраза ворвались в ход моих порочных мыслей.

— Куда? — спросил я.

— В Вестфалию. Меня выдают замуж.

Она смотрела на меня с ожиданием, с вызовом, как могут смотреть только очень красивые и самоуверенные женщины. Она думала, что эта информация как-то повлияет на моё поведение.

София, хочешь, я в деталях расскажу тебе, зачем она завела тот разговор?

Всё просто — Эльза верила, что я тайно влюблен в неё, но из-за данных ранее обещаний, а именно — помолвки, не могу быть с ней. Она думала, что мне не хватает смелости пойти против воли родителей.

Глупая, глупая Эльза, я всё прекрасно видел, и будь она менее привлекательной, преподнес бы ей ценный урок. Но она была привлекательной женщиной, и помимо желания преподать ей урок, я хотел оказаться с ней постели.

София, ты во мне разочарована? Всё действительно так просто — похоть взяла верх над рассудком.

И тогда, видя в машине и бросая взгляды на её анфас, я принял решение, а затем резко развернул авто.

— Куда мы едем? — спросила Эльза, заметив, что мы едем не по той дороге, что вела к дому номер четыре на Товарной улице.

Я привез её в свою холостяцкую квартиру.

Я знал, что эту ночь мы проведем вместе, и я наконец-то воплощу в жизнь те фантазии, что не давали мне покоя последние недели.

Машина остановилась у дома. Я заглушил двигатель, и посмотрел на девушку. У нее были большие красивые глаза, в которых плескался страх.

Ей было чего опасаться, я для неё был человеком неоднозначным, не до конца разгаданным, она не знала, чего от меня ожидать.

— Зачем мы сюда приехали? — спросила она, глядя прямо перед собой.

— Я хочу тебя, Эльза… Хочу давно.

Она резко вскидывает на меня взгляд, и кажется такой трогательной и беззащитной. Будь я обычным человеком, у меня бы не было шансов, я бы повелся. К счастью, обычным я не был.

Мне пришлось играть. Лгать. Это было несложно — чем красивее женщина, тем охотнее она верит в лесть.

Я наплел ей что-то про любовь с первого взгляда, про то, что отменю помолвку, и что женюсь на ней. Сказал, что хочу быть с ней, что желаю, чтобы мы навсегда были вместе.

Эльза поднялась в мою квартиру. Она уже была на крючке.

Как только за нами захлопнулась дверь, я прислонил её к стене, и начал нетерпеливо шарить руками по её телу. Голод нарастал, несколько минут я просто её трогал, и целовал, делал то, что мне было запрещено столько времени. Опомнившись, позвал девушку за собой в спальню.

Я вспоминаю свои ощущения, и понимаю, что во мне боролись два чувства: желание получить её тело, и желание… наказать. Я читал её мысли в тот момент: Эльза представала, как рассмеется кузине в глаза и заявит, что увела у неё жениха. Эльза завидовала Тамаре: та была богаче, жила в Берлине, и имела меня. Эльза не имела ничего, кроме тела, которым так безалаберно распоряжалась.

Я сел в кресло и попросил Эльзу раздеться. Услышав просьбу, она смутилась.

Мне нравилось наблюдать, как в ней борются эти два желания: желание угодить мне, и желание сохранить на лице ту маску застенчивой скромной недотроги, что она при мне носила. Да и страх тоже присутствовал, несмотря на все её планы, Эльза была юной напуганной девушкой, которую мне, впрочем, было совершенно не жаль.

Я видел борьбу у нее на лице, но я знал, что зло победит: Эльза разденется, подойдет ко мне и сделает всё так, как я хочу. А хотел я много! От желания в паху было больно.

— Не бойся, милая, — сказал я, помогая ей принять решение. — Я всего лишь хочу понять, хорошо ли мне будет в постели с моей невестой.

«Моей невестой… моей невестой». Это фраза впечаталась в её тело.

Я лгал, эта ложь сорвалась с моего языка играючи. Но для Эльзы всё было иначе, она уже примеряла на себя статус будущей госпожи Нойман.

И тогда она сделала этот шаг. Откинула скромность, покорно приблизилась ко мне и опустилась на колени. Моя кровь забурлила.

Я расстегнул брюки, откинулся на спинку кресла, и закрыл глаза.

Эльза отказывалась принимать реальной такой, какая она есть. Эльза хотела летать, в то время как ей была уготована участь ползать.

Она могла выйти замуж за хорошего человека и обрести счастье. Но ей было мало! Эльза хотела стать графиней, хотела иметь всё и сразу. Она знала, что я всё это могу ей дать, а потому сознательно шла на унижение, лишь бы получить мою благосклонность. Унижаясь, благосклонность не заслужить, жаль, что не все люди это осознают.

Мужчина, который уважает женщину, не заставит эту женщину встать на колени, пока не будет уверен, что женщина ему доверяет и не воспримет это как унижение. Именно это я сделал — поставил Эльзу на колени в самом буквальном смысле, и наслаждался её покорностью.

Когда она раздевалась, она не могла не видеть в моих глазах презрение. Всё, что было нужно — это просто посмотреть мне в глаза. Но нет же, ей мешала гордыня! Эльза выдумала себе сказку, в которой я был в нее влюблен. Я влюблен не был, я был всего лишь похотлив.

Голую, я уложил девушку на кровать, принялся целовать. Я ласкал её тело, и во мне медленно росло в тот момент незнакомое чувство… Тогда-то я впервые понял, что во мне слишком много энергии, и если её не передать — я начну сходить с ума. И я решил испробовать это на Эльзе.

Входя в девчонку, я смотрел, как бледнеет её лицо, как она не понимает, что с ней происходит, и в тот момент почему-то вспоминал… я вспомнил Тамару, девочку, которая никогда передо мной не унижалась.

Я нравился своей Сафрон, это читалось на её лице и в её поле, но она ни разу не позволила себе быть самоуверенной, или верить в то, чего я ей не предлагал и не обещал.

В этом она была похожа на тебя.

А знаешь, всё очень просто — нас привлекает те люди, которые ведут себя с нами гордо. Не самоуверенно — гордо… Но я отвлекся от основной истории… Хочешь знать, что было дальше?

На следующее утро, мне пришлось прибегнуть к угрозам. Я не мог позволить, чтобы моя похоть помешала моим планам жениться на Сафрон.

Когда Эльза проснулась, то сразу же наткнулась на мой взгляд. Думаю, тогда-то она поняла, что тем планам, что она себе настроила за ночь, не суждено сбыться.

•• •• ••

Она потянулась ко мне, чтобы обнять. Я отстранился, и сказал:

— Если хочешь, можешь переехать в эту квартиру. Приходить к тебе я буду нечасто, деньги будешь получать исправно… при условии, что не станешь создавать проблем.

Знаю, мне стоило говорить с ней мягче, осторожнее, но я был так самоуверен! Что мне обычный человек, разве может эта женщина мне навредить?!

Эльза замерла. Взгляд потерянный, руки трясутся.

— Ты… ты не хочешь быть со мной? — спросила растерянно. Это была настоящая растерянность, мне даже стало её немного жаль.

— Эльза, у меня свадьба скоро… с твоей кузиной, Тамарой. Помнишь?

Она засмеялась от облегчения. Решила, что данное обещание — единственное, что останавливает меня.

— Эрих… но это не проблема, — усмехнулась Эльза. Она заговорила со мной, как с маленьким ребенком, или же выжившим из ума стариком. — Ты можешь разорвать помолвку, никто тебе и слова не скажет. Ведь ты же Нойман, вам всё позволено, никто тебе и слова не скажет! Никто не скажет…

Она продолжала меня убеждать.

Выслушав её, я спросил:

— Тебе не жаль Тамару? Ведь если я отменю помолвку — это погубит её репутацию, возможно, навсегда.

— Но она знает, что ты в меня влюблен! Знает, понимаешь?! Она уже обо всем знает!

Эльза схватила меня за руку.

— Когда мы с тобой только познакомились, я была вынуждена сообщить ей о твоей ко мне симпатии, и Тамара даже не возразила. Она сказала, что если ты выберешь меня, она не станет возражать. Понимаешь, не станет?!

Эльза продолжала повторять одну и ту же мысль разным словами. Сафрон знает, Сафрон понимает, Сафрон не станет возражать.

София, мне в тот момент стало плохо. Физически плохо. Я понял, что если бы вдруг отменил помолвку — моя Сафрон бы действительно и слова не сказала. Тамара бы смирилась с моим решением. Не потому, что побоялась бы публичности, нет, она просто считала, что не имеет права меня удерживать. Она так до конца и не поверила, что я её люблю.

Я пригляделся к полю Эльзы внимательнее, увидел, как она рассказывала Сафрон небылицы о моей к ней, Эльзе, любви. Увидел, как Сафрон с горькой улыбкой слушала, как говорила: «Если он захочет быть с тобой, я и слова не скажу». Как отводит в сторону взгляд, как её душит обида и боль.

В тот момент мне стало тошно от собственных поступков. Эльза рассказывала моей невесте, какое платье оденет на нашу свадьбу, и Тамара это слушала. Она не была во мне уверена, потому-то и слушала.

Сложно передать, какая злость во мне поднялась. Я схватил Эльзу за руку, притянул к себе, и сказал в лицо:

— Тамара — моя невеста, будущая жена. Ну а ты… Думаешь, я не знаю, как сильно твои родители хотят от тебя избавиться, но ты сама всё никак не соглашаешься — тебя сватают не те, кого ты хочешь. Думаешь, не знаю, зачем ты приехала в Берлин? Слушай меня внимательно, Эльза…

Я схватил ее за шею, приблизил напуганную женщину к себе еще ближе:

— Я с тобой спал, и не более. Тамару же я возьму за жену, а ты мне — никто. Если вздумаешь ей о чем-то проговориться — я тебе слово даю, тебя собаки на улице загрызут, а тело найдут в овраге. Ты понимаешь, о чем я тебе говорю?

Эльза заплакала. По ее красивому красному лицу текли слезы и обида. Еще ей было плохо после моего воздействия, но она старалась этого не показывать. Мне было плевать, я слегка разжал захват, и она громко втянула воздух.

— Тебе некуда идти, Эльза, ты в отчаянии. Родители тебя видеть не желают, ты для них разочарование, лишний рот. Ты, к тому же, неблагодарна, считаешь, что они тебе мало дали, и это отвращает их от тебя еще больше. Ты ленива, самоуверенна, и твоя красота — твое единственное достоинство, которое, впрочем, в этом мире немаловажно. Поэтому у меня есть для тебя предложение, Эльза. Ты готова его выслушать?

Без тени сожаления, я предложил ей стать моей любовницей. Сказал, что она должна съехать от родственников, переехать в квартиру, которую я для неё сниму, и держать рот на замке. Рот на замке — это было главное условие, в остальном она могла торговаться.

— Я дам тебе много, очень много, — сказал я ей, целуя её в искривленный болью и страхом рот. — У тебя будет всё, что пожелаешь. Деньги, украшения, наряды… Пока ты со мной — ни в чем не будешь знать отказа. Но если попытаешься мне мешать — в клетку посажу, поняла?

Она плакала, но в этом плаче я разглядел отчетливое «да».

— Ну так что, Эльза, ты согласна?

— Да… я согласна.

Я ощутил, как её кивок разжал во мне какую-то пружину. Я расслабился, резко схватил мою игрушку, и повалил её обратно на кровать.

Мы провели вместе жаркую ночь. Я понимал, что Эльзе больно, плохо и физически, и морально. Её мечты разбились, но мне было плевать. Я хотел Сафрон — в жены, а Эльзу — в постель.

Утром я направился к Тамаре, чтобы заверить её в своей любви.

** ** **

В тот день на улице лило, как из ведра. Пока я добрался до её дома, изрядно промок, и надеялся, что в доме меня согреют горячим чаем, но мне сообщили, что Сафрон находится в альтанке, она любит читать на улице во время дождя. Я попросил принесли мне туда горячего чая, и направился к невесте.

Девушка сидела за небольшим столиком под навесом. На ней было белое платье, полы которого изрядно запачкались. В руках — книга.

— Здравствуй, Тамара.

Она не заметила, как я пришел, а потому вздрогнула при звуке моего голоса.

— Эрих… здравствуй, я рада тебя видеть.

Я поцеловал её холодную руку, и присел на соседнее кресло. Сафрон медленно отложила в сторону книгу.

Вскоре мне подали чай, за который я был безмерно благодарен — на улице холодно.

— Возьмите плед, он позади вас, — сказала мне девушка, и я последовал её совету.

С чаем в руках, и пледом на плечах, мне стало намного лучше.

— Я бы хотел поговорить… о нас с вами.

— Я… я слушаю.

— Тамара, почему ты не готовишся к нашей свадьбе?

— Как же не готовлюсь? — удивилась девушка. — Ведь дом занят подготовкой, и ваши слуги, и наши только этим и занимаются.

— Я не о том. Ты, Тамара, ты лично не готовишься к свадьбе. Тебе безразлично, какое на тебе будет платье? В каком месте пройдет празднование?

— Я не… у меня нет опыта в подобных делах.

— Ни у одной девушки, выходящей замуж, его нет.

Я пододвинул кресло ближе к Сафрон, обхватил её руки своими руками, и слегка сжал.

— Ты же мне не веришь, правда?

— Что вы… ты имеешь в виду, Эрих? — прошептала она.

— Ты не веришь, что мы поженимся.

Она резко вздохнула — будто плотину прорвало.

— Эрих… при нашем первом знакомстве, ты вызвал у меня… прости, что я так говорю, ты вызвал у меня отторжение.

— Почему? — удивился я, в душе всколыхнулась обида. — Что именно тебе так не понравилось?

— Ты… ты жесток, Эрих. Ты это скрываешь, но ты… тебе плевать на всех и на всё. И меня … я не думаю, что ты меня любишь, не чувствую этого, несмотря на все трои красивые слова и поступки.

Годы спустя, я подумал, что она была намного умнее, чем я думал: она видела меня таким, каким я был на самом деле.

— Вы так на него не похожи, — сказала она вдруг.

— На кого!?

— На вашего брата.

В ответ на это, я позволил себе покровительственную улыбку.

— Я наследник, и этим всё сказано.

В те времена, этим действительно всё было сказано. Именно у меня было больше силы, именно я наследовал имущество рода. Я любил Марка, но я был сильнее, и никогда об этом не забывал.