Иностранец ищет жену

Глава Двадцать Первая: Воспоминания, будьте прокляты!

Она узнала его запах. Этот запах она слышала, когда он готовил для неё ужин, смеялся вместе с ней, и шептал на ухо шутки. И когда силой впервые привез в свой дом, чтобы совершить над ней насилие, она тоже слышала этот запах.

В её комнате был Эрих Нойман.

— Что тебе снилось, София? — прозвучал вопрос из темноты.

Он потерла глаза, и постаралась взять себя в руки. От переизбытка эмоций кружилась голова. Женщине хотелось кричать от только что полученной информации, а вместо этого приходилось контролировать каждое слово, каждый жест.

— Что… — в горле будто вата мешала, — что ты делаешь в моей комнате?

Несколько мгновений назад она пережила момент, когда этот человек грубо её изнасиловал, а затем кузина всадила в спину нож. Чувство боли было таким реальным, что хотелось потереть поясницу — проверить, нет ли там раны.

София дрожала.

— Я слышал, как ты кричала. Хотел проверить, всё ли с тобой порядке.

Оба знали, что это лишь предлог, и что пришел он не за этим.

— София, — он подошел к кровати, посмотрел на нее свысока, — ты ведь знаешь, зачем я пришел.

Женщина не удержалась от всхлипа.

«Эрих, не сейчас. Лучше никогда, но сейчас — особенно нет. Я вспомнила, как умирала, как нож проткнул мою кожу, как это было больно…»

Мужчина присел на край кровати, рукой провел по её плечу. София вздрогнула, кожа непроизвольно покрылась мурашками.

— София, — прошептал он, склоняясь ближе. — София…

Он слегка отодвинул ткань ночной рубашки и поцеловал оголенное плечо.

— Не хочешь? — сказал разочарованно. — Почему?

Она молчала — спина болела от всаженного в неё ножа. По лицу текли слезы.

— Эрих, пожалуйста… не нужно.

Казалось, он не знает, что говорить. В какой-то момент ей показалось, что он собирается уходить, но затем мужчина положил свою руку поверх ее руки и слегка сжал дрожащие пальцы.

— София, просто позволь мне…

В его голосе пузырилась нужда, мука, желание и надежда…

— София, позволь… просто позволь… тебе будет хорошо со мной. София…

Женщина закрыла глаза, чувствуя, как его рука прикасается к груди. Его лицо было так близко, что они делили одно дыхание на двоих.

— София…

«Я тебя помню, Эрих. Как ты на Эльзу смотрел помню, как тяготился моим присутствием в моей жизни. Может, я и виновата в случившемся не меньше твоего, но теперь я другая… мне не нужно прятаться за маской».

Она открыла глаза, и посмотрела на него прямо.

— Дай мне самой к тебе прийти, — сказала резко.

Мужчина отодвинулся, ее слова произвели на него впечатление.

— Не могу, София.

— Почему, Нойман?

Он молчал так долго, что она думала — не ответит.

— Прости, что причиняю тебе так много боли, — сказал мужчина внезапно. — Я эгоист, София, я не могу ждать, пока ты сама ко мне придешь.

— Господи, но почему? Почему нужно… так, — ей будто воздуха не хватало, слезы душили — так, врываясь в мою комнату! Против моей воли, со слезами! Зачем ТАК, Эрих?

— Потому что… ты не придешь.

•• • ••

— Почему ты настолько в этом уверен?

Он и она… и полумрак комнаты, что освещал их лица. Эрих наклонился к женщине, обдал горячим дыханием.

— Ты боишься меня, София. Видишь, что я с ума по тебе схожу… но по-прежнему боишься.

Он шептал ей в губы, в лицо, в глаза.

— Сама ты не придешь…

— Эрих… я должна решить. Иначе не получится. Иначе… не получится по-другому.

Она говорила медленно, потому что не была уверена, что он поймет.

Эрих выдохнул… он понимал горькую правду.

— Знаю, что не должен принуждать. Я усвоил урок, мне его уже преподносили. Я знаю.

«Плохо усвоил, если находишься в моей комнате. Я тебя не звала».

— Но я не могу, — его глаза блуждали по её лицу, — … если тебе нужно время, я тебе его дам, сколько угодно, но я не могу тебя отпустить. Я физически на это не способен. Понимаешь?

— И что дальше, Эрих? Будешь меня в этом доме держать? Не приказывая напрямую, но ожидая, когда я сама сдамся? От отчаянья?

— Я не знаю… То, что я чувствую к тебе… — он очертил её линию скулы, и ласково усмехнулся, — как будто я тебя знаю много лет, как будто… Как будто ты мне родная, и мы имеем на друг друга равные права…

Его рука прошлась по шее, замерла на груди.

— Ты даже не представляешь, какую имеешь надо мной власть.

— Я… не просила об этом.

— Я ненавидел тебя за те эмоции, что ты во мне вызываешь. С самого первого дня… ты будто постоянно была в зоне моего внимания, сначала незримо, в чем-то деликатно, а затем… твой образ поселился в моей голове, и я знаю, насколько это опасно — быть настолько поглощенным кем-то другим… или другой. Но…

— Эрих, неужели ты не помнишь?! — резко перебила София, она подтянула к себе ноги, чтобы быть как можно дальше от него, обхватила колени. — Как пришел ко мне в квартиру, не помнишь? Как угрожал мне? Неужели не помнишь, как насиловал? Ты думаешь, я могу после этого… Ты же… ломал. Да, именно так! Ломал меня!

Он прикоснулся лбом к её колену. Вздохнул протяжно.

— Я сожалею, что был так самонадеян. Я был неправ, не стоило действовать столь резко. Но… но я тебя заслужил.

— Эрих?! — разозлилась женщина. — Что ты говоришь?! Одумайся! Я человек, а не вещь, меня нельзя заслужить…

— Можно… — Он посмотрела ей в глаза. — Мне всё можно…

Он резко поднялся, и покинул комнату. Всхлипнула дверь.

София выдохнула, а затем разревелась.

Две женщины, Тамара и София, слились воедино. Они были напуганы, им было страшно, им были нужны соучастие и защита.

София до сих пор не понимала, кем была сущность Сафрон, но именно к ней она обратилась в тот момент.

— Как мне спастись? — прошептала она в пустоту. — Что мне делать? Как спастись от него?

Но ей так никто и не ответил.

Несколько часов спустя Софии удалось взять себя в руки. Она выглянула из комнаты, и убедившись, что вокруг никого нет, пошла к мужчине, который соединял две её жизни. Который когда-то был всем её миром

«И который косвенно виноват в твоей смерти». Эту мысль София постаралась не развивать.

Она помнила, где он живет. Она помнила, каков он по утрам, вечером, и когда любил её. Теперь Софии стала понятна её нелогичная тяга к этому мужчине.

Марк открыл ей дверь. Он был удивлен, во взгляде тревога, как будто привык, что ночью приходят только вестники с плохими новостями.

— София? — Голос собран. — Что-то случилось?

— Ной, помоги!

Мужчина замер. Этим именем его могла назвать только одна женщина — та, которую он потерял много лет назад.

Он смотрел, и не верил.

— Смотри на меня! — приказала София. — Смотри. Помнишь? Ты видишь меня? Меня?!

На его лице появилось непонятное выражение, будто Марк был зверем, что вот-вот кинется на жертву. Зверем, которого разозлили, и оставили рядом с добычей.

Он смотрел. Не верил. А затем… сползла маска зверя, и под ней появился растерянный мужчина.

— Ты, — прошептал он испуганно, и замотал головой, будто пытаясь сбросить наваждение. — Это невозможно…

Она втолкнула себя в его объятия, Марк послушно разомкнул руки и положил их ей на плечи…

София вдохнула его запах. Она слышала, как мужчина продолжает шептать «не верю» но его руки уже зарылись в её волосы, гладили плечи, притягивая к себе как можно ближе, будто пытаясь вжать её тело в его собственное.

— Тамара… моя маленькая Тамара.

•• •• ••

Он резко втолкнул её к себе в комнату. Обхватил ее лицо руками, и смотрел, смотрел…И все никак не мог насмотреться!

— Тамара? — прошептал он.

В голосе — неверие, страх, сомнение.

— Тамара?

Женщина заплакала.

— Да, это я. Я вспомнила.

Он прижал ее к себе так крепко, что ей стало больно. Оба стояли, не двигаясь, оба не могли поверить в свое счастье.

Спустя столетие, они снова были вместе… а у их двери стоял Эрих Нойман.

Если бы София увидела лицо мужчины в тот момент, она бы поняла, что накликала на себя очередную беду.

•• •• ••

— Я вспомнила, — шептала она, целуя его губы, лицо, шею, зарываясь в такое знакомое, родное тепло. — Марк, вспомнила!

И он целует в ответ женщину, которую столько раз терял.

София чувствует дрожь этого мужчины, его слабость перед ней.

Он опускается на колени и утыкается лицом ей в живот. Так набожные люди молятся своим богам — с почтением, раболепием. Так и он молился на свою женщину.

Как долго они так простояли — непонятно. Может, час, может, сутки. То, что происходило, было слишком хорошо, чтобы быть правдой, а значит, слишком хорошо, чтобы в это поверить.

Первым снова заговорил Марк.

— Как же долго я тебя ждал, Тамара. Я уже и не надеялся, что мой ритуал подействует. Ты так долго не появлялась! Я находился рядом с Эрихом всё это время, но тебя не было, и я думал…

Она легким движением подняла его с колен. Оба присели на кровать.

— Как тебе удалось вспомнить? — Марк гладил её лицо.

— Я не знаю… моё сознание, оно будто раздвоилось. Я только недавно начала вспоминать… Еще не всё помню.

— Ты помнила, кто я, когда впервые меня увидела?

— Нет. Меня просто к тебе тянуло, — и снова обняла любимого мужчину.

— Меня тоже… но Эрих тебя проверял, он говорил, что ты не можешь быть Тамарой, и я поверил, хотя не стоило.

— Не стоило… Но…

— Что такое? — насторожился мужчина.

— Он мне рассказывал о Тамаре, но теперь я понимаю, что его рассказ и мои воспоминания — это как будто две разные истории. Я видела Тамару его глазами, и это было жалкое зрелище.

— Тут ты неправа. — Марк поцеловал её ладонь. — Он говорил мне, что спустя какое-то время проникся уважением к Тамаре… к тебе. Несмотря на все мои попытки, на всю силу, что я использовал, чтобы отвратить его от тебя. Ты завоевала его уважение.

— Но… некоторые факты из его рассказа…

— Что? — Марк насторожился.

— Я их не помню, или помню совершенно иначе. Так кому мне верить?

Она поцеловал вторую её ладонь, и опрокинул женщину на кровать. Его руки принялись снимать с неё одежду — нетерпеливо, жадно.

— Верь мне, Тамара. Я всё тебе расскажу.

•• • ••

Утром они, сонные, наслаждались объятиями друг друга. Ласкали, обнимали, изучали заново.

— А он… он нас не слышит?

Мужчина хмыкнул.

— Нет, моя комната защищена.

Упоминание об Эрихе будто провело черту между сладкой беззаботной ночью и утром, когда нужно принимать решения.

— Что дальше, Марк? Как нам быть?

Они лежали в постели и смотрели друг другу в глаза. За окном стелился неуютный туман, вот-вот начнется дождь.

— Я тебя заберу, — Мужчина любовался красотой своей пары. — У меня больше нет причин оставаться рядом с братом. В первые годы… я все ждал, что ты появишься, был рядом с Эрихом неустанно. Он скорбел по тебе, это правда, но так и не понял, что мое горе было значительно больше.

— Ты ненавидишь его?

Марк нахмурился и, кажется, задумался над вопросом.

— Нет, это не так. За годы совместной работы я привык к нему, и даже проникся уважением. Сначала был рядом с ним, чтобы тебя найти, ведь знал, что твоя душа притянется к Эриху. Шли годы, тебя не было… и я привык. Жил работой, интересами брата. Но теперь, когда ты рядом, меня ничто не удержит подле него. Тамара, если бы ты знала, как мне надоела эта роль!

— Какая роль?!

— Роль его правой руки, его верной собаки. Я просто хочу … забыть эту часть моей жизни.

— Но как это сделать? Он и тогда был силен, а сейчас и подавно.

Марк прижал её к себе.

— Дай мне немного времени, Тамара. Я всё устрою, мы сбежим…

Она помнила прошлое, и эту фразу тоже понила.

— Я просто не хочу, чтобы все повторилось… Марк, я помню, как умирала! Помню нож, что проткнул мою кожу!

— Эльза за это ответила!

"Эльза! Эльза в клетке! Все эти годы!"

— Но ведь она не виновата, Марк? — Мысль об Эльзе взволновала. — Мы её подстрекнули! Она не виновата, не настолько, чтобы находиться в клетке все эти годы!

— Это было решение Эриха! Но не буду врать — я был доволен таким его решением.

— Это неправильно! Это неправильно…

Мужчина вздохнул. Спорить не хотелось, оправдываться — тоже.

— Прости меня, Тамара… София, прости. Я так перед тобой виноват. Дай мне немного времени, мы уедем, в этот раз — навсегда. Ты забудешь эту жизнь как страшный кошмар.