Иностранец ищет жену

Балетная школа

Уснуть получилось не сразу. Мысли, мысли… все её мысли оккупировали Нойманы. Когда таки уснула — сон, подобно глубокому бескрайнему океану, поглотил её.

… Это был балетный класс. За окном — ночь, в комнате темно. Старый паркет вздрагивает, когда на него наступает танцующая девушка. Ей — лет пятнадцать, не больше. Она среднего роста, хрупкая, высокая, с хищным разрезом глаз и тонкими губами.

В углу сидит пожилой учитель, и не сводит с девчонки пристального злого взгляда. В его руках — указка, которой он время от времени ударяет о старый молчаливый рояль, задавая ритм танцу ученицы.

— Стоп, Тамара!

Голос учителя разрезает тишину, нарушаемую лишь скрипом паркета. Балерина резко останавливается.

— Плохо. Начни сначала, в этот раз — без ошибок!

София не понимает, что она видит, и как оказалась в этой комнате. Она смотрит в зеркало, и понимает, что не видит там своего отражения.

— Узнаешь это место? — доносится откуда-то сбоку.

София поворачивается, и видит рядом Сафрон.

— Где я…

— Сейчас поймешь… смотри… — Сафрон кивает на юную балерину.

София наблюдает, как учитель продолжает делать выговор скуксившейся Тамаре.

— Тебе тогда было тринадцать. Этот, — кивает на учителя, — тебя сильно невзлюбил, гонял каждый день. Ты с его уроков в слезах уходила.

И действительно, София увидела, как девочка, получив от учителя еще один нагоняй, собирает вещи и покидает кабинет. София и Сафрон молча следуют за Тамарой.

— Почему мы здесь? — спросила София.

— Я показываю тебя самые важные воспоминания из жизни Тамары.

София рассматривала узкие коридоры, статуи известных мастеров на каждом повороте. Балетная школа в ночное время вызывала у неё какое-то глухое чувство… одиночества.

Тамара шагала впереди — маленькая, грустная, пытающаяся сдержать рыдания.

— Этим воспоминаниям уже больше столетия, — говорит Сафрон, на ходу прикасаясь к стене, — я хранила их для тебя, надеясь, что однажды мне хватит сил перешагнуть через его проклятие, и рассказать тебе правду. София, ты помнишь это место? Помнишь, как сильно его ненавидела?

София рассматривала здание, в котором оказалась. Германия, середина девятнадцатого века… балетная школа. Как же давно это было! Потерянный мир!

Ей почему-то стало очень тоскливо, как будто это место напомнило о чем-то, чего у неё никогда не было, или что было забыто, и вспоминать не стоило.

— Сафрон, — прошептала София удивленно. — Я помню это место.

— Это хорошо… Здесь всегда было очень холодно, ты мерзла… Ты здесь восемь лет провела. Тебя сюда Эрих отправил. Родителям сказал, что балет тебе на пользу пойдет, а на самом деле…

— Он просто хотел отсрочить наше знакомство, — закончила за неё София. — Хотел подольше быть свободным.

Сафрон устало кивнула.

— Эрих не считал Тамару красивой, — сказала Сафрон, наблюдая, как Тамара заходит в свою комнату, снимает фарму, одевает теплое платье, сапоги. — Я так и не поняла, почему. Тамара была красивой девушкой, не хуже Эльзы. Я слышала, что он тебе о ней рассказывал. И хоть знаю, что не врал, мне было странно видеть Тамару в его глазах тихой, неприметной девушкой.

София наблюдала, как Тамара накидывает на себя пальто. Двигается она резко, на ходу вытирая злые слезы.

— Посмотри на нее, София! Вспомни, какой ты тогда была! Живой, полной энергии, силы! Ты была как яркая путеводная звезда! Возможно, если бы Эрих увидел тебя такой — он бы тоже тебя полюбил… но он не увидел, зато увидел другой мужчина.

Девочка тем временем лезет в окно, спускается по трубе в сад. В руках у неё — небольшой тканевый мешочек.

— Пора, София, пора! — Сафрон смотрит Софию. — Вспоминай!

Девочка идет к воротам, шагает по узкой дороге. Ей страшно, но она продолжает упрямо шагать вперед. Она пролазит сквозь небольшую щель в заборе, и оказывается вне территории школы.

Переходит на бег. Из-за слез, она не замечает идущего ей навстречу человека, и врезается в него. Мужчина хватает Тамару за плечи, не давая ей упасть.

— Тише, ну что ты, — ласково говорит прохожий. — Не нужно плакать.

София с удивлением обнаруживает в прохожем Марка Ноймана.

— Вот так они и встретились, София… Их самая первая встреча, которая станет началом конца.

••• • ••

Он стал её любовником, её учителем, её проводником во взрослый мир. Он стал миром Тамары, она его полюбила со всем пылом своего юного сердца.

В тот день они, моя дорогая София, впервые увидели друг друга. Тамара — девочка, сбежавшая из балетного училища, и Марк, которому было велено присматривать за будущей женой старшего брата.

Сколько лет прошло с того дня! Столетия! А кажется, будто вчера…

Тот день стал одним из самых ярких в жизни Тамары. Она повстречала любовь всей своей жизни!

Во всем виноват Эрих, и только он. Он знал, что Тамара станет ему женой, но совершенно не интересовался жизнью этой девочки. Позволил другим быть рядом с ней, влиять на её мышление, жизненные цели.

Вот она и выросла, вобрав в себя всё, что Марк Нойман (не Эрих!) считал правильным, притягательным, возбуждающим.

Возможно, Эрих и сильнее, но хитрее все же Марк. Он не сразу полюбил эту девочку, прошли годы, прежде чем ему удалось разглядеть в ней женщину. Но разглядел же! И когда он это сделал, то принял решение, что сделает всё возможное, чтобы Тамара принадлежала ему.

Как же она его полюбила!

Знаешь, о чем она подумала, впервые заглянув ему в глаза. Она подумала, что у него самая добрая улыбка в мире.

… Незнакомец смотрел ей в глаза, его руки лежали на её талии, Тамара застыла посреди дороги.

— Ну и почему ты сбежала? — спросил Марк, позволяя себе вольность — он вытер слезу, что стекала по щеке девочки.

Тамара шмыгнула носом, из глаз полились слезы.

— Ну-ну, не плачь, — всполошился мужчина. — Я ведь не ругаю тебя, просто мне интересно, почему ты сбежала.

— Учитель меня мучает, — всхлипнула Тамара, ощутил прилив стыда за то, что жалуется на жизнь абсолютно постороннему человеку. — Я больше не хочу там находиться, хочу к родителям! Мне там плохо, одиноко!

Они стояли посреди безлюдной темной улицы. Взрослый мужчина утешал девочку-подростка.

— Мне очень жаль, Тамара, — посочувствовал незнакомец с добрыми глазами. — Но тебе придется вернуться обратно. На улице ночью бывает небезопасно.

Он взял Тамару за руку, и повел обратно к пансионату при балетной школе. Вошел через центральную дверь, провел Тамару до самой комнаты.

— Как тебе удалось!? — спросила она по дороге. — Дверь ведь всегда закрыта, и господин Гюнс спит на стульчике у двери, я видела. Он-то уж точно должен был проснуться!

— Не переживай по пустякам, милая Тамара, — сказал ей незнакомец, усмехаясь.

Девочка насторожилась.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Разве это важно? — его глаза по-прежнему казались ему добрыми и понимающими.

— Важно! Очень!.. А как тебя зовут?

Мужчина колебался не долго.

— Называй меня Ноем, хорошо?

— Ной? Как Ной из Библии, который построил корабль?

— Да, как тот самый Ной…

Это было начало.

•• •• ••

Неделю спустя Тамара снова наткнулась на своего Ноя. Он вошел в класс, его представили, как нового директора школы. Сердце девочки забилось быстрее. Она узнала в новоприбывшем своего ночного загадочного проводника.

Их взгляды встретились — Тамару бросило в жар!

После уроков, все одноклассницы Тамары обсуждали красивого директора. Как он обаятелен, как он высок, какая у него улыбка. У Тамары же в животе блуждали бабочки. И было такое приятное ощущение… ожидания.

** * **

С тех пор обучение в балетной школе стало для Тамары намного интереснее. Она встречала директора в коридорах, в классе. Он вел теоретические предметы, и каждый раз перед встречей с ним её сердце замирало. Ну а он… он оставался таким же прекрасным и недосягаемым…

Время шло, Тамаре исполнилось шестнадцать… Она похорошела, повзрослела. Более того — учителя, которые ей не нравились, странным образом ушли из школы, и теперь учиться ей было намного проще.

Господин Нойман же оставался неизменно идеальным. В него были влюблены все ученицы, и даже преподаватели говорили о директоре с особым почтением. Казалось, они даже имя его произносили шепотом.

В какой же момент Тамара осознала, что не является исключением и тоже влюблена в привлекательного директора? Тогда, когда в её комнату ворвалась её соседка Флориана, и сказала, что гер Нойман пригласил её к себе в кабинет завтра рано утром, чтобы обсудить дальнейший план обучения.

— У меня есть план, Тамара, — призналась Флориана шепотом. — Я уверена, что он сработает!

В душе Тамары всколыхнулась злость, но она заставила себя держать себя в руках. Смотрела, как Флориана садится на соседнюю кровать, мечтательно закатывает глаза, и лишь затем решилась спросить:

— Какой план?

— Я хочу соблазнить нашего загадочного директора.

— Соблазнить? — забеспокоилась Тамара. — Разве это возможно?

Флориана многозначительно хмыкнула и сказала со знанием дела:

— Я лишь раскрою ему глаза… Ему не найти жены лучше, чем я.

У Тамары в душе защемило, она не хотела, чтобы её Ноа кто-то раскрывал глаза. А что, если Флориана права? Что, если он действительно хочет стать мужем Флорианы?

Соседка Тамары было итальянкой, из богатой родовитой семьи. Она была мила, но избалована, и привыкла получать всё, что захочет. Тамару пугала мысль, что она хочет её Ноя. Хочет — и получит!

— Что ты задумала? — спросила Тамара шепотом, а у самой сердце стучало так громко, что, наверное, даже Флориана слышала.

— Беседа должна проходить в присутствии моей компаньонки, — поделилась Флориана. — Но я ей соврала, что встреча назначена на пятницу, а значит, что мы с директором окажемся в кабинете один на один. А потом всего лишь нужно пустить нужный слух, — и довольная Флориана завалилась на кровать. — Он не сможет игнорировать такие слухи!

— Но это нечестно! — возмутилась Тамара. — Ты лишаешь его выбора! Что, если он не влюблен в тебя?!

— Глупости! В меня все влюблены, он просто не знает, как мне об этом сказать! Меня многие остерегаются из-за моей семьи! Но я уже всё решила, Ной Нойман станет моим мужем.

Когда Флориана уснула, Тамара выбралась из комнаты. Блуждая по темным коридорам, она в который раз убеждала себя, что делает благое дело. Тамара направилась в личное крыло директора, она должна его предупредить!