Иностранец ищет жену

Глава Двадцать вторая Вопросы-ответы

Изоляция, он и она

На подъезде к его дому, София вспомнила то полузабытое чувство, что у неё возникло при первом посещении ноймановского дома. Замок, окруженной охранниками-волками. Волки не нападают, ждут команды от вожака.

Машина остановилась у крыльца дома. Какое-то время пассажиры не двигались.

— Выходи, — Нойман провел рукой по лицу, — иди к себе в комнату.

София так и сделала.

Пока она шла к дому, ловила на себе взгляды охранников. Волки, дожидающиеся тревожного приказа.

«Фас!»

Она почти слышала этот приказ, отданный равнодушным немцем.

Она прождала его в комнате весь вечер. Была уверена, что придёт, не может не прийти.

Не дождалась. Когда усталость взяла своё, она погрузилась в царство Морфея.

Проснулась от стука в дверь. Надавила на глаза в надежде почувствовать себе хоть немного бодрее.

Он пришел…

— Можно… войти? — вежливый вопрос, которого можно было и не задавать.

Эрих вошел в комнату. Горел только один ночник, а потому, когда мужчина присел на кровать, его тень растеклась по всей стене.

Их взгляды встретились.

— Плакала?

— Нет.

— Это хорошо, — задумчиво. — Что ты помнишь о прошлой жизни?

София выпрямилась и подтянула к себе ноги. Мужчина давил на неё своей энергетикой. Такова и была его цель — запугать, надавить, заставить прогнуться под его волю.

— Немного… помню тебя, день первого знакомства. Помню свою смерть. Помню Эльзу. — София вздохнула, она надеялась, что не совершает ошибку. — Я помню то, что она мне показывает.

— Она? — мужчина подбоченился. — Кто «она?»

— Это сложно объяснить. Я в снах вижу женщину, она служит проводником к моим воспоминаниям. Она назвала себя Сафрон…

На его лицо отразилось непонимание.

— Сафрон — это сосуд для энергии, — нахмурился Эрих. — Это понятие, обозначение, которое мы сами придумали. Это не живой дух, не проводник. Это не персонифицированный образ. Энергия не может… Она сама себя так назвала?

— Да.

— Как она выглядит?

— Высокая, с резкими чертами лица… брови прямые, поэтому кажется, что она постоянно хмурая.

— Скорее всего, этот образ — это некое воспоминание, что-то важное лично для тебя. Её внешность должна давать какие-то ответы, ведь ты сама наделила эту… Сафрон её возможностями и внешностью… Возможно, какое-то заклятие, или же…

Эрих будто забыл о существовании Софии, его поглотила новая загадка и разговаривал он с самим собой.

София не мешала ему размышлять, она посмотрела на стену, где красиво отображались две тени — его и её. Ноймановская тень была больше, имела какие-то хищные углы. Не тень, а оборотень, что прилег у стены отдохнуть!

«Он не должен узнать, что Марк и Тамара были любовниками…Почему не должен? Что, если он уже убил брата? Но что, если Марк выжил? Тогда Эрих уж точно не должен обо всем узнать, еще есть шанс».

София увлеклась своими мыслями. Когда она снова взглянула на Эриха, поняла, что и он на нее смотрит. Смотрит хищно, концентрировано, так, как в представлении Софии хищники смотрят на жертв перед тем, как напасть.

Она обхватила руками колени. Силы таяли, она хотела знать.

— Что ты со мной сделаешь? — прошептала на выдохе.

Он медленно поднял руку и положил её ей на колено. Задумчиво следил, как его же рука плавно скользит по ноге. Он надавил женщине на колени, заставив распрямить обе ноги. Его руки легли ей на бедра, выбивая из нее дыхание.