Иностранец ищет жену

Глава Двадцать Третья: Год Спустя

Она знала, что если остановится, и ему удастся её поймать — мужчина её не убьет. Да пусть бы лучше убил, чем снова посадил в клетку!

Как же она его ненавидела!

Чертов маньяк клялся ей в любви, и каждый раз, слушая эти клятвы, ей хотелось только одного — всадить нож ему в грудь, вспороть грудную клетку, пустить кровь из сердца!

В клетку! Проклятая клетка, в которой она провела ровно сорок шесть дней.

Её силы были на исходе, но она продолжала бежать.

В лесу было темно и страшно. Она бежала, потому что главный её страх таился не в лесу, её ужас шел по следу. Кажется, она слышала его шаги.

Страшно! Как же страшно!

Паника разгоралась ярким пламенем. Как же страшно!

Он напал резко. Повалил на землю, придавив своим телом.

София закричала.

— Попалась… любимая.

Он принялся методично связывать ей руки. Затем — перевернул на спину. Она увидела его усмешку, он снова её поймал.

От отчаяния хотелось выть. В клетку, снова в клетку…

•• •••• ••

За три месяца до этого…

Ей снова приснился сон. София никак не могла вспомнить, что именно ей снилось, но сновидение оставило неприятное послевкусие.

София лежала на кровати, смотрела в потолок, и пыталась собраться с мыслями…

Марка рядом уже не было, он любил вставать очень рано, и идти на пробежку. Приходил он потом всегда потным, шел в душ, а потом опять к ней. Они любили утренний секс. Если бы только…

… Она ощущала, что что-то не так. София не знала, откуда взялось это чувство и как его побороть. Ей казалось, что она находится в коробке, а коробка зарыта в песок. Песок просачивается сквозь мелкие щели, и остановить его никак не получается. Воздуха с каждым днем всё меньше и меньше.

Она заставила себя встать с постели. Заварила кофе, и подошла к окну.

Их кровать располагалась прямо у окна. Многие бы сказали, что это неправильно, но какое Софии дело до многих? Ей так нравилось.

— Что же тебя мучает, родная? — спрашивала саму себя она, глядя на заснеженную поляну.

София Коваль на дух не переносила женщин, у которых было всё, но они не были «всем» довольны, и не знали, чем себя занять. Она сама стала одной из этих женщин.

Еще и сны эти…

С тех пор, как год назад она покинула дом Эриха Ноймана, Сафрон к ней ни разу не приходила. София так и не поняла, кем или чем был тот призрак, которого она видела,

Как бы там ни было, эту Сафрон София не видела уже год… как и Эриха.

Они с Марком купили себе дом у Киева. Обжились в нем, привыкли к друг другу.

Поначалу, всё было хорошо… ну а мысли об Эрихе Ноймане… Их София гнала от себя как можно дальше.

Сафрон не давала о себе знать, Марк почему-то неохотно рассказывал о прошлом, и иногда Софии начинало казаться, что всё, что с ней случилось с появлением в её жизни Эриха Ноймана — это какой-то сон. Ей почти удалось себя в этом убедить.

Если бы только не эти сны… Первый из них ей приснился два месяца назад. В том сне, она видела высокие камыши, сытую круглую луну, и ощущала страх, что не передать словами. Проснулась София вся в слезах, и потом долго не могла себя заставить успокоиться. Она не понимала, что именно её так сильно напугало.

Марка в то время не было дома, ему пришлось куда-то уехать на несколько дней, впервые со времени, что они были вместе.

Марку она о том сне почему-то не рассказала. Не рассказала о первом сне, не рассказала о втором, и так по накатной.

София вздохнула. Правду уже было не скрыть — сны ей показывала Сафрон, она будто пыталась до Софии что-то донести, но что именно — этого София пока не понимала.

Она посмотрела на свое отражение в окне. Вздохнула и уже было сделала очередной глоток кофе, как тут…

В отражении она увидела Сафрон. У той было напуганное выражение лица, женщина надрывно закричала: «Беги из дома! Ничего ему не говори!».

София уронила чашку, кофе расплескалась по темно-серому ковру. Уродливое пятно останется…

•••• •••

У них все было хорошо… поначалу. После того, как Эрих их отпустил и уехал обратно в Германию, Марк решил остаться в Киеве. Они купили дом в пригороде, и начали жить вместе. Он занимался своими делами, она — своими, оба были постоянно чем-то заняты, но находили время друг для друга.

Да, поначалу всё было хорошо.

А потом… Всё началось со снов, которых София не запоминала, но которые вгоняли её в состояние паралича. Она просыпалась с ощущением, что над её кроватью навис убийца с ножом, Марку после таких снов приходилось долго её успокаивать.

Последней каплей стало появление Сафрон и её требование уйти из дома, и ничего не говорить Марку.

Подумав, София решила сделать по-другому. Как она самой себе говорила, это было решение «где-то посредине».

От Марка она уходить не спешила, он был ей дорог. Она сказала Марку, что Ната, её сестра, попала в беду, и что ей, Софии придется несколько дней пожить с сестрой. Она надеялась, что время вдали от любовника позволит ей во всем разобраться.

За последний год отношения Софии с семьей значительно улучшились, особенно с бесшабашной доброй Нюточкой. Когда София переезжала к Марку, то разрешила сестре пожить в своей квартире, чему та несказанно обрадовалась.

Марку новость о том, что Софии несколько дней не будет дома, не понравилась. У него глаз дергался при мысли, что София проведет три дня вне дома. Он был очень настойчив в своем желании её отговорить, но его женщина тоже не лыком шита — сумела настоять на своем.

Таким образом, она переступила порог своей старой любимой квартиры на Контрактовой Площади. Ей на шею кинулась юркая младшая сестренка, с порога сообщив, что купила вино.

— Прекрасно, винишко мне не помешает.

— Ю-хууу! Ша-ба-ба-дум-би-е! — захлопала в ладоши взрослая третьекурсница Нюта.

Сестрички в тот день знатно наклюкались вина, и алкоголь знатно развязал им языки. Что у пьяного на уме…

— Знаешь, я вот до сих пор поверить не могу, что ты — моя сестра! — предьявила Нюта внезапно. И икнула. — Ой, простите-извините.

— Почему?

— Ты всегда была сорокалетней. Не в обиду этому возрасту, но ты такая… взрослая, суровая. Мама когда-то плакалась мне, что ты её не любишь.

София молчала, в полумраке не было видно, как у неё покраснели щеки, и Нюта продолжила.

— Ты была как… как робот какой-то! Плохие оценки тебя не волновали, хорошие — тоже… А когда тетя Нюра умерла, помнишь, что ты сказала?

София помнила. «Но ведь она уже была в возрасте! Почему вы плачете, ей уже давно было пора умереть?».

София поежилась, она действительно когда-то так думала, ведь была неспосоьна понять человеческое горе.

Теперь хотя быстало понятно, что с ней было не так. Софие просто не хватало энергии, которую ей мог дать только Эрих Нойман. Сейчас энергией с ней делился Марк, и Софии этого хватало.

— Нюта… считай, что это была не я. Считай, что я болела…

Младшая Коваль задумалась.

— Но тогда возникает другой вопрос: почему ты выздоровела?

— Прости, что?

Нюта внимательно к ней пригляделась.

— Тебя как будто подменили в последний год. Ты стала… София, извини, что так говорю, но ты стала какой-то… родной. Теплой.

«Потому что я всю жизнь жила на энергетическом нуле, а с появлением Эриха Ноймана всё более-менее стабилизировалось, а сейчас секс с Марком позволяет мне не превратиться в ту амебу, какой я была раньше».

— На меня так… один мужчина повлиял.

— Во как! — Нюта навострила уши. — Не думала, что именно Марк…

— Его зовут Эрих, — резко перебила София, а затем наблюдала, как брови сестры резко ползут вверх.

— Еще один немец? А не перебор?

И смех, и грех, подумала София.

— Перебор. Эрих — старший брат Марка.

— Ну у тебя и мексиканские страсти! Можешь кинуть в меня подушкой, или бокалом, но ты мне такое скажи… Почему ты мне рассказываешь про этого Эриха, и живешь с Марком?

— Потому что я люблю Марка.

— Хорошо. — Пауза. — Давай я поставлю вопрос по-другому. Если ты любишь Марка, к чему было упоминание этого самого… Эриха?

София допила своё вино.

— Это очень сложно.

— Да фигня это. Когда тебе хорошо с мужчиной — ты не приезжаешь к сестре, чтобы в ней наклюкаться.

— Да не планировала я клюкаться! — запротестовала София. — Я просто хочу побыть вдали… хочу отдохнуть.

— Отчего? Заеб*лась иностранцам жен искать?

— И это тоже! Отстань!

София налила себе в бока еще вина.

— Да перестань ты на эту бутылку смотреть, как будто там есть ответы на твои вопросы! — В её сознание ворвался голос сестры. — Что тебя мучает?

— Ну хорошо… Только не смейся, отнесись к этому серьезно. Мне сняться очень дурные сны, я не помню сюжета, только какие-то обрывки, но и этого мне достаточно, чтобы впасть в истерику.

Только рассказав Нюте про сны, она наконец-то поняла, что эти самые сны беспокоили ее значительно больше, чем она изначально полагала.

— Это наваждение какое-то! Ты не представляешь, сколько я всего сделала, чтобы быть с Марком. И он меня так любит, пылинки сдувает. Так почему я… Почему?!

Сестра растерянно молчала.

— Может, — сказала она осторожно, — тебе стоит поговорить с Марком. Говорят, эти немцы не такие уж дикари, — попыталась пошутить Нюта.

— У меня особый случай! Мне попались дикари…

Где-то на улице мяукнул кот, надрывалась полицейская сирена.

— Ну а, — Нюта замялась, — что у тебя с этим Эрихом?

— Я… он говорил, что любит меня.

— Он врал?

— Не думаю… Он просто… наломал много дров.

— Дрова — это не всегда плохо, можно из низ разжечь костер.

— Хорошо ты это сказала, конечно… Звучит красиво, но суть не в этом.

— Хочешь сути?! Хорошо, будет тебе суть! Ты сама не знаешь, чего хочешь, София! Я тебе задаю вопрос, а ты морозишься. Давай четкие ответы, и я, так и быть, буду давать такие же советы. Начнем.

София надпила из своего бокала, и скривилась.

— Будем считать это согласием, — Нюта кивнула. — Итак, почему ты с Марком, а думаешь о каком-то Эрихе?

— Видимо, потому что мне его иногда… Да не знаю я, почему! Я Марка любила всегда, ты даже не представляешь, как долго!

— Но чувства могут меняться! Даже то, как ты только что сказала «Я марка любила…». Любила? Может, твои чувства изменились? Могло такое быть?!

София опустила голову на сложенные руки. Могли ли её чувства измениться? Но тогда получается, что она сама — дура, ведь сейчас думает о мужчине, от которого пыталась избавиться еще в девятнадцатом веке!

— Как же всё сложно! — запричитала София. — Сложно! Я хочу спать.

— Намек поняла.

Нюта разложила для сестры диван в гостиной.

София уснула не сразу. Она укрылась потеплее, закрыла глаза и прошептала:

— Сафрон, кто бы ты ни была, как бы ты ни появилась в моем сознании… ты нужна мне… покажи, что именно я должна знать.

Никто не отвечал… София еще долго не могла уснуть.

•• ••• ••

Она провела у сестры три ночи, и два дня. Вечером выходила погулять, заново привыкала к шумному городу.

За почти год жизни за городом София успела отвыкнуть от Киева. Казалось бы, немногое изменилось, ведь работала-то София по-прежнему в столице, но нет…

Ей нравился красный корпус университета Шевченко. Нравился и Андреевский спуск с его цокающей брусчаткой и бесконечными сувенирными лавками. Зазеленённый Голосеевский район ей тоже нравился, но туда она почему-то ездила редко.

Как только иностранцы не называли Киев! Спокойный, развратный, скучный, дикий, советский, исторический. Это был город, который она очень любила!

Возможно, душа Сафрон потому-то и выбрала это место — чувствовала его энергетику?

Вспомнилась их с Эриком прогулка, когда он ей рассказал о том, кто он. Вспомнился берег Днепра, и корка льда у берега, и солнце, и ветер, что так и норовил растрепать Эриху волосы. Вспомнилось, как он смотрел на то солнце. Интересно, к чему ей это всё… вспомнилось.

Как давно всё это было, будто в другой жизни, когда она еще не знала, кто она, и от кого прячется.

За последние месяца София почти полностью восстановила в памяти всю жизнь Тамары, вплоть до момента смерти.

И любовь свою к Марку как будто бы тоже вспомнила. Эти воспоминания были её якорем, за который она держалась из последних сил…

Из последних, потому что в Марка была влюблена Тамара из Нюрбегра, не София из Киева. Факт, который ей тоже пришлось вспомнить… и постараться забыть.

Эрих правду говорил, он был сам виноват в том, что Тамара его чуть ли не возненавидела. По отношении к ней он был высокомерен и нагл. Настоящий богатый сноб!

Ну а Марк… у Тамары не было шансов. В той жизни её (Тамару) никто не понимал, время было другое, с матерью девушка близка не была, и чуткий добрый защитник Марк стал её спасением, отрадой, и якорем по жизни. Как в такого не влюбиться?!

И все же, несмотря на множество воспоминаний, Софии иногда казалось, что она что-то упускает, что очень важное… Иногда, балансируя на грани сна и яви, они почти прикасалась к этому «нечто»… но те воспоминания снова ускользали от неё.

Ну а Марк. Для него ничего не изменилось, он видел в Софии Тамару. Говорил, что это не так, но ведь София не глупая.

Она говорила себе, что это не плохо, ведь Тамара — это тоже она, какая-то её часть, а значит, ничего страшного, ревновать не стоит. И все же…

В размышлениях, она пришла обратно к своему дому… и увидела у подъезда машину Марка.

— Здравствуйте, красавица, — Марк выглянул из окна и игриво подмигнул. — Вас подвезти?

София подыграла:

— Ой, не знаю, мне советовали в машину к незнакомцам не садиться.

— Что ты здесь делаешь? — спросила София.

Мужчина вышел из машины. В руках — букет цветов, которым он сразу же вручил Софии.

— В честь чего?

Марк прищурился. Вздохнул.

— Женщина, которую я люблю, захотела пожить у сестры. Как я должен к этому отнестись?

— Я говорила, что меня Нюта об этом попросила.

— София, — Марк сжал в ладонях её руку. — Я ктарх, и некоторые вещи могу увидеть, только посмотрев на человека. Я видел Нюту, и могу с уверенностью сказать, что с твоей сестрой все в порядке.

Он поцеловал её руку.

— Если я что-то сделал не так — давай мы это обсудим, и постараемся исправить. Но, — он сделал многозначительную паузу, — так поступать нельзя. Ты уехала, толком ничего не объяснив. Я дал тебе время, выждал немного, а сейчас приехал к тебе, чтобы во всем разобраться.

Он говорил так проникновенно, и его доводы были так логичны. София поняла, что для него её побег действительно выглядел странно. Да и за почти три дня, что она провела вдали от Марка и их дома, ничего не изменилось, Сафрон никак не дала о себе знать. София сдалась.

— Хорошо, Марк… поехали домой.

На его лицо отчетливо читалось облегчение.

До их дома был час езды, но из-за пробок в тот день нужно было больше времени. Сидя на пассажирском сидении, София смотрела на Марка, и думала, что ей очень повезло, что её любит такой мужчина. С этой мыслью она и провалилась в сон.

А в сне её ждала Сафрон, которая наконец-то рассказала ей правду.