Иностранец ищет жену

Вина

Знала бы ты, как я проклинаю день, когда впервые увидел Эльзу. Каждый раз, когда мне приходится причинять боль другим девушкам, я испытываю к ней ненависть. Хотя… справедливости ради, я знаю, что сам во всем виноват.

На мне ответственность, София, за эту планету. Собственно, в этом и состоит моя роль — не допускать катаклизмов. Когда мы что-то делаем не так — вы, люди, это ощущаете на собственной шкуре.

Мы… забираем из этой планеты излишки агрессии, таким образом сдерживая войны. Нас мало, недостаточно, и сдержать получается не все…

Перед смертью, я влил в Тамару свою энергию. В результате, её тело погибло, но то, что принято называть душой — нет. После её смерти, мы чувствовали её энергию некоторое время, все члены моей семьи сообщали мне об этом. Но спустя какое-то время, мы перестали ощущать присутствие моей Сафрон в этом мире. Она как будто исчезла!

На той вашей вечеринке знакомств семнадцатого августа, она впервые дала о себе знать. Сафрон дала о себе знать, понимаешь? Уже не Тамара, но по-прежнему моя Сафрон!

Энергия — она как яркая светящаяся нить, и свою энергию я никогда не спутаю с чужой. На том вечере знакомств была Сафрон. Осознанно или нет, но она воспользовалась моей энергией, той самой, что я в нее тогда влил. И я почувствовал, да так ярко, что, будучи в другой стране сознание потерял!

Я не знаю, как ей удалось за всё это время не расходовать то, что я ей тогда дал… как-то удалось. Видимо, она долго спала, не перерождалась.

Я приехал в Киев за ней. Я её ищу. И свидания эти… Да, я искал среди девушек, что были на вечере Сафрон, но так и не нашел.

Какой же это парадокс, София, моя Сафрон была на вечере знакомств с иностранцами! Ты представить себе не можешь, как я смеялся, осознав, куда мне предстоит идти! Но, как видишь, пошел.

В какой-то момент мне показалось, что это Дарья. Как же я был счастлив, София! Я был готов ради неё горы свернуть, дать ей что угодно, лишь бы рядом была, но мы провели вместе какое-то время, и… это не она. На ней был кулон, который ввел меня в заблуждение, кто-то хотел, чтобы я подумал именно на неё!

А потом… Сафрон приходила ко мне в другой материи. Она была в моей комнате, рядом. Я чувствовал ее присутствие, как чувствую твое. Она знает, что я ищу её! Знает, играет со мной, и одновременно боится до дрожи! Я чувствую её страх!

Разница между прошлым и настоящим в том, что теперь я осознаю, что она мне нужна больше, чем я — ей. Да, она энергически слаба, но многие люди такие. Не зная, каково это — иметь хороший энергетический запас, Сафрон может всю жизнь прожить в неведении, что была создана для меня. И что могла иметь такой запас энергии, который превращает жизнь в рай.

И я мог быть в раю… если бы…

Я и детей только от нее могу иметь. Другая не выносит — ребенок её убьет, выпьет из нее всю энергию, а я не смогу помочь. И буду смотреть, как умирает моя жена. Пока не найду её, так и буду бродить по миру… неприякаянный.

•• •• ••

Солнце робко коснулось водной глади. Это было так красиво, что дыхание перехватывало.

София смотрела Нойману в глаза.

— Но… что будет, когда ты её найдешь? Что, если она не захочет пойти с тобой?

Он прошелся рукой по лицу.

— Я не знаю… видимо, не отпущу.

— Возможно, именно этого она и боится, — осторожно предположила София.

— Её можно понять. Но и меня. Меня тоже можно понять.

Он повернулся к ней. Недобро сверкнули глаза.

— Несколько раз, когда мне давали важные задания, после них я убивал… женщин. Срывался. Потому что такова была цена предотвращения войны, восстания, бойни. Будь у меня Сафрон — она бы приняла всю энергию в себя, и эта энергия бы пошла ей на пользу. А те женщины, которых я находил — их она убивала. Это мерзко, убивать всегда мерзко, а если человек к тому же невиновен — это издевательство над душой.

— Да, я понимаю.

— Надеюсь на это. Меня так легко осуждать, но если я откажусь от своей миссии — пострадает намного больше людей. В этом мире так много лишнего, и если его не отсекать — это планета не выдержит!

— Я часто смотрю на счастливые пары своих друзей, соплеменников, на их семьи, детей, и от боли дышать становится сложно. Я мог всё это иметь. Мог, если бы не гордыня! Если бы не моя уверенность, что всё обойдется! Мне с детства твердили — не обижай свою Сафрон, береги её. А я…

— Проблема в том, что я изначально ощущал её… своей, понимаешь? Я знал, что растет где-то девочка Тамара, моя Сафрон, моя несвобода, женщина, которую я обязан выбрать. И мне казалось — зачем пытаться понравиться той, что уже твоя? Но это было так неправильно, София, так неправильно!

В его голосе слышалась боль. София не к месту подумала, что ей лестно, что он разрешил ей видеть себя таким. Эрих всегда казался столь самоуверенным, всезнающим, и её это пугало.

— Я знал, что она — моя, но она же об этом не знала. Не понимала, что её привычки — это мои привычки. Что ей не нравится запах весенних цветов, потому что мне он не нравится… Она жила, не догадываясь, что тоже обязана выбрать меня. Столько ошибок, я плачу за них больше столетия.

— Так что ты будешь делать, когда найдешь её?

— Любить эту женщину буду, — ответил Эрих. — Что мне еще остается?

— А если любимую женщину придется под замком держать?

— Значит, под замком и буду любить. Всё ведь не так просто… не так однозначно. Выбор невелик — либо быть с Сафрон, отдавать ей свою энергию и выполнять свою работу. Либо выполнять свою работу, и калечить других женщин. Есть и третий вариант: отказаться от того, что я делаю, что в некотором смысле равносильно началу новой войны не этой планете.

— Да уж, выбор невелик…

Помолчали. Ветер немного утих.

— А что случилось с Эльзой?

Кривая улыбка исказила лицо мужчины.

— Она ответила за всё, что сделала… и продолжает отвечать.

— Она жива?! — удивилась София. — Но как такое возможно?

— Возможно, — в голосе сталось, — если грех так велик, что смертью его не искупить. Для меня многое возможно, я не хотел дарить ей избавление.

Софие стало страшно. Впервые за то время, что он вел свой рассказ.

— Боишься? — понимающе усмехнулся мужчина. — Правильно делаешь, не забывай, кто я.

Ветер растрепал ему волосы. Перед Софией сидел красивый усталый мужчина. В чем-то понятный, а в чем-то — нет.

— Кто ты, Эрих?

Он встал с лежака и подошел к воде. Кромка берега, у того места, где он стоял, мгновенно покрылась льдом, лед перешел на песок, проделал дорожку к лежаку Софии, и замер у её ног. София увидела лежащую на песке снежинку, большую и красивую, она таких раньше не видела. Женщина резко оглянулась, не заметил ли кто, и увидела перепуганные глаза официанта.

Почему-то стало смешно.