Измена. Отпусти меня (СИ)

21

Эльвира

Я сидела на больничной койке, укрывшись пледом до пояса, и пыталась сосредоточиться на книге. Буквы сливались, теряли смысл, слова проскальзывали мимо сознания, не оставляя следа. Мысли были как крошечные насекомые, снующие под кожей. Читала, потому что не могла не читать. Не чтобы отвлечься, а чтобы не сойти с ума от тишины.

Когда дверь со скрипом отворилась, я вздрогнула. На пороге стоял мужчина, которого я прежде не видела.

Высокий, слегка сутулый, с тонкими чертами лица. На висках была лёгкая седина, очки без оправы не скрывали глубокие, проницательные глаза. В руках он держал объёмную медкарту. Мужчина буквально излучал спокойствие и профессионализм.

— Добрый день, — проговорил незнакомец приветливо. — Меня зовут Николай Петрович. Я ваш новый неонатолог.

Я молча смотрела на него, не сразу осознавая смысл сказанного. Лёгкое замешательство, видно, отразилось на моем лице — он это заметил и быстро добавил, будто оправдываясь:

— Ваш супруг обратился ко мне за помощью.

— Добрый, — кивнула в ответ, ощущая во рту горечь, от упоминания о Стасе. — Я вас слушаю.

Лицо его приняло серьезное выражение, а в глазах мелькнуло сочувствие. Говорил доктор тихо, тщательно подбирая слова.

— Эльвира...

— Можно без отчества, — перебила его, заметив, как он бросил торопливый взгляд на бумаги в своих руках.

— Эльвира, — произнёс он мягко, с лёгкой, едва заметной улыбкой, в которой угадывалась не столько вежливость, сколько попытка смягчить грядущую правду, — преждевременные роды, к сожалению, не обошлись без осложнений. Лёгкие вашей девочки ещё не раскрылись в полной мере. Нам придётся внимательно следить за динамикой дыхания, подключать её к аппаратуре, поддерживающей насыщение крови кислородом. Кроме того, есть риск задержки в психомоторном развитии, а также вероятны проблемы с органами чувств — зрением, слухом...

Мое сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Сжала с силой свой телефон в ладони, отчего костяшки пальцев побелели. Ледяной холод пробежал по моей спине, вызывая дрожь по всему телу. С каждым сказанным им словом, мои некогда яркие надежды и мечты о будущем малышки меркли.

Я столько раз читала о подобных диагнозах в статьях, смотрела ролики, где врачи с экрана бодро говорили о неонатальной поддержке, об успехах современных технологий... Но когда эти слова касаются не эфемерного «ребёнка», а твоего собственного, ещё не державшегося на руках чуда — знание не утешает. Лишь делает больнее…

Слезы навернулись у меня на глазах, а он все продолжал перечислять назначенные им препараты и анализы. Вихрь эмоций поглотил меня, и тяжесть всего этого давила на грудь. Я пыталась сдержать рыдания, но печаль вырывалась в сдавленных вздохах.

Словно не замечая моего состояния, Николай Петрович, уткнувшись в карту, рассказывал о позитивных сценариях, о достижениях медицинской науки, которые помогут выздоровлению моей дочери. Однако в глубине души я осознавала, что некоторых проблем с ее здоровьем не избежать. Мое сердце кричало от тоски, желая иной реальности, но мне пришлось столкнуться лицом к лицу с этой суровой правдой.

— Не убивайтесь вы так, — мягко выдохнул доктор, выводя меня из вязкой пелены мыслей. — При должном уходе и своевременном лечении через пару лет никто и не догадается, что ваша малышка появилась на свет раньше срока.

— Спасибо, — выдала сипло, вытирая щеки.

— Отдыхайте, — кивнул он и направился на выход, но что-то вспомнив, развернулся: — Ах да. Станислав Сергеевич продлил вашу палату. Так что не о чем не беспокойтесь.

В недоумении смотрела, как за Николаем Петровичем закрылась дверь. Несмотря на кипевший во мне гнев, вспыхнуло чувство благодарности. Финансовая поддержка Стаса давала утешение и чувство спокойствия.

Я боролась с противоречивыми эмоциями. Оценила его жест, но боль и обида на него, остались. Видеть его мне все так же не хотелось.

В душе поселилась радость, что теперь смогу остаться с дочерью до ее выписки. Палата стала убежищем, коконом, где я могла побыть одна. Наедине со своими мыслями.

Тем временем Стас, по всей видимости, был полон решимости исправить свои ошибки. Он превратил мою палату в оранжерею. Медсестры, игнорируя мои просьбы выбросить цветы, тщательно расставляли букеты из моих любимых ирисов, наполняя помещение опьяняющим ароматом. Муж постоянно передавал корзины с лакомствами. Различные сыры, фрукты, орехи. Я отдавала все медперсоналу. Он даже прислал видео, на котором играл на гитаре тихие колыбельные, в надежде растопить мое сердце.

И против воли это работало. Мое сердце предательски радовалось каждый раз, когда от него что-то приносили.

Видимо, не выдержав, спустя несколько дней и сам Потапов явился ко мне.

Он тихо вошел, внимательно следя за моей реакцией. Нежно-голубого цвета рубашка-поло освежала его образ. Ткань натянулась на его широких плечах, намекая на скрывающуюся под ней силу.

Стас осторожно приблизился и воздух вокруг нас наполнился тонким и манящим ароматом. Казалось, этот парфюм был создан специально для него: переплетающиеся ноты бергамота и ветивера.

Глубоко вздохнув, муж проговорил в волнении:

— Элька, прости меня, — начал он искренним голосом. — Я полный придурок. Я так сильно люблю тебя, что не представляю жизни, в которой не будет вас с дочкой. В прошлый раз, я наговорил какой-то херни. А должен был вымаливать у тебя прощение. Но, клянусь, я сам бы никогда не переспал с ней. Я даже ничего не помню... Это не оправдание, я знаю, — покачал Стас головой, нервно проводя пятерней по волосам и тщательно подбирая слова, — но хочу, чтобы и ты знала, что я послал ее. Ритки больше не будет в нашей жизни. Она не от меня беременна, и больше не побеспокоит нас, — закончил он уверенно.

Всматривалась в его лицо, в поисках правды.

— Родная, я буду каждый день доказывать тебе, что моя любовь к тебе необъятна, — торопливо добавил Потапов, не услышав от меня возражений. — Вся эта ситуация научила меня, как важно ценить то, что действительно важно. Не гони меня, пожалуйста.

Я молчала. Не могла выдавить из себя ни слова. За эти дни злость поутихла во мне, но простить я его не могла. Как и подпустить к себе. Но и оттолкнуть не получалось. В его глазах впервые была уязвимость, которая обнажала душу Стаса. Он действительно сожалел и переживал. А я просто не знала, что ему сказать.

Наконец, сделав глубокий вдох, нарушила тишину.

— Стас… мне нужно время, — проговорила неуверенно. — Время, чтобы все обдумать, понять, сможем ли мы когда-нибудь снова быть вместе. Я не могу просто простить тебя, потому что ты сожалеешь. Всё гораздо сложнее.

Его глаза, все еще полные раскаяния, слегка потухли после моих слов.

— Я понимаю, — покладисто согласился Потапов. — И не жду прощения в одночасье. Я просто надеюсь, что со временем мы сможем восстановить то, что у нас было. Я готов сделать для этого все.

Меня вновь захлестнула волна противоречивых эмоций. Часть меня хотела оттолкнуть его, лишить возможности исправить ситуацию. Но другая часть жаждала нашей любви, нежности и страсти, которые мы когда-то разделяли. В глубине души я знала, что это решение определит дальнейший ход нашей жизни, и его нельзя было принимать в спешке.

— Тогда давай помедленнее, — ответила, слегка улыбнувшись. — Мне нужны реальные перемены, а не просто обещания. Доказательства того, что ты готов все исправить. С тем же алкоголем. Я не шутила, Стас. Еще раз, и я даже говорить с тобой больше не буду.

Муж с готовностью кивнул, на его лице отразилась решимость.

— Без проблем, Эльчонок. Я буду работать над собой, над нашими отношениями каждый божий день. Я больше тебя не подведу.

Я почувствовала, как во мне загорелся проблеск надежды.

В последующие дни я оставалась в больнице, а Стас сдержал свое слово. Он стал посещать семейного психолога, скидывая мне отчеты о его посещении. Было очевидно, что он искренне вкладывал в это свое время и силы, а не только ради того, чтобы меня задобрить.

Муж был полон решимости исправить ситуацию не только своими действиями, но и трогательными жестами. Он удивил меня огромными сообщениями, в которых опять просил прощения и клялся в вечной любви ко мне и к дочери.

Более того, он хотел наверстать упущенное время. Планировал романтические прогулки и походы в наши любимые рестораны. Он внимательно прислушивался к моим мыслям и эмоциям, проявляя неподдельный интерес к нашему с Верой самочувствию. Да, он согласился и с моим выбором имени.

Наши отношения постепенно восстанавливались. И я начала сомневаться в своем решении. До одного звонка... Именно он вновь перечеркнул все хорошее между нами.

Утро началось как обычно. Можно было даже сказать, что ничего не предвещало беды. Я сидела на краю своей кровати и ждала доктора. Именно в этот момент и раздался телефонный звонок. Неторопливо, взяла смартфон с тумбочки и мазнула по дисплею взором.

Сердце пропустило удар. Без каких-либо стеснений мне звонила Рита.

Такая волна злости поднялась в душе. Как у нее только хватило наглости мне набрать?!

Прошло несколько недель с того дня, как мы виделись с ней последний раз. С тех пор, как наша дружба навсегда была уничтожена. Сперва хотела сбросить и отправить ее контакт в черный список. Я даже удивилась, что не сделала этого раньше. Раны от ее предательства и скотского поведения были еще свежи, но любопытство взяло вверх, заставляя меня принять звонок.

Посильнее сжала в ладони телефон, стоило лишь услышать из динамика насмешливый голос Риты.

— Эля-я-я, — протянула она так, будто мы по прежнему были подругами, — как ты там, солнышко?

— Ты номером случайно не ошиблась? — резко бросила ей в ответ.

— Не-а, — отмахнулась она беспечно. — А ты еще злишься? — почти искренне удивилась, как будто это я была не в себе. — Хотя… да, некрасиво получилось. Но ты пойми: это же не из-за меня всё произошло. Это твой организм не справился со стрессом...

— Нет, сука, — прошипела я в трубку, просто объятая пламенем гнева. — Это из-за тебя. Мало того, что из себя подругу строила, а сама за моей спиной под мужа моего подлегла, так еще и специально спектакль устроила на глазах всех родственников и друзей...

— А ты как себе всё представляла? — хмыкнула она, теряя всю напускную веселость, — Что будешь жить сыто и довольно, даже не заплатив за это?

— Что, Рит, жаба задавила? — усмехнулась я, невольно вспоминая как ловила на себе завистливые взгляды бывшей подруги, когда рассказывала про подарки Стаса или про наши путешествия. — Тебя же только по углам таскали и унижали, а ко мне всегда относились, как к достойной.

— Достойной? — рассмеялась она притворно. — Ты жалкая блеклая моль. Всегда четко знающая свое место. А меня таскали, потому что хотели...

Она на секунду замолчала, прежде чем добавить с особенно ядовитой мягкостью:

— Кстати… как ты там справляешься с изменой мужа и с больной дочерью?

Я больше не собиралась слушать ее гадости. Я была дурой, что вообще начала этот разговор. Ничего, кроме яд, из этой пакости не могло вылезти.

Когда мы ещё дружили, я часто оправдывала её язвительность — то тяжелым детством, то неудачами в личной жизни. Закрывала глаза на её мелкие уколы, глотала обиды, стараясь быть выше. Но теперь — больше незачем. В моём сердце не осталось места для понимания.

— Пошла ты, — выплюнула, я намереваясь нажать отбой, но не удержавшись, бросила напоследок: — И да, Стас обожает меня. Нас с дочерью. У нас все просто… охренительно, поняла? А ты и дальше кусай локти и вешай уже на других свою мнимую беременность. Если ещё кто-то купится.

Смех Риты застал врасплох. Я даже немного растерялась, не понимая ее веселости.

— Эля, зайка, — отсмеявшись, резко сменила она тон на ледяной, — ты всегда была такой наивной. Такой… доверчивой. Тебе Стасик сказал, что я вру про беременность, да?

Казалось, кровь вскипела в моих венах, обжигая их изнутри, а костяшки пальцев побелели, от того как сильно я сжимала телефон.

— Да, — выдохнула я. — Я верю своему мужу.

— Напрасно, — хмыкнула Рита. — Дело в том, что у меня на руках ДНК-тест, подтверждающий его отцовство. Тебе, скорее всего, интересно, как я его сделала? Прихватила трусы твоего мужа из вашего дома, после того, как он оттра...

— ДНК-тест? — голос мой дрогнул, а мир перед глазами поплыл. — Ты всё врешь...

— Лови картинку, — самодовольно произнесла бывшая подруга.

Горькая улыбка тронула мои губы.

— Всю ночь с мамашей своей подделывали? — я старалась, чтобы голос мой звучал ровно. Я не хотела, чтобы она поняла насколько сильно задела меня. — Засунь этот тест себе туда же, куда пускаешь всех подряд. Да и какая разница: беременна ты или нет? Стасу и мне плевать. Ни черта ты не получишь!

— Повторяй это себе почаще, — в динамике раздался нервный смешок Риты, и она нажала отбой.

Тишина давила на уши. Слезы навернулись на моих глазах. Как же сильно я ненавидела их в тот момент. И Стаса, которого когда-то любила, и подругу, которая разрушила весь мой привычный мир.

Дрожащими пальцами, я кое-как открыла входящее сообщение. Строчки расплывались. Может это подделка? Может образцы были не Потапова? Я как утопающая, хваталась за любую соломинку, лишь бы не разочароваться в муже окончательно. Он мог не знать? Мог обмануть меня намеренно?

В голове раскручивалась, какая-то адская карусель. А на меня накатила такая усталость и апатия.