Измена. Отпусти меня (СИ)

31

Стас

Оказывается, быть отцом — это не просто ответственность, это нечто куда более глубокое. Это невероятно вдохновляет, наполняет жизнь новым смыслом. Это открывает внутри тебя такие резервы сил и нежности, о которых ты даже не подозревал, о существовании которых и мысли не возникало.

За те месяцы, что в нашем доме появилась маленькая принцесса Вера, я успел оформить несколько крупных, судьбоносных сделок, и при этом появлялся в офисе всего дважды в неделю, делегируя большинство полномочий.

Но главным моим достижением было совсем не это, не карьерные успехи. Моим настоящим триумфом были те драгоценные моменты, когда я брал на руки мою дочь, кормил её, укачивал, менял подгузники, с невероятной ловкостью.

Я наслаждался каждым мгновением, каждой секундой, проведённой рядом с ней.

Эля была чудесной матерью. Заботливой, внимательной, самой прекрасной, воплощением нежности и самоотверженности. Когда я смотрел, как она ласково укачивает Веруньку или с улыбкой укладывает её в кроватку, моё сердце сжималось от любви, переполнявшей меня.

Но я знал: доверие, которое было между нами когда-то, больше не существует. Оно разрушилось, как карточный домик, рассыпавшись в прах.

Когда я узнал, что их выписывают, у меня чуть не помутнело в голове от осознания, что всё, что я делаю, каждый мой шаг, каждая попытка может оказаться напрасной, бессмысленной. Если я начну давить, если попытаюсь вернуть её слишком резко, она сбежит. Схватит мою драгоценную дочь и исчезнет, растворившись, как дым. И я этого не выдержу, не переживу, это станет для меня концом.

Поэтому я взял себя в руки, сцепив зубы, собрав волю в кулак. Поговорил с тёщей, заручившись её поддержкой, договорился об организации праздника выписки, пышного и запоминающегося, а ещё… записался к психологу.

Весь вечер перед выпиской я провёл в кабинете строгой женщины в возрасте, чьи глаза проницательно вглядывались в мою душу. Она, судя по её уверенности и спокойствию, видела таких, как я, сотни раз, изучая человеческие драмы.

— Поймите, без доверия союз двух людей невозможен, — спокойно, без тени эмоций, вещала она, пока я, опустив голову, смотрел на свои сцепленные, побелевшие пальцы. — А ваша Эльвира вам не доверяет. Более того, она винит вас в том, что ваша дочь родилась раньше срока, преждевременно появившись на свет.

Эти слова били по мне, как кувалдой, отзываясь тупой, но пронзительной болью в груди.

— И что мне делать? — выдохнул я, чувствуя, как сжимаются кулаки, бессильные перед навалившейся тяжестью.

— Станьте ей необходимым, — сказала она, не отрывая от меня пронзительного, всевидящего взгляда. — Докажите, что вы надёжный, гибкий и, главное, верный. Для начала просто станьте полноценным вторым родителем для вашей дочери. Разделите с женой все заботы, будьте ей опорой. Это точно заработает вам баллы в её глазах, изменит её отношение.

Я слушал её, как человек, отчаянно хватающийся за соломинку в бушующем море, улавливая каждое слово. И я старался. Изо всех сил, отдавая всего себя.

Наши совместные родительские будни стали для меня не просто рутиной, а источником огромного удовольствия, неиссякаемой радости. Единственное, чего мне не хватало — это тепла жены, её близости. Я сгорал от желания прикоснуться к ней, прижать её к себе, вдохнуть аромат её волос, вновь почувствовать её рядом. Но Эля оставалась неприступной, словно неприступная крепость, окруженная невидимыми стенами.

— «Покажите товар лицом», — говорила психологиня с лёгкой, едва заметной улыбкой, словно делясь секретом. — Вы красивый мужчина. Ваша жена не устоит.

Её слова застряли в голове, прочно засев в сознании.

Я начал следовать её советам. Красоваться, соблазнять, проявлять себя с лучшей стороны. Эля медленно, но верно начала открываться мне, словно бутон цветка, распускающийся на рассвете.

Я замечал это в её взгляде, в том, как она иногда невольно задерживала на мне глаза, а потом спешно отводила их. И хотя она по-прежнему держала дистанцию, я чувствовал, что лёд начинает трескаться, предвещая скорую оттепель.

Однажды вечером, укачивая Веруньку, я решился на очередной шаг, предприняв осторожную попытку сближения. Мой план был прост — создать момент, который станет только нашим, без мыслей о прошлом, без обид, без груза воспоминаний. Просто мы вдвоём, погруженные в настоящее.

— Эль, давай поплаваем вместе в бассейне, когда Вера уснёт? Одному скучно, а ты потом засечёшь мне время, — предложил я, стараясь придать своему голосу лёгкость и невинность, чтобы не спугнуть её.

Она покраснела так, будто я только что предложил ей что-то абсолютно неприличное, запретное. Щёки её окрасились в нежный румянец, тот самый, который я помнил ещё с наших первых встреч, с самых начал наших отношений. Это было так трогательно, так мило, что я едва удержался от улыбки, скрывая своё ликование.

— Я не знаю… — тихо ответила она, избегая моего взгляда, словно скрывая что-то.

— Соглашайся, — мягко, но настойчиво произнес я, наклонившись ближе, чтобы уловить малейшую реакцию, увидеть мельчайшие изменения в её выражении. — Расслабимся в тёплой водичке, забудем обо всём.

Мысленно я поблагодарил её за то давнее настояние на покупке дома с бассейном, которое когда-то казалось мне бессмысленной роскошью, блажью. Теперь это место стало возможностью для нас быть ближе, сокращая расстояние, возникшее между нами.

Эля долго решалась, словно взвешивая все «за» и «против». Прошло, наверное, полчаса после того, как я уложил Веруньку спать, погрузив её в сладкий сон.

Я уже начал думать, что она не придёт, что мои усилия напрасны. Но когда я услышал шаги, тихое шуршание по лестнице, сердце замерло в предвкушении.

Она появилась, спустившись по лестнице, и я даже на миг забыл, как дышать, поражённый её видом. В спортивном купальнике она выглядела так изящно, так эстетично, что мои пальцы невольно сжались в кулаки, испытывая желание прикоснуться.

Её длинные волосы были собраны в высокий хвост, подчёркивая тонкие, изящные линии шеи.

Я почувствовал, как внутри разливается тёплая волна — смесь восхищения и неудержимого желания.

Эля осторожно спустилась в воду, словно боялась нарушить покой этого момента, вспугнуть его хрупкое равновесие.

Я не выдержал. Подхватив её на руки, под громкий, звонкий визг, полный неожиданности, утащил на середину бассейна, погружая нас в водную стихию.

Мы плескались, как дети, беззаботные и счастливые. Смеялись, догоняли друг друга, играли, словно всё, что происходило в прошлом, все обиды и боль, никогда не имело значения, стёртое из памяти.

Каждое её движение, каждое случайное касание делали меня счастливее, наполняя радостью. Я чувствовал, что она была рядом не только физически, ощутимо, но и душой, всем своим существом.

— Стас, это нечестно! — сказала она, запыхавшись после очередной попытки догнать меня. Её голос был лёгким, почти смеющимся, полным игривости. — У тебя руки длиннее, поэтому ты выиграл.

— А где ты видела честные споры, малыш? — поддразнил я её, любуясь тем, как блестят её глаза, отражая свет воды.

Я предложил поспорить на желание. Она согласилась, и в её взгляде мелькнул озорной огонёк. Я знал, что это мой шанс, и был намерен потребовать то, чего хотел больше всего, то, что могло изменить всё.

— Допустим, ты прав, — медленно проговорила она, когда я приблизился к ней, сокращая разделявшее нас расстояние. Её взгляд был настороженным, но в нём не читалось враждебности, лишь лёгкое сомнение. — И какое будет твоё желание?

Её голос слегка дрогнул, а в глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность, едва уловимую.

— Поцелуй, — выдохнул я, ставя руки по обе стороны от неё, заключая её в невидимую ловушку, из которой не было выхода.

Она замерла, глядя на меня широко раскрытыми глазами, словно пытаясь прочесть мои мысли. Я дал ей лишь долю секунды, чтобы обдумать мой дерзкий запрос, но не дольше. Быстро приблизившись, я прижался к её губам, не давая ей шанса возразить, отстраниться.

Она была вкусной. Тёплой. Моей.

Эля едва слышно застонала, приоткрывая губы, и я не упустил этой возможности, углубляя поцелуй.

Моё сердце забилось сильнее, учащая свой ритм, когда я углубил поцелуй, забирая её себе, словно метил территорию, обозначая свои права. Она прижалась ко мне, обвила меня руками, отвечая с такой же страстью, что я едва не потерял голову, уносясь в водоворот чувств.

Мы слились в этом поцелуе, забыв обо всём, что было до, обо всех обидах и тревогах.

Время остановилось, перестало существовать. Мы были словно два изголодавшихся друг по другу человека, которые наконец нашли друг друга после долгой, мучительной разлуки.

Я терзал её губы, наслаждался её вкусом, её теплом, её близостью, её присутствием. Сгорал от всепоглощающей страсти, но вместе с этим ощущал, как в моих жилах разливается любовь. Она была чистой, настоящей, без остатка, наполняющей каждую клеточку моего существа.

И в этот момент я знал одно — я сделаю всё, абсолютно всё, чтобы она больше никогда не ушла, чтобы всегда оставалась рядом.