Измена. Отпусти меня (СИ)

23

Рита

Мне было по-настоящему страшно.

Все казалось продуманным до мелочей, выстроенным по кирпичику, как хрупкий карточный домик, который я так уверенно строила. Но, как всегда, он рушился под первым же порывом реальности.

Почему всё всегда идет к черту, стоит только мне поверить, что в этот раз всё получится?

Ну почему я такая невезучая?!

Водитель Стаса, тем временем, свернул на парковку возле клиники. Холод пробежал по позвоночнику, сводя мышцы. Живот сжался в тугой, каменный узел. Всё внутри оборвалось, будто я летела в бездонную яму.

— Выходи, — скомандовал Стас, резко открывая дверь.

Я машинально вцепилась в ручку, словно от этого зависела моя жизнь. Пальцы побелели.

— Я не пойду! Ты не имеешь права меня заставлять! — сорвалась я на визг, надеясь, что хоть кто-то услышит. Что он испугается шума. Что его остановит здравый смысл…

Но Стас был непреклонен, его лицо исказилось от бешенства. Он наклонился к салону. Его глаза метали молнии, а челюсти сжались так крепко, что казалось, ещё чуть-чуть — и станет слышен характерный хруст кости.

— Да неужели, — процедил он, и в его голосе сквозило железо, гнев и решимость. — Еще как могу.

Он схватил меня за запястье, как железным капканом, и начал вытаскивать из машины. Я дергалась, сучила ногами, цеплялась за всё, до чего могли дотянуться руки — но он был сильнее, словно вся его ярость сейчас обрела физическую форму.

— Пусти! — закричала еще громче. — Помогите! Насилуют!

Не обращая внимания на мои крики он тащил меня, словно тягач.

— Прекрати истерику, — прорычал он. — Ты сделаешь этот долбанный тест, и мы покончим с этим раз и навсегда.

Я разрыдалась, слезы хлестали по щекам, как плети. Было нечем дышать. Сердце билось, как пойманная в кулак птица. Всё — конец. Мне не вырваться. Не отвертеться.

Но я не могла поверить в это до конца.

— Не буду я ничего сдавать! — выкрикнула я в отчаянье. — Ты не заставишь меня!

Стас резко остановился, обернулся, и прежде чем я успела понять, что происходит, его руки вцепились в мои плечи. Рывок — и мое тело дернулось, как кукла. Зубы клацнули. Мир на секунду потемнел.

— Ты сейчас зайдёшь в эту дверь, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, — и сделаешь, что тебе скажут. Без фокусов. Иначе я сам отвезу тебя в полицию. И напишу заявление. За шантаж, за подделку документа, за всё.

Его голос звучал не громко, но в нём было больше угрозы, чем в крике. Он не блефовал — это ясно читалось в каждом слове, в прищуре глаз, в побелевших костяшках пальцев, в напряжении подбородка. От этой уверенности меня бросило в жар, а потом в холод.

Я застыла, как под прицелом. Взгляд его обжигал.

— Ты не посмеешь... — одними губами прошептала я, и сама же услышала дрожь в голосе.

— Еще как посмею, — усмехнулся недобро Стас. — Ты слишком достала меня.

Эти слова вонзились в меня, как нож. Боль, страх, унижение и злость сплелись во мне в один ком, который я уже не могла проглотить. Меня трясло от нервов, паника клокотала в груди, но обида зашипела, вырываясь наружу:

— Скотина! — выпалила я, едва не задыхаясь. — Ты просто мерзкая тварь, Стасик! Хочешь свой грёбаный ДНК-тест? На, — торопливо раскрыв сумочку, достала второй конверт и швырнула ему в лицо. — подавись! А еще пляши от счастья! Я подделала результаты! Это не твой ребенок!

Конверт ударил его по щеке, упав не землю. И в ту же секунду я поняла, что сказала слишком много.

Он застыл. На долю секунды — как зверь перед прыжком.

А потом поднял конверт и будто сорвался с цепи.

Стас метнул на меня взгляд, от которого у меня перехватило дыхание. Его лицо исказилось, словно изнутри его рвало на части. Красные капилляры проступили на белках глаз. Всё тело его напряглось, мышцы вздулись, и я невольно попятилась, инстинктивно ощущая опасность.

Он шагнул вперёд — резко, неотвратимо — и в следующую секунду пальцы вцепились в мои волосы, дёрнули назад, заставив выгнуться от боли. Я вскрикнула, схватилась за его запястье, но было уже поздно.

— Что ты сказала? — прорычал он.

— Я сказала… что это не твой ребёнок, — повторила я, и голос предательски дрогнул, сломавшись. — Я подделала результаты теста…

На короткое мгновение повисла тишина, будто само время сделало паузу, чтобы в полной мере отразить моё падение.

Стас замер, затем резко отпустил мои волосы, отступив на шаг, как будто дотронулся до чего-то грязного, вызывающего отвращение. Его взгляд был ледяной, мёртвый, лишённый прежнего гнева — лишь презрение, разлитое в глазах. Он смотрел на меня, как на низшую форму жизни. Насекомое.

— Зачем ты это сделала? — спросил он наконец.

Я не ответила сразу. В горле стоял ком, слова застревали, будто стыд сам лично затягивал петлю вокруг моей шеи. Слёзы, немые и жгучие, катились по щекам, обжигая кожу.

— Не знаю. Я просто... я хотела, чтобы ты любил меня, — прошептала, почти не веря, что сама произношу эти жалкие, унизительные слова.

— Ты сумасшедшая, — покачав головой, выдохнул он с равнодушной ясностью. — По-настоящему больная. Тебе бы не с адвокатом, а с психиатром говорить. Твоё место — в палате с мягкими стенами.

Развернувшись, он пошел к своей машине, крепче сжимая конверт в руке.

— Стас, подожди! — крикнула я, бросившись за ним, цепляясь за его уход, за ту иллюзию, в которой он когда-то смотрел на меня иначе.

Но он резко обернулся и, с силой оттолкнув меня, рявкнул:

— Проваливай!

Я пошатнулась, едва не упав, но продолжала стоять, не в силах просто отступить.

— Но... — скомканно начала я, запинаясь на каждом слове, будто язык стал ватным.

— Пошла вон, — с решительной холодностью произнес Стас не оборачиваясь и пресекая мои протесты пренебрежительным взмахом руки.

— Стас, я люблю тебя! — воскликнула беспомощно. — Я сделаю аборт… Только останься! Давай начнём всё сначала! Мы родим нашего малыша… Здорового… Пожалуйста… пожалуйста, не гони меня…

— Ты тупая?! — сорвался он, резко разворачиваясь и хватая меня за локоть с такой силой, что ногти вонзились в мою кожу. Его глаза пылали, как у человека, доведённого до предела. — Я люблю Элю. Понимаешь, Рита? Люблю. У нас уже есть замечательная дочь. А ты все лезешь и гадишь. Лучше уйди сама, Рита, пока я не помог тебе... Потеряться навсегда.

— Урод, — процедила я сквозь зубы, выдирая руку из его хватки, где уже проступала алая полоса. — Какой же ты конченый урод, Стасик.

Порыв злости сжёг мне остатки рассудка. Я размахнулась, пытаясь влепить ему пощёчину — чтобы он почувствовал хоть тень той боли, которую причинил мне. Но он легко уклонился, словно знал этот жест заранее. Моё запястье пронеслось мимо его щеки в глупом, жалком выпаде.

Грудь сдавило. Взрыв истерики был стремителен и неуправляем: слёзы хлынули, и я, не помня себя, развернулась и побежала прочь. Босоножки скользили по асфальту, ноги подгибались на каблуках, волосы прилипали к щекам, но я не останавливалась.

Бежала, не разбирая дороги, пока не выбежала на проезжую часть. Машины сигналили и объезжали меня, но я ничего не замечала. Я была в таком отчаянии, что готова была умереть.

Я потеряла все. У меня больше не было ничего. Мама просто прибьет меня. Или это скорее сделает Пашка? Так плохо и страшно мне еще никогда не было.

А Стас, скорее всего, поехал к Эльке, будет ей любовь свою доказывать. Она вновь будет в шоколаде, а я в дерьме. Ненавижу ее!