Измена. Отпусти меня (СИ)

5

Почти два месяца назад. День рождения Стаса.

Рита.

Пока такси медленно катилось по вылизанным улочкам элитного посёлка, с обеих сторон обрамлённым стриженными живыми изгородями и холодным величием особняков, меня захлёстывали чувства. Острые, противоречивые, будто кто-то плёл внутри меня канат из вины, желания и горького торжества. Всё-таки не каждый день сознательно решаешь переспать с мужем своей лучшей подруги. И это была не импульсивная слабость, не случайная слабина после пары бокалов. Нет. Я вынашивала этот план приличное количество времени. И плевать, как это будет выглядеть со стороны. Муки совести меня не пугали.

Ну ведь это же нечестно! Элька — заучка с вечно затравленным взглядом, с лицом, которое легко забыть, а подцепила такого мужика.

Станислав Потапов. Даже его имя звучало, как вызов. Высокий, уверенный, с хищной осанкой и ухоженными руками, пахнущий кожей и амбициями. Он был не просто бизнесменом — он был хищником в костюме-тройке. Мужчина, от которого у нормальной женщины дыхание сбивается, стоит только поймать его взгляд. А я поймала. Не раз.

И ведь мы с подругой были тогда вместе в том кафе, но он глаз с Эльвиры не сводил. Это резануло. До злости. До жгучего желания доказать — не она одна достойна его взгляда.

Я надеялась, что их роман будет быстротечен. Однако, время шло и для меня ударом грома стала новость об их свадьбе. Изо всех сил выдавливала из себя радость за них, позируя на совместных фото.

Но даже тогда, еще теплилась надежда в моей душе, что брак их скоро распадется. По моим подсчетам, Стас должен был заскучать месяца через три.

Вместо этого они «обрадовали» меня новостью о беременности. Тут я поняла, что тянуть больше некуда. Да и будем честны, Потапов частенько заигрывал со мной за спиной Эльки. Молчу про его откровенные взоры на мои попу и грудь.

С тоской провожала взглядом ухоженные газоны и роскошные дома, который просто кричали о достатке и роскоши.

Таунхаус Потаповых выглядел скромнее на фоне этой парадной выставки элитной жизни. Графитового цвета стены были увиты плющом, а огромные окна в пол отражали теплое, почти медовое солнце заката.

Сердце защемило от мысли, что я могла быть хозяйкой всего этого великолепия, но увы и ах…

Расплатившись с таксистом, выпорхнула возле нужного дома и оттягивая как можно ниже коротенькую юбку своего откровенного платья, прошествовала на высоченных каблуках к калитке.

— Да? — перекрикивая музыку и гул голосов, бросил Стас, стоило мне лишь нажать на интерком.

— Это я, — расплылась в обворожительной улыбке смотря в камеру.

— А, Ритка, — отозвался он, уже теплее, но всё ещё рассеянно. Послышался щелчок — калитка отомкнулась. — Заходи.

С волнением шла к дому по забетонированной дорожке. Возле гаража стоял огромный внедорожник, наглухо тонированный и весь в обвесах. Это тачка Стаса, а еще в гараже стоит новенький паркетник Эльвиры. Подарок мужа в честь беременности. Нормально, да?

— С днем рождения! — воскликнула радостно, как только дверь отворилась, и именинник появился в проёме.

— Спасибо, — улыбнулся Стас, заметно навеселе. Глаза горели — не только от выпитого, но и от внутреннего жара, который он редко себе позволял показать. Таким он мне нравился ещё больше: менее собранный, менее отстранённый, с едва заметной трещиной в броне.

— Обниматься будем? — промурлыкала я, бросив в него выразительный взгляд из-под длинных ресниц.

— Я женат, — с притворным укором пробормотал он, но, раскинув руки, дал понять: игра продолжается.

Я легко повисла у него на плечах, умело прижавшись грудью к его торсу, не слишком явно, но вполне достаточно, чтобы он почувствовал. Чтобы мурашки, взбежавшие по его шее от моего дыхания, стали напоминанием — он не забыл меня. Я не просто гостья. Я — сигнал, соблазн, ловушка, в которую он, возможно, уже сам хочет угодить.

— Как ты пахнешь… — интимно прошептала я, едва касаясь губами его уха, и почувствовала, как напряглись его плечи. Словно ток прошёлся по телу.

— Воу, — выдохнул он, мягко отцепляя мои руки, — И это ты еще ни капли не выпила, — попытался отшутиться.

Но голос его дрогнул, выдав всё, чего он не договорил.

— Элька на кухне, зашивается… Очень ждёт тебя, — добавил, и эта фраза будто обухом ударила по затылку.

— Конечно, — сдавленно улыбнулась я, подавив раздражение и боль, и, не оборачиваясь, направилась в дом.

Ну и идиотка же эта Эля!

В положении — и тащит на себе весь банкет. Кто в своём уме, с животом на носу, станет готовить на всех гостей? Я бы просто открыла приложение, заказала всё под ключ и не морочила себе голову. Но нет, Элечка решила, что её «любимому» будет приятнее, если она сама всё вручную, с любовью, с душой... А заодно и меня в это вписала. Удобно, правда?

Хотя кухня у них — не кухня, а гастрономический храм. Просторная, метров двадцать, не меньше, с элегантным гарнитуром, сверкающей техникой, как из кулинарного шоу, и массивными гранитными столешницами, отполированными до зеркального блеска и отражающими мягкий свет подвесных светильников.

В центре внимания оказался большой остров, весь уставленный канапе, тарталетками, салатами и фруктами.

Эля, нарядная, но уже с потускневшими глазами, вертелась у плиты, обернутая в фартук, словно послушная домохозяйка из рекламного буклета.

— Как хорошо, что ты приехала! — воскликнула она с облегчением, заметив меня. — Ничего не успеваю, а уже все гости собрались.

— Давай, командуй, бедолага, — усмехнулась я, наблюдая, как она суетится, едва стоя на ногах. Вид у неё был измождённый, с потемневшими от усталости кругами под глазами. Даже жаль ее стало.

Я занялась фруктами, методично нарезая ломтики и раскладывая их по тарелкам. И, разумеется, снова ощутила этот мерзкий, липкий укол зависти. Она живёт в доме, где каждая мелочь — выбор с любовью. Муж у неё, да, пусть и не святой, но рядом. Ребёнок на подходе. Быт обустроен до последней подставки под чай. Всё в её жизни дышало стабильностью и тихим, уютным счастьем. Тем самым, которое я пыталась выцарапать по крупицам, но вечно оставалась с пустыми ладонями.

— Всё, — с натужным выдохом прошептала Эля, тяжело опершись на столешницу, прикрыв глаза. — Я, похоже, себя переоценила…

— Плохо тебе? — подошла я ближе, с напускным сочувствием, наклоняясь к ней.

— Немного… — она мотнула головой и посмотрела на меня с какой-то странной смесью стыда и надежды. — Ты закончишь? А я чуть-чуть полежу…

— Конечно, Эль. Без проблем, — кивнула я, оборачиваясь к столу.

Такое предложение было подарком с небес. Я бы и сама её до кровати донесла, и одеялом укрыла, и подушечку подложила.

— Спасибо, — прошептала она, снимая фартук, медленно, с усилием, и, не оглядываясь, вышла из кухни.

Напевая что-то себе под нос, без слов, просто ритм, я продолжала неспешно раскладывать фрукты по тарелкам, позволяя себе на мгновение пофантазировать, будто эта кухня — моя. А я — хозяйка этого идеально отлаженного мира. Как органично я тут смотрелась бы… Как естественно держалась бы на этом фоне.

— Эльке нехорошо, — с порога буркнул Стас, входя в кухню и отбрасывая взгляд на сервировку. Он был хмур, раздражён мелочами. — Что тут у тебя? — махнул рукой на ананасовые дольки. — Оставь, я сам всё вынесу. Говорил же ей — не устраивать из этого событие века… — вздохнул с досадой и стал быстро нагружать руки тарелками. — Упертая, как всегда.

Я благоразумно промолчала, не встревая в семейную драму, а заодно позволила себе несколько лишних секунд понаблюдать за ним. Он был чертовски хорош — даже сейчас, взлохмаченный, с усталостью на лице и с пятном на рубашке. Даже в этом небрежном состоянии он пах мужеством и уверенностью, в которых было слишком много тестостерона, чтобы оставаться равнодушной.

— Чёрт, — выругался он, уже почти выйдя за дверь, и резко вернулся. — Рит, подай полотенце. Соус капнул, мать его…

Я метнулась к шкафчику, выудила аккуратно сложенное полотенце и подошла ближе. Но замялась. Его руки были заняты тарелками, а злополучное пятно — где-то на уровне ширинки. Не самый удачный ракурс.

Я задержала взгляд, и он это заметил.

— Давай сюда, — указал он взглядом на свою руку, — Я сейчас всё унесу и вытру.

— Не надо, — прошептала я, не сводя взгляда с его глаз, и медленно, почти вызывающе, начала опускаться на корточки.