Клеймо дракона

Глава 7

Серафина медленно, нервно вздохнула, окидывая взглядом огромный чердак, где Максис обосновался. В комнате было полно странных «современных» вещей, назначение которых она даже не могла угадать. Но, несмотря на всё это, атмосфера здесь болезненно напоминала ей его старую, скромную пещеру.

Вдоль правой кирпичной стены стояли те самые сундуки, которые она помнила ещё с тех времён, когда они были вместе.

Это место было его настоящим домом. Тем, чем никогда не стала её деревня.

От этой мысли сердце сжалось. Максис нашёл здесь утешение среди чужаков, то самое тепло и чувство принадлежности, которые он должен был найти с ней, своей парой. И это осознание ранило сильнее любого упрёка.

Максис, сосредоточенно нахмурившись, использовал силу, чтобы зажечь свечи в четырёх массивных железных подсвечниках. Мягкий свет смешался с первыми лучами восходящего солнца, отбрасывая длинные тени по стенам и создавая ощущение чего-то древнего и таинственного.

Илларион и Блейз вошли следом и плотно закрыли дверь.

Судя по тому, как Максис кривился и посылал брату едкие взгляды, они сейчас мысленно спорили о чём-то, что не предназначалось для чужих ушей.

Серафина тяжело вздохнула и, встретившись взглядом с Блейзом, мрачно сказала:

— Дай угадаю, — в её голосе звенело напряжение. — Он не слишком высокого мнения обо мне?

Блейз пожал плечами:

— Я стараюсь оставаться беспристрастным, — тихо произнёс он. — Но если хотя бы четверть из того, что говорит Илли, правда… — он чуть замялся, — ваш народ действительно делает украшения из клыков, чешуи и костей драконов?

Серафина почувствовала, как её лицо заливает жаром.

— Мы… не охотимся на мандрагор, — выдавила она, голос предательски дрогнул.

— Судя по тому, что я слышал, — холодно отозвался Блейз, — ты не можешь этого знать наверняка.

Твои соплеменницы не утруждают себя выяснением, кого именно они убивают — представителя Катагарии или обычного дракона. Они охотятся без разбора, на любого крупного змея, если он не Аркадианин.

— Блейз, перестань, — мягко, но твёрдо сказал Максис. — Она не виновата в том, что делал её народ.

Илларион в ответ мысленно прорычал, его голос эхом разнёсся в сознании Макса:

«Вот тут ты прав, братишка. Это не её вина. А наша. Я проклинаю тот день, когда позволил тебе уговорить меня спасти их род. Нам следовало отдать их всех богам и не вмешиваться».

— Хватит, Илларион, — рявкнул Максис вслух, не выдержав. — И, насколько я помню, не я тебя втягивал в это дерьмо. Ты погряз в нём глубже меня.

Сделанного не воротишь. Так что, либо помогай решать проблему, либо убирайся прочь. Я не собираюсь терпеть твоё бесконечное нытьё. Мне нужно сосредоточиться.

Илларион вскинул руки, раздражённо фыркнув.

«Отлично! Посмотрим, как она справится, когда узнает правду. За три года, что ты жил с ней, она ни разу не удосужилась спросить, кто ты на самом деле. Как ты оказался в её мире. Чем ты пожертвовал ради неё…»

— Не смей копаться в моей голове! — Максис зарычал, оголив клыки. — Клянусь, мне следовало съесть твоё яйцо, а не высиживать его!

Серафина моргнула, не веря своим ушам.

— Ты его… высиживал?

— К сожалению, да, — сквозь зубы ответил Максис, бросив на брата тяжёлый взгляд. — И, как видишь, результат оказался плачевным.

Илларион театрально закатил глаза.

Блейз не удержался и рассмеялся:

— Макс всегда пытался заботиться о нас, обо всех своих братьях и сёстрах, — мягко сказал он. — Каждый год, пока мать была жива, он возвращался туда, где она откладывала яйца, и забирал их, чтобы никто не вылупился в одиночестве. Чтобы им не пришлось бороться за выживание с первой секунды жизни.

Лицо Максиса напряглось. Было очевидно, что он не хотел, чтобы Серафина знала об этом. Но её сердце сжалось — Илларион был прав.

Она никогда не пыталась узнать своего мужа по-настоящему.

— Ты… выходил Хадина? — прошептала она.

Максис коротко кивнул.

— Он был первым, кого я нашёл. Малыш, которому было всего несколько дней. Он заблудился и бродил, как маленький жучок… — в его голосе промелькнула нежность.

Неудивительно, что они были так близки, — с болью подумала она.

Блейз тихо добавил:

— Макс научил нас «Погибельному крику» — особому сигналу, чтобы, где бы мы ни находились, мы могли позвать друг друга на помощь. И хотя остальные не всегда откликались, Макс приходил. Всегда, если был хоть в малейшей степени способен на это.

Эти слова сжали её сердце.

Именно этой любви и преданности не хватало ей больше всего.

«Как же я могла тебя отпустить?..» — мысль обожгла её душу.

— Сейчас это не важно, — отрезал Макс, явно пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания. Он бросил недовольный взгляд на обоих братьев, после чего повёл Серафину к дальнему концу чердака за тяжёлую тёмно-синюю занавеску.

Когда он отдёрнул её, Серафина остолбенела.

За тёмно-синей парчовой занавеской располагалось его гнездо.

Это имело смысл — ведь в облике дракона он был слишком велик для любой кровати. Но вид этого убежища снова напомнил ей, как разительно они отличаются.

Несмотря на человеческий облик, красоту и силу, в душе Максис всё ещё оставался зверем.

Илларион, словно подслушав её мысли, фыркнул. И она в голове услышала его полный презрения голос:

«Это плохая идея».

Максис тяжело вздохнул, но проигнорировал брата. Он взял Серафину за руку и увёл вглубь помещения. Его взгляд был пронзительным, полным странной смеси мудрости и наивной уязвимости, которые сочетались только в нём одном.

— Знаю, — тихо произнёс он, — что ты никогда не видела во мне никого, кроме животного. Знаю, что ты думаешь о моём виде.

Но, пожалуйста… помни: всё, что мы делаем сейчас, — ради твоих детей. Держись за эту мысль.

Она открыла рот, чтобы возразить, но он мягко коснулся её губ пальцем.

— Не лги. Мы оба знаем правду. Я — зверь, вылупившийся и рождённый таким, — он отступил на шаг. — Блейз, подержи её. Не знаю, как она отреагирует.

Серафина хотела возмутиться, но тут же забыла о словах.

Максис сменил облик.

Она задохнулась от ужаса.

Он был огромным. Настолько, что, даже несмотря на простор чердака, ему приходилось пригибать голову и двигаться с трудом. Его крылья едва не задевали стены, а массивное тело заполняло всё пространство.

— Милостивые боги… — выдохнула она.

— Ты в порядке? — Блейз мягко погладил её по руке.

С трудом сглотнув, она кивнула.

— Просто… давно я не была так близко к живому дракону. И ни разу — к такому, который не пытался меня убить.

Её племя гордилось своей человечностью и редко принимало истинный облик, считая это потерей контроля, вспышкой ярости.

Чешуя Максиса переливалась, словно драгоценные камни в мягком свете свечей. Но взгляд её зацепился за ужасные шрамы на его крыльях — следы пыток, оставленные Налой и её племенем.

В груди вспыхнула боль и чувство вины.

— Прости, Максис, — выдохнула она, слёзы защипали глаза.

Он замер, услышав её искренние слова. Её реакция разительно отличалась от той первой. В прошлый раз она кричала, бежала, нападала.

А теперь — подошла ближе и коснулась его покрытого шрамами крыла, которое так и не зажило как следует после перенесённых травм. Хотя он и мог летать, но это было не особо удобно.

Никто и никогда не прикасался к нему в его истинном облике.

Словно он для них что-то значит.

Даже Эйми...

Подняв голову, он ждал, что увидит в её взгляде знакомое презрение к его драконьему облику. Но его там не было. Вместо него — Сера с любопытством провела рукой по его чешуе. И этот простой жест успокоил его душу.

— Ты такой… тёплый, — прошептала она.

«Мы не похожи на других рептилий», — послал он ей мысли. — «Думаю, это связано с нашей способностью извергать огонь. Это повышает температуру тела, особенно в облике дракона».

— Нет, — грустно улыбнулась она. — Ты определённо не такой, как все.

Закусив губу, она осторожно коснулась клейма на его лапе — того самого, что объявляло его ужасным «Окаянным драконом».

— Что мне нужно сделать? — её голос дрогнул.

«Доверься мне. Ляг рядом со мной и позволь провести тебя из этого мира туда, куда они увели наших детёнышей. Но если ты будешь сопротивляться, ты можешь причинить непоправимый вред — и себе, и им».

Максис наклонил голову, его золотистые глаза впились в её душу.

— А ты мне доверяешь?

Макс колебался. Честно? Он боялся того, что она может с ним сделать. Но у него не было выбора. Это был единственный способ найти их детей. Поскольку он никогда не встречал их лично, он даже не мог начать выслеживать их без неё. Любое другое существо могло использовать их запах, чтобы сбить его с толку. Только мать могла почувствовать их истинную сущность. Ничто не могло обмануть её материнские инстинкты.

«Да».

И всё же он видел страх, скрытый глубоко в её глазах, когда она стояла на коленях рядом с ним.

Макс слегка повернулся, чтобы она могла устроиться в его объятиях. Сейчас она казалась такой хрупкой и крошечной. Неудивительно, что она его боялась: один его коготь был почти с неё ростом. Этот факт она, очевидно, тоже заметила.

Дрожащей рукой Серафина потянулась, чтобы коснуться его когтя.

«Осторожно, он очень острый, — предупредил Макс. — Будь внимательна к краю».

Она отступила назад и прижалась к его прибылому когтю[9].

— Как Дагону вообще удалось тебя пленить?

«Макс пришёл мне на помощь, когда Дагон запер меня в ловушке», — глаза Иллариона потемнели от ярости. — «Мои силы были скованы так, что я не мог сражаться или защитить себя».

«Это не твоя вина, что я летел вслепую, Илли».

«Ты летел вслепую, потому что я закричал в панике, а ты был слишком обеспокоен, чтобы проявить осторожность».

Макс тяжело вздохнул.

«Это уже не имеет значения. В целом, мне не нужна веская причина, чтобы творить глупости. Я и сам могу найти множество поводов предаться этому пороку».

Илларион фыркнул, когда они с Блейзом подошли помочь уложить Серу рядом с Максом.

Блейз сделал шаг назад:

— Я посторожу у двери, чтобы вас никто не потревожил.

— Спасибо, — выдохнула Сера, замирая в объятиях Максиса.

Илларион отошёл к занавескам.

«Я подожду, чтобы присоединиться к вам».

— Что значит «присоединиться к нам»? — настороженно спросила она.

Илларион лишь загадочно улыбнулся, ничего не ответив, прежде чем задёрнул шторы, оставив их вдвоём.

Она повернулась к Максу:

— Что он имел в виду?

«Ничего важного. Закрой глаза и думай только о наших малышах. Представь, что ты рядом с ними, и сосредоточь свои мысли на них. Что бы ни произошло, не позволяй ничему и никому тебя отвлечь».

Серафина не знала, чего ожидать. Честно говоря, она была в ужасе. Но в его дыхании было что-то успокаивающее, а исходящее от его тела тепло проникало в неё, убаюкивая. Это напоминало те ночи, когда он обнимал её, дожидаясь, пока она заснёт, чтобы потом ускользнуть и найти покой в своей пещере.

Поскольку его истинный облик был драконий, ему требовались концентрация и энергия, чтобы сохранять человеческую форму, особенно днём.

Очень немногие катагарийцы могли оставаться людьми, будучи ранеными или во время сражений. Это удавалось лишь сильнейшим из сильных. Но какими бы могущественными они ни были, во сне все неизменно возвращались к своему изначальному облику. Это было непроизвольно — подобно рефлексу на электрический ток.

Всё, что нарушало электрические импульсы в клетках, меняло их структуру.

Поэтому Максис всегда покидал её шатёр и деревню, когда ему нужно было поспать. Он никогда не верил, что её племя не причинит ему вреда.

— Почему у тебя такая мягкая чешуя? — прошептала она, борясь с внезапной усталостью и сонливостью, навеянной теплом и уютом его тела.

«У всех дракомаев гибкая чешуя».

— Она как перья.

«Правда?»

Серафина кивнула, погружаясь в его объятия ещё глубже. Это было самое приятное и успокаивающее ощущение — словно в роскошной постели. Но ещё сильнее её очаровывал его аромат — смесь сандалового дерева и ванили, исходившая только от него.

Она уже почти забыла этот запах, когда-то заставлявший её жаждать любого предмета его одежды.

«Почему я вообще его боялась?»

Прежде чем успела себя остановить, она уткнулась лицом в его чешую и глубоко вдохнула этот мужской аромат.

Максис выругался, ощутив, как её прикосновение отозвалось в его теле, пробуждая забытые чувства. Целую минуту перед его глазами искрились звёзды — настолько сильным было внезапное вожделение, обрушившееся на него, словно физический удар.

Проклятье! Он и забыл, насколько сильными были чувства к ней. Как сильно он всегда жаждал её.

Другие женщины могли слегка взволновать его тело, но это было ничто по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас, когда его истинная пара снова была рядом.

Но хуже всего было другое...

«У тебя начинается фертильный цикл, не так ли?»

В ответ она лишь крепче прижалась к нему. Сжав кулаки, она вцепилась в его чешую.

Макс резко втянул воздух, когда её прикосновение взбудоражило все гормоны в его теле.

«Сера?» — повторил он. — «Ты меня слышишь?»

— Да? — её задыхающийся голос вызвал у него мурашки и сам по себе был подобен ласке.

Это было мучительно — почти пытка.

Закусив губу, он понимал, что сейчас не время и не место. Но ему было невероятно трудно отстраниться от её тепла, от изгиба её пышной груди, едва удерживаемой топом, и от манящих губ, которые он мечтал целовать до хриплого крика наслаждения.

Он почти поддался этому соблазну, когда почувствовал странный разлом в эфире вокруг них.

Это был не Илларион.

Полностью придя в себя, Максис вскинул голову, напрягая все чувства.

Древнее, скрытое зло. Он не ощущал его уже очень, очень давно.

И оно было не одно.

— Максис? — прошептала Серафина.

Его сердце бешено колотилось от внезапного прилива адреналина. Он мгновенно переместил их обоих в темноту и прижал Серу к себе, защищая.

Макс оглядел туманную область вокруг — слишком похожую на Иркаллу.

Если задуматься…

Почему они здесь? Неужели он ошибся?

Каждое нервное окончание в его теле напряглось от тревоги.

Это было не к добру. Совсем не к добру.

В ужасе от того, что мог замышлять Кессар, Макс вернулся в свой человеческий облик и повернулся к Серафине.

Боги, он совсем забыл, какая она красивая. Как много она когда-то значила для него.

И как много она всё ещё значила, несмотря на доводы здравого смысла и все возражения.

Но сейчас не время предаваться воспоминаниям. Пора было действовать — ради того, ради чего он привёл её сюда.

Он обхватил ладонями её мягкие круглые щёки и с грустью улыбнулся:

— Ты доверяешь мне? — спросил он, зная, что уже слишком много раз был предан.

Он видел неуверенность в её карих глазах, когда она настороженно смотрела на него.

— Да. А почему ты спрашиваешь?

Макс промолчал. Он не мог сказать ей правду. То, что он собирался сделать, она, возможно, никогда ему не простит.

И всё же это было необходимо. Пусть ненавидит его, если захочет.

По крайней мере, на этот раз её ненависть будет заслуженной.

Серафина почувствовала неладное по блеску его золотистых глаз, но не понимала, что именно не так.

Вместо слов Максис крепче обнял её и прижал к своей сильной груди.

Наклонившись, он уткнулся лицом в её шею. Его тёплое дыхание обжигало кожу, вызывая мурашки по всему телу.

Её дыхание сбилось от жгучего желания, которому было почти невозможно сопротивляться.

Но прежде чем она смогла спросить, что он делает, она почувствовала, как его острые клыки вонзились в её яремную вену. Серафина закричала и попыталась вырваться, но тщетно. Он полностью подчинил её своей воле.

Она была в его власти.

Слабая, растерянная, она не понимала, зачем он это делает.

Хотел ли он причинить ей боль? Убить? Наказать за прошлое? Или намеревался отомстить — ей и их детям?

У неё кружилась голова. В один миг она была в его объятиях, в темноте…

В следующий — снова в его спальне, лежала на полу за задёрнутой шторой.

Одна.

— Максис? — её голос дрогнул.

«Что? Почему я здесь? О чём он только думал?»

Занавеска резко отодвинулась, и на пороге появился Илларион, выглядевший столь же ошеломлённым, как и она сама.

«Что ещё случилось?»

— Не знаю. — Чувствуя тошноту и слабость, она вытерла шею и нащупала там незначительные следы крови. — Он… пил мою кровь? — Она даже не подозревала, что драконы способны или решатся на такое.

Лицо Иллариона побледнело.

«Что?!»

Серафина показала ему свои окровавленные пальцы.

— Он укусил меня… — подчеркнула она, указывая на шею. — А потом я проснулась здесь. Почему?

Блейз подбежал к Иллариону.

— Что происходит?

Илларион утробно зарычал:

«Макс просто взял её кровь, чтобы самому выследить их драконят, а потом отправил её обратно сюда — без себя».

Выругавшись, Блейз стиснул зубы.

— Зачем он это сделал? У нас был план! Почти приличный… Он почти мог сработать. Ну, при правильном освещении и в подходящее время. Почему он вдруг решил всё менять?!

«Потому что это всё время был его план», — прорычал Илларион. — «Сразиться с ними в одиночку, не подвергая никого из нас опасности. Этот тупой ублюдок собрался сражаться один. Потому что он — чёртов идиот! Я знал, что ему нельзя доверять. Я знал это!» — Он покачал головой и зло добавил: — «Какого хрена я вообще ему доверился?»

В ужасе Серафина вскочила на ноги.

— Мы не можем позволить ему сделать это! Одна царапина, один укус — и он превратится в галлу!

Илларион горько рассмеялся, услышав её слова.

«О, это не то, чего я боюсь больше всего».

— Как, во имя богов, это не то, чего ты боишься? — воскликнула она. — Если не считать его смерти, конечно.

Илларион моментально посерьёзнел и бросил на неё сухой, пронзительный взгляд.

«Ты действительно ни черта не знаешь о моём брате?»