Курсанты – 2

Глава 13. Макар Сохин

– А ты каким местом думал? Ты командир! Командир группы. Ты вообще в курсе, как тебе повезло, что зам по учебе не стал выносить этот вопрос начальнику института? Что за бунт на корабле?

Когда-то Симон силком затащил меня на эту должность. Старшина курса, эка невидаль. Да я сто раз уже пытался отказаться от этой чести, но мне каждый раз популярно объясняли, зачем я здесь. И почему.

Только вот в такие моменты я был готов снова все бросить и кинуть ему в лицо, что больше заниматься этим не намерен. Симон, очевидно, почувствовал, что мое терпение на исходе. Нормальный мужик.

Ему тоже доставалось. Как сегодня. Так сказать, откуда не ждали. Но он тоже должен был нас понять, и я почти уверен, что понимал. Потому что эта история не была закончена.

Случившееся на паре было лишь вопросом времени, ну и выбором группы. Нам доставалось больше других, потому что концентрация детей сотрудников зашкаливала. Это по моему мнению.

То, что обычно плюсом выходило в виде среднего балла и прочих неочевидных бонусов наличия детей местных, в этот раз сыграло против. Одно дело, когда отпрыскам коллег или знакомых не ставят двойки, и другое, когда преследуют за это.

Но Машка, как всегда, стала катализатором. Слишком хорошая, слишком честная, хоть и с подмоченной репутацией, но не в глазах одногруппников, она снова сплотила нас. Вот как у нее это получается?

– Что молчишь?

– А что я сказать должен?

Симон раздувал ноздри, но я уже видел, что запал прошел. Положенное высказал, и теперь включался холодный ум, анализирующий ситуацию и то, как выйти из нее.

– Извиниться и…

– Да не пошла бы она? Пусть перед ней другие извиняются, нам с ребятами не за что.

Судя по сузившимся глазам, начальник курса собирался на второй круг. Так сказать, почета. Завоняло куревом. Это Груша сбоку свои самокрутки достал. Фу, терпеть не мог. Демонстративно закашлялся. Он же заявил мне:

– Потерпишь, а то слишком борзые стали. Где это видано, чтобы курсанты второго курса преподавателю указывали, как оценки ставить. Мы знаем, как она вас достала, да тут каждый третий преподаватель с… закидонами.

Он хотел явно другое слово сказать, и уверен, что матерное, но дверь была открыта и, как я поняла, мы ждали кого-то, а может, и не ждали. Короче, пофиг. Обычно в этом кабинете в выражениях не стеснялись.

– Макар, ну правда. Какого хрена? Вы что, дети малые? Устраивать сцены.

– Всему есть предел, товарищ майор. Наш настал сегодня. Я понимаю, что вам положено нас отчитывать, но давайте оставим нравоучения для строя, а мне вы мозги делать сейчас не будете?

Они смотрели на меня вдвоем, о чем-то переглядываясь. Да, я снова близко, но достали, ей-богу. Сегодня после этой пары все пошло через одно место.

Грымза ушла, и мы минут на пятнадцать выдохнули. Но знали, что нагадит. Реакция преподавательницы не заставила себя ждать. Даже я удивился. Я думал, что она за начальством курса пойдет, а эта… Прости господи, женщина решила сделать нам шах и мат.

Через пятнадцать минут вернулась в компании начальника кафедры, учебного отдела и… зама по учебе. В тот момент я, как было положено, поднялся, доложил – и началось!

– Что тут происходит, товарищи курсанты?! Почему отказываетесь отвечать?

Начальник кадетов явно был накручен и не в адеквате. Судя по всему, ему эта ситуация тоже чем-то там грозила. Хотя, может, просто грымза умела жрать мозги всем одинаково качественно.

Начальник учебного отдела, дядечка с очками и скучающим взглядом, этим же взглядом обвел нас и откровенно зевнул. Наверняка его сюда притащили за компанию.

Он рассматривал обучающихся и раз пять уже взглянул в телефон, словно ожидал важного звонка. Но нас интересовал другой человек. Высокий и грузный зам по учебе. Потому что я понимал. Пахло генералом…

Вот стерва же…

– Товарищи курсанты, я задал вопрос!

Вот в тот момент я в сотый раз пожалел, что на мне командирские лычки. «Великая честь» отвечать явно принадлежала мне, и, пока ее не перехвалили лица, не имеющие на то права, пришлось честно признаться:

– В процессе занятия возникли вопросы по критериям оценки знаний курсантов. Мы попытались уточнить у преподавателя, но, к сожалению, не получили ответа. Так как нам стало неясно, как строить свой ответ, дабы не схлопотать неудовлетворительную оценку, пришлось принять централизованное решение по отказу от ответов на вопросы семинара.

После моей тирады даже начальник учебного отдела отлип от телефона. Я искренне надеялся, что мой посыл был понятен: отстаньте. Давайте замнем этот вопрос. Но не тут-то было.

– Она ж теперь вас с потрохами сожрет, Макар. На нее ж совсем управы нет. Вы себе хуже сделали.

Груша отвлек меня от свежих воспоминаний. Я посмотрел на него спокойно. Я понимал. Понимал, но, как и остальные, послал все к черту на Кулички. Пожал плечами.

В этот момент в кабинет без стука спокойно вошла Волобуева. Посмотрев на нее, я понял, что был неправ. Это не Маша стала катализатором. А Вика. Подстрекатель из нее вышел первосортный.

– Уйди, Волобуева. Не до тебя! Кто вообще тебя сюда без стука пустил?

– Я сама пустилась. Вот.

Она положила на стол телефон. Три пары глаз удивленно уставились на нее. Даже я не догнал, чего она хочет. Вика же спокойно подошла к двери и закрыла ее. Становилось интереснее.

– Волобуева, если мы узнаем сейчас какую-то пакость о твоей сестрице, больше покрывать не будем. Ты в курсе, что на особом контроле, правда, Вика?

Симон смотрел на нее внимательно, а я понял, что ни черта не знаю. Хотя подробностей не особо хотелось. Волобуева же просто подошла и включила на телефоне запись. Диктофонную или, проще сказать, видео.

На ней мы полностью с конца ответа Изворотова прослушали выступление Маши и грымзы. В полнейшей тишине, не прерываемой ни на мгновенье. Противно. Я в конце не удержался и поморщился.

Груша вытащил вторую самокрутку. По окончании записи тишина была мертвая и томительная. Симон молчал, его зам тоже. Я же сверлил взглядом Вику, понимая, что опасная она. Вот за такое могут реально отчихвостить. Даже ее.

Их родители тут не работали. Но связи имели. За экзамены ходили, однако ее это в зимнюю сессию не спасло. Лето худо-бедно сдала она. Тем не менее…

– А ты, я смотрю, все же родственница Вероники.

Груша закашлялся и улыбнулся. Но Волобуева продолжала стоять, явно незаинтересованная намеком замначальника курса. Хотя, как по мне, в данной ситуации некрасиво это было с его стороны.

Вдруг Симон пошевелился, встал и подошел к телефону. Мне показалось, что он сейчас нахрен удалит все, но он лишь спросил:

– Научи как включается. Ага, вот так. Отлично. Ждите меня здесь.

Он взял телефон и пошел прочь из кабинета. Я почувствовал себя лишним. Потому что решительно не понимал, что тут происходит. Одно было ясно, что бы ни произошло дальше, строевая до девяти вечера нам обеспечена.