Курсанты – 2

Глава 15. Васильев

– Наряд вне очереди! С тридцать первого на первое!

Ну все. А я только вчера билеты на двадцать девятое купил! В бешенстве стиснул кулаки, пряча их за бушлат. Хотелось убивать и выть на несправедливость. А так все хорошо начиналось на этой неделе!

К нам приходили новые преподаватели по уголовке, а Грымзу сместили. Эта старая карга больше на пушечный выстрел к нашей группе не подходила, хотя, говорят, гадить пыталась.

Но проблема в том, что сложно нагадить человеку, который насолил половине института. Все же надо думать головой, когда детям сотрудников оценки занижаешь. И если многим вообще плевать было на то, какие оценки, то отличникам она крови много попила.

Весь институт тогда с неделю гудел. Где это видано, чтобы в юридическом восторжествовала справедливость. Курсант же существо не только бесполое, но и бесправное.

А у руководства существует два мнения: его и неправильное. Тем более в отношении жалоб. Но тут что-то случилось. Я так думаю, все же уперлось в Копылову. Мол, девочка сирота, снова ее мучают, а руководство терпит.

Хотя я бы на месте Маши такой рекламе бы не радовался. Все же это не самая хорошая идея – светиться таким образом перед начальством.

– Так точно, товарищ полковник.

Сказать, что мне пришлось выдавливать из себя эти слова, – значит ничего не сказать. Когда Баянист вернется, я его на кол посажу. Да он у меня по гроб жизни теперь будет в наряды ходить! Пид…

– Где второй из наряда, я спрашиваю?

Я мстительно пожал плечами. На секундочку он, падла. Да я его секундочку эту…

– В туалет пошел.

Ага. Чтоб его там смыло в этом воображаемом туалете. И на кой я согласился, чтобы он отошел к девке этой? Распушил свой хвост. Говорит, мол, она в наряде старшая в столовке, он из ДП на секундочку.

После десятой минуты отсутствия я понял, что пахнет жареным. Отошел от маршрута наряда, одетый, словно сейчас война начнется, с автоматом без патронов наперевес и…

Конечно же, Михалыч! Ну просто где Сема, там Михалыч собственной персоной. Давно не залетали, как говорится. Убью!

По моему тону Михалыч тоже понял, что пахнет жареным. Мужчина посмотрел в мои наверняка злющие глаза и усмехнулся.

– А как фамилия самовольно покинувшего место несения службы?

А я что? Выгораживать? Это как, простите? Там списки нарядов только спроси в дежурке, так что Сема, прости. С меня взятки гладки. Не без мстительного удовольствия ответил:

– Иванов. Семен Семеныч.

Кажется, Михалычу было даже не смешно. Если бы он мог сделать покер-фейс, то сейчас непременно бы закатил глаза. Ну а что. Начальство тоже люди, хоть и в извращенной форме.

Рядом с замом по строю толпились какие-то офицеры. То ли руководство курсов постарше, то ли новая бригада командиров взвода. Мне, откровенно говоря, было плевать.

Даже радость от того, что Грымзу сняли с нашего курса, затмилась простым фактом: как сдать билеты домой с наименьшими финансовыми потерями. Я урою баяниста.

Мы стояли сзади столовой. Пауза затягивалась, и я гадал, что предпримут дальше. При всем при этом пока с самого наряда нас не сняли. Это будет финальный гвоздь в крышку моего гроба, ведь уже семь часов вечера, а назавтра три семинара, к которым я, конечно же, ни хрена не готовился.

На кой учить, если ты в наряде будешь. И если сейчас Михалыч снимет нас, то это просто жопа. Лысая. Стал переминаться с ноги за ногу. Из-за угла показались веселые курсанты, что шли со спортгородка старого.

Завидев толпу офицеров, они как по команде развернулись и скрылись, словно их тут и не было. Ну да, оберег от тайных троп – это Михалыч. Хронический. Обычно в это время возвращаются из самоходов с самоподготовки.

Ну те, кого за двойки посадили, а им сидеть неохота. Парни в основном, и, судя по всему, Михалыч в курсе новой дырки возле ворот, слева от выезда. Надо будет ребятам сказать.

Шел искать залетчиков, да не дошел. Потому что на его пути попался Сема. Дверь справа скрипнула. Мы как по команде повернули головы, чтобы увидеть выходящего с заднего хода столовой Семена.

Тот сперва нас не заметил и сиял, как начищенный перед обходом Куропаткиной унитаз. Я очень надеюсь, что оно того стоило. Понимаю, что не каждый день заманиваешь в свои сети такую девку, но какого хрена страдать должен я!

– Надеюсь, товарищ курсант, вы так радуетесь вашему наряду вне очереди с тридцать первого на первое.

Не сдержавшись, застонал. Наряд на Новый год – это одно, а вот наряд на Новый год с Баянистом… Обиженно посмотрел на Михалыча, и вдруг тот встретил мой взгляд усмешкой. Спалили.

Спешно опустил глаза в пол. Все-таки настроение у зама стремительно росло, и это было видно по тому, что он не орал и не брызгал слюной. Ну да, у Семы талант развлекать людей вшит в подкорку.

Кстати о баянисте. Тот застыл с открытым ртом, улыбка мгновенно сменилась таким комичным выражением лица… Народ сбоку стал тихонько посмеиваться. Я бы тоже посмеялся, если б плакать не хотелось.

– З-з-здравия желаю, товарищ полковник. За время нашего дежурства.

– У вас дежурство по туалету было, товарищ курсант?!

Я даже пальцы скрестил на автомате. Только не тупи, Сема, только не пались! Ты меня просто бесишь, но не такой же ты тупой, а? Ты же ботаник, зубрила и вечно в книжках залипаешь, но было поздно…

– Какому туалету? Я не знаю ни про какой туалет.

Я снова не удержался. По лбу себя ударил и посмотрела на Семена так, как тот заслуживал. Как на самого большого идиота на свете. Ну как можно так тупить?! Он серьезно?!

– Так вы не нужду ходили справлять? Понятно, товарищ курсант. Сами с наряда сниметесь, или мне вас проводить?

Тут уже стало совсем обидно. Зло посмотрел на Сему, мысленно передавая ему посыл всех Кар небесных. С раздражением поднял автомат и поплелся в сторону главного корпуса.

Вообще, когда кто-то косячит, снимают весь наряд. Если так, то Семен сейчас огребет так, что мало не покажется.

– Товарищ курсант, я что, вас отпускал куда-то?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы догнать, что это он ко мне обращается. Михалыч. Ко мне. Капец не к добру это! Осторожно остановился и с опаской посмотрел на зама. Тому, судя по всему, моя реакция очень понравилась и вообще правильной показалась.

Смотрел на ухмыляющегося полковника и не понимал, о чем он. Переступил с ноги на ногу и выдавил из себя жалкое:

– Так вы же сказали с наряда сниматься идти?

Тот усмехнулся и кивнул в сторону баяниста, что уже успел оценить масштабы бедствия:

– Так это ему. Если каждый раз снимать целый наряд, когда туда заступает ваш баянист, то вы по кругу будете до бесконечности ходить! Да и обучение на одном курсе с этим… – Он многозначительно окинул взглядом Сему. – Само по себе наказание.

– В одной группе, в одном кубрике… – уточнил я, набравшись не пойми откуда взявшейся смелости.

– О! Ну тогда наряд на Новый год отменяется. А баянисту на Новый год, и через день все праздники. С баяном. Я передам особое указание дежурным. Будете возле бюста играть каждый день по часу. Развлекать свою лучшую публику.

Офицеры позади, уже не скрываясь, ржали. Сема краснел, а я не мог поверить своему счастью. Настолько осмелел, что даже глаза поднял на зама. У нас его многие люто ненавидели, боялись, но я внезапно понял, что в целом он не то чтобы отбитый мужик совсем. Временами.

Благодарить не стал, да и явно исчерпал за сегодня лимит удачливости. Лишь приставил руку к шапке и с энтузиазмом ответил:

– Так точно, товарищ полковник!

Что там ему, точно не суть, но радость выразил. Правда, Михалыч даже в такой ситуации остается Михалычем. Он повернулся и своим фирменным командирским скомандовал:

– Баянист идет докладывать о том, что его сняли с наряда. Единолично. Потом идет на курс, докладывает о нарядах вне очереди на новогодние праздники, этому, – он на меня кивнул, – классический наряд вне очереди.

И полковник развернулся и пошел в сторону новой дырки для самоходчиков.