Курсанты – 2

Глава 37. Семен Семеныч

Про тех не говори, про этих тоже не говори! Достали уже. Я зло пнул дверь туалета на курсе. Мы тут уже не жили, но почему-то наряд должны были нести до конца года. Что за вселенская несправедливость?

Я вчера стоял и в комнате отдыха забыл тетрадки с лекцией. Нифига не переписал из-за этого. Хотя, в принципе, скоро логика…

До сих пор не понимал, зачем курсантам такое количество никому не нужных предметов. Ладно еще история… Точнее, история государства и права. Их у нас было две, и обе, слава богу, закончились благополучно. Обычная и зарубежных стран.

Будто школьной программы мало! Хорошо, что я все знал, и, в принципе, эти пары прошли для меня легче легкого. Но вот с логикой дела обстояли иначе. Я вообще не понимал ее!

Какие-то квадраты, умозаключения… Мой мозг решительно отказывался запоминать этот предмет. Хотя не только мой. Эта проблема была практически у всех.

Благо преподаватель адекватный. Он словно понимал, что мы не особо способны к его предмету и в принципе не можем воспроизвести то, что он хочет. Он смотрел на нас, словно мы туповаты, и улыбался.

Но лекции переписывать заставлял. Мне казалось, что это было его единственным требованием. А нам по его предмету не зачет, экзамен сдавать! Просто мрак. Всего пара месяцев осталась, как это выучить?!

Вспомнил, что раз пришел, то можно кое-зачем в каптерку зайти. Поплелся в конец коридора. До пары оставалось пятнадцать минут, надо было торопиться.

Без задней мысли вытащил ключ, но потом заметил, что дверь не заперта, хмыкнул и пошел дальше. Толкнул ее, завернул за угол, услышав:

– Я ничего не предлагаю, я…

А дальше странный звук. Что здесь делает Фальцева вообще? Охренела? Но как только я показался из-за висящих бушлатов, моя челюсть рухнула в район плинтуса.

Потому что прямо передо мной была картина маслом. Фальцева и Сохин. Целуются. В губы. Взасос. Вымолвил:

– Твою мать! Вы совсем охренели мою каптерку портить?!

Нет, какие двуличные, а? Я, значит, был обруган, выставлен идиотом перед всем курсом, а они на самом деле все врали. Да еще и каптерку мою оприходовали?

Парочка мгновенно разлепилась. Румяная зацелованная и злющая Фальцева смотрела на меня, словно пыталась прожечь дыру. Сохин обернулся и присоединился к поединку взглядов. Только вот я его заочного выиграл!

– Что стоите? Сладкая парочка, а? Макар, Макар… Рад был, что лапши мне на уши навешал?

– Сема, заткнись, а? Я тебе сейчас всеку.

Не самое приятное, что мне говорили, но я лишь гордо вздернул подбородок. Не всечет. Надеюсь. Все же глубоко внутри у меня в одном месте было жим-жим.

– За что, простите? За то, что говорил правду, а вы мне рот затыкали? Ты, точнее.

Против Фальцевой я ничего не имел. Мне она в недоброжелателях представлялась гораздо большей угрозой, чем Сохин. Вот и сейчас она скрестила руки на груди и выдала:

– Какую правду, Сема? Ты вообще в курсе, что между нами происходит? Я вот нет. Может, ты какие теории выстроишь? Ты же у нас мастер языком трепать!

– Ник…

Сохин смотрел на нее так, словно был… Растерян? Кажется, я попал в перепалку почище голливудских вестернов. Было обидно, но с Фальцевой я спорить не хотел. Ну его нахрен. Себе дороже. Кинул ключ Макару и, развернувшись, сказал:

– Я ничего не видел! Задолбали вы меня уже все. Но если что, то ставлю на Фальцеву.

Нет, я, конечно, привык, что каптерку используют, для того чтобы потрахаться, отсосать там. Ну, раньше использовали. Все же на казарме жили, я бы сам… Если бы была возможность.

Но сейчас-то что мешает? Сохин вон живет тоже на квартире. Занимайтесь непотребством – не хочу! Подумал про себя. Недавно расстался с девушкой и как бы проблемы не делал. Даже Василек понимал.

Я его тоже понимал. Секс – это святое для любого взрослого половозрелого пацана. Мы уже не мальчики, у нас есть свои потребности! Поперся в аудиторию.

Впереди была лекция по логике, и там будут задачки посложнее, чем встреча Сохина и Фальцевой в каптерке. Где только ключ второй нашли. Свинство.

Сел в середине самой аудитории. Жара была жуткая. В третьем корпусе находилось три лекционных зала. Два нормальных, с окнами, и один, расположенный между ними.

Тут не было практически никакой вентиляции, никакого притока свежего воздуха. И мы уже поняли, что тот период, когда отопление еще не выключили, а на улице уже плюс пятнадцать – это задница.

Легче было сдохнуть, учитывая, что мы еще и в ПШ ходили. Представьте, когда на тебе полушерстяные штаны, рубашка и куртка. Как в аду. Еще и на лекции по логике.

Так сказать, привести тело и ум в одно агрегатное состояния. У меня уже истерика начиналась от этого предмета. Ну не привык я к тому, что нельзя что-то выучить!

Зашел преподаватель, сразу к микрофону и пробасил:

– Если у всех оборудованы рубашки, можете снять ПШ.

По аудитории прокатился вздох облегчения. Вот в чем минус формы. Если один человек хотя бы из восьмидесяти не имеет погон или шевронов, то все. Значит, у вас не единообразная форма одежды. Кому это нафиг надо проверять как бы, но учебный отдел не дремал.

Ходил и втыкал преподавателям. Некоторые забивали, но сейчас вот стало ясно, что, если хоть один курсант провалится… Жуть. Я сам этого идиота привешу.

Сто раз было сказано, в том числе курсовыми: иметь полный набор одежды на все случаи жизни. Народ зароптал, начав бухтеть. Многие стали раздеваться и перевешивать погоны.

Погоны у нас съемные, и если надеть их на рубашку, а сверху еще ПШ с погонами, то плечи болели. Вот многие так и переставляли. Я тоже начал раздеваться.

По аудитории пронесся зычный голос Сохина:

– Не дай бог у кого не будет чего. Я лично пи… Кхм, люлей дам. Прошу прощения, товарищ полковник.

И он посмотрел на ухмыляющегося препода. Когда успел только. Вон и с Фальцевой пососался, и на паре уже командует. Ну просто старшина года, не иначе. Зло стащил ПШ. Меня эта парочка сейчас подбешивала, но не до конфликтов.

Пошли они знают куда? Вот куда подальше. Я повернулся к Васильку и попросил:

– Заправишь мне погоны?

– Давай.

Он взял было мои местами помятые погоны, а потом завис. С подозрением уставился на меня. Я повернулся и намекнул, мол, хорош пялиться, как услышал:

– Сема, а где шевроны на рубашку?

Э-э-э… На рубашке должны быть. Посмотрел на плечи и… Не увидел их. Шевроны на ПШ пришивались прямо на куртку, а на рубашку приклеивались на липучку. Очень удобно было, потому что раньше все постоянно отпарывали их для стирки.

Рубашки-то стираются часто, два раза надел, и все – воняет, после таких-то аудиторий. А шевроны быстро обтрепываются от стирки. Но сейчас не это меня волновало.

– Твою мать, Сема, только не говори, что у тебя нет шевронов!

– Да он не заметит…

Но куда уж там. Преподаватель словно ждал знака. Сам-то он был в рубашке, и хрен бы ему кто сказал что. Его звучный и насмешливый голос раздался над аудиторией:

– Иванов, надеюсь, у вас есть шевроны, иначе мне придется дать команду всему курсу одеться обратно.

Все, как в фильме ужасов, посмотрели на меня. Сохин приложил ладонь ко лбу, послышались маты. Потому что шевронов у меня не было.

Да-а-а! Как же это бесило)) Больше всего я терпеть не могла эти загоны с формой)) А после лекции еще в аудитории такая вонь стояла… Мама родная)