Курсанты – 2

Глава 46. Макар Сохин

Последние месяцы превратились в одно сплошное недопонимание. Я поступал сюда, сбегая от действительности, от счастья самых близких людей, места в котором мне не было.

Как я умудрился стать курсантом, который шугается по подсобкам с девушкой, что не желает со мной отношений. Но и нет, не говорит! Просто ее все устраивает. Это как же так?

Я помню тот вечер. Особенный для нас обоих. Когда все и случилось в первый раз. Помню свой вопрос после, когда лежал рядом с ней и целовал обнаженное плечо…

– Ника, ты же понимаешь, что так больше продолжаться не может? Я что, какой прокаженный, что в постель ты меня пускаешь, а дальше нет?

И ведь я был у нее первым! Первым, хотя сто раз зарекался не иметь дело с девственницами. Хотя не знаю, откуда она такая взялась, ведь секс с ней, пусть и первый, оказался охренительным.

– Меня все устраивает, Макар.

А меня, мать твою, нет! Мне не пятнадцать лет, и я чувствую себя бабой, которая трахается с кем-то на стороне и гундит, что на ней никто не женится. Это совершенно ненормально!

Дальше все идет своим чередом, а я все больше закипаю. Звоню ей по вечерам, а она трубок не берет. И ведь не выскажешь же. Кто я для нее? Тот, кто трахает. И все.

Тем не менее, когда что-то случается, я стараюсь быть рядом, оберегать. Все равно бьюсь о ее холодность. Хотя какая тут холодность… Это в жизни она такая, как снежная королева, а когда мы остаемся одни, Нику словно отпускает.

Мягкая, домашняя и бесконечно страстная. Она смеется и готовит для меня, улыбается и целует. А потом все, снова кокон. Я уже понял, что это связано как-то с историей ее семьи и тем, что мать воспитывала ее одна.

Но я-то тут при чем? Стоя на балконе у Изворотовых, хмуро наблюдал, как Андрюха ведет отца в дом. Еле живого, как всегда. Как он умудряется находить его каждый раз для меня загадка.

Жду еще минут девять и помогаю ему. Бывший полковник с каждым днем все меньше походит на человека. Он превратился в существо, которое редко выныривает из алкозависимости.

Помогаю его затащить, помыть и уложить, зная, что утром мы скорее всего не найдем мужчину в квартире. Ну, или снова поймаем за взломом одной из комнат, на которую Андрюха поставил замок.

– Ты точно справишься один?

Смотрю на друга. Тот устало накладывает нам пельмени. Под конец учебного года мы как-то негласно перешли на еду для настоящих мужчин. Задолбались. Ника иногда кормила меня у нее в гостях, но это было пару раз в месяц во время командировок ее матери.

– Ты сам видишь, он теперь вообще на человека не похож. И не останешься же ты тут на каникулы? Макар, я тебе очень благодарен, но тебе тоже надо отдохнуть.

Про себя я подумал, что не сильно стремился домой. Из-за Ники. Потому что слабо себе представлял, как это будет целый месяц. У курсантов ведь не каникулы, по сути, а отпуск. Тридцать один день, а не как у других студентов.

– Ты только скажи, мне за Фальцевой приглядывать или как?

Он спрашивал без ехидства и подколок. Я знал, что он больше всего на свете хотел отплатить мне за то, что я делал. Ну и Андрей вообще первый раз эту тему поднимал.

Откровенно говоря, у меня от сердца отлегло. Мой поезд через пару дней, как и у многих, так как до Москвы мы ехали вместе с однокурсниками, поэтому сердце уже не на месте.

– Да, Андрюх, спасибо.

Я слышал про мужскую дружбу. У отца с теми, кто по армии был, остались особые отношения, и я никогда не понимал этого. Меня жизнь друзьями не баловала. Брат только, но там, как уже понятно, своя история…

А вот теперь становилось ближе и намного яснее. Потому что после такого невозможно не стать больше, чем просто одногруппниками. Не быть в отношениях другого уровня. Например, я очень уважал Олега, даже был момент, что мы с ним выстроили особую дружбу, но… Все словно стало на паузу.

Да и Андрюхе не до этого. Не до той глупой ревности. Когда взрослеешь, все воспринимается иначе. Неожиданно сказал ему:

– Неужели по нам с ней так понятно все, а, Изворотов?

Я догадывался, что мы давно спалились, но все же надеялся на лучшее. Так сказать, на то, что Ника этого не поймет и не закроется от меня. Друг посмотрел на меня с веселой усмешкой:

– Сохин, ты прикалываешься? Да у вас на лбу все написано. Все давно в курсе. Обсуждают в курилке и вообще сплетничают. Никто не понимает, чего вы прячете отношения.

И я не выдержал. Кому, как не Андрею, рассказать, что нет никаких отношений. Что мы оба с ней как два дурака. Я пытаюсь, а она отдаляется. Друг слушал мои излияния молча. Ничем не показал пренебрежения и веселья. В самом конце просто ответил:

– Разберетесь.

Я же в возмущении сказал, что хрен знает. Я экзамены еле сдал, и если бы Симон не ходил за меня, то вряд ли бы остался отличником. Не то чтобы программа была для меня сложной. Нет. Просто не до учебы как-то в последнее время.

Изворотов же все равно настаивал, что в нашем случае наступит особый момент. Момент, когда жизнь расставит все по своим местам. Я вспомнил Нику. Надеюсь, этот момент нескоро будет. Стремно как-то.

Она в последние дни странная какая-то была. Нервная, срывалась. На последнем экзамене вообще распсиховалась после сдачи. Наорала на одного из парней, что он билет не такой какой-то вытянул.

Я с ней потом говорил. Что, мол, может, я останусь ненадолго? Квартира будет в нашем распоряжении, но она лишь лично выбрала мне билеты. Купила мне билеты домой! Совсем свихнулась? Как это понимать?

Я бы поругался с ней, да без толку. С нее как с гуся вода, поэтому меня уже ждали в родном городе. Послезавтра мы будем отправляться еще с десятью ребятами с курса. Такая традиция у нас. Провожать иногородних всем табором.

Андрей посочувствовал и пообещал помочь. Так мы с ним и легли спать. А следующие дни прошли в подготовке.

Я хотел провести время с Никой, отметить завершение второго курса. Даже не верилось. Мы уже столько преодолели, но все равно не верилось, что слишком много еще впереди.

В моей голове было слишком много мыслей. А моя женщина, смею верить, что любимая, динамила. Да что хоть у нее случилось? Я звонил и прямо спрашивал.

Она отнекивалась. Мол, устала, и сессия далась ей тяжело. Смешно. Ей? Вероника Фальцева была признана машиной, что не дает осечек практически всеми преподавателями.

Они многие были уверены, что она спит с книжками, а не со мной. Черт! Неужели все так же и останется? В итоге я попросил ее хотя бы проводить меня. На это согласилась.

И вот вечер, двадцать минут до отправления, а я стою на перроне и жду ее. Ребят много, они галдят, плачут, смеются! Прощания всегда так проходят, словно мы в последний раз так видимся и не провели одиннадцать месяцев вместе.

Стою с сумками, нервничаю. Ребята понимающе прячут глаза. Вижу ее. Пофиг, мне надоело, но внешний вид Ники, что я не видел, с последнего экзамена напрягает.

Она бледная, какая-то потерянная. Смотрит умоляюще, и я снова сдуваюсь. Не здесь, так не здесь. Кто бы мог подумать еще год назад, что я буду мечтать не свалить отсюда, а остаться.

Курсантские выебудни приобрели особый отпечаток. Фак!

Смотрел на нее, а поезд неумолимо приближался. Стоянка три минуты, а мы даже слова друг другу не сказали. Я лишь обнял ее и целомудренно поцеловал в щеку.

Получилось очень скомкано, бесяче, эмоционально. Зашел в вагон. Я ехал с ребятами, и они уже галдели. А на душе как кошки насрали. Посмотрел на нее через окно. Напряженно, более чем говоряще. Она схватилась за телефон, и я почувствовал вибрацию.

Было желание психануть, как та самая баба, которую никак не берут замуж. Но я сделал над собой усилие и поднял трубку. Поезд тронулся. Он набирал скорость, а она оставалась по тут сторону окна.

Я слышал ее дыхание и ждал, что же она скажет. Но, как только вид перрона сменился пригородом, до моих ушей донеслось то, что изменит мою жизнь навсегда.

– Макар, я беременна.

На этой эмоциональной ноте мы второй курс окончим. Ребята все больше привыкают к службе, и появляется время на развлечения и личную жизнь. Все идет своим чередом… Я неделю думала про финал, но именно этот вариант просился сюда) Я так переживаю за ребят! Потому что их истории тесно переплетены с реальностью и жизнью… Поверьте, это только начало и нас ждет еще волшебный третий курс! Курсанты – 3 уже доступны! Встречаем…