Курсанты – 2

Глава 38. Фальцева

– Пойдем поговорим.

Сохин возник словно из ниоткуда. Сразу после развода подкараулил, зараза. А я не хотела с ним разговаривать. Сколько можно мне мозги делать? Никогда не думала, что у меня могут возникнуть проблемы такого рода.

Если историю я могла выучить, что не знала, списать, неизведанное и совсем сложное спросить у матери, то, как вести себя с Макаром, не понимала. И ведь реально узнать ни у кого.

В тот памятный вечер он догнал меня. Целовал без остановки. Как же я кайфовала. Наверняка выглядела как румяная влюбленная дурочка. Но я ведь не такая!

Да, мне было приятно, да, кожу покалывало и хотелось прижиматься к нему всем телом. Мы гуляли по морозу и снова, и снова целовались, но что дальше?

– Я пойду, Макар.

– Фальцева, ты, оказывается, мне нравишься. Давай встречаться?

Я никак не ожидала такого предложения. В голове крутились тысячи страхов. Второй курс еще только середина! У меня опыта вообще никакого. А если разбежимся, как многие? Потом как учиться с ним в одной группе? Что делать?

Да и учеба мне важна. Как я могу матери признаться, что завела отношения? Да еще и не просто на курсе, в группе! Нет уж. Поэтому я тогда просто ответила:

– Зачем?

Спорю, такого он не ожидал, потому что прищурился, а потом недоверчиво покосился на меня и спросил:

– В смысле, зачем?

– Ну в прямом. Ты что, жениться собрался или прям влюблен безмерно? Зачем нам встречаться, Макар? Как по мне, и так все неплохо. Ну поцеловались и поцеловались. Мне понравилось.

Это потом я поняла, что, кажется, порушила его картину мира. Я знала, что у него много девушек. Он высокий, привлекательный. Умный очень, да еще и старше всех нас на два года. Но зачем ему эти отношения?

В моем понимании, встречаться – вообще плохая задумка сейчас. Мне замуж не надо и длительных отношений просто так… Да и смысл? Тут все иначе совершенно. Это по-взрослому.

– Ну, раз понравилось…

И тогда он снова сгреб меня в охапку и целовал. Целовал так, что ноги подгибались. Это у него аргументы такие, да? Убедительные, но я стояла на своем, а на слова мои ответить ему было нечего.

Дальше все закрутилось как-то. Мы, как всегда, делали чемпионские стенгазеты. Взяли все первые места. Опять. Макар вел себя как ни в чем не бывало, Иванов прекратил вроде трындеть про нас, и как бы все то же…

Кроме нескольких моментов. Сохин продолжал делать вид, что ничего не произошло, но иногда, при любом удобном случае, зажимал меня по углам. Стыдно было признаться, но я поймала себя на мысли, что иногда сама его провоцирую.

На все наряды по столовой мы ходили вместе. Я много нового узнала про эти катакомбы, ведь меня затаскивали в самые дальние углы. Он подкрадывался молча. Иногда зажимал мне рот, чтобы я не кричала, и наваливался.

Не сильно-то я сопротивлялась. Приятно. И это мягко сказано. Он будил во мне что-то новое. Желание. Ну, как бы я не дурочка, все понимаю, да и ласки его стали намного смелее и бесстыжее.

Пару раз ловила на себе его гневные взгляды. Что?! Что я такого делаю? Напротив, когда он набрасывался с поцелуями, я не зажималась и не стеснялась. Мне нравилось это.

Кроме того, заметила, что от таких вот маленьких разрядок настроение улучшается, учиться проще. Мать, правда, все чаще спрашивала, что это я такая довольная.

Но упрекнуть меня было не в чем. Я по свиданиям не ходила. В институт и из института, и все. Так продолжалось достаточно долго. Пока как-то раз мы не остались вечером на курсе с очередной стенгазетой. Аккурат перед восьмым марта.

Тогда мы закончили, и время близилось к восьми. Все давно ушли и по взлетке лазили только первокурсники, что теперь жили вместо парней на казарме. Нам просто места мало было, и мы рисовали прямо в коридоре.

– Пора сворачиваться.

Мы вместе осторожно свернули наше масштабное творение из двенадцати ватманов, затем отнесли все в кабинет Груши, но не успела я поставить кисти на стол, как услышала звук поворачиваемого ключа.

Обернулась. В этом было что-то сумасшедшее. Макар набросился на меня, словно дикарь. Я отвечала не менее пылко. Мне казалось, что в такие моменты я сбегаю от всего, и даже от самой себя.

Тогда сама не заметила, как оказалась почти голой. В кабинете заместителя начальника курса! Но не это меня остановило, а кое-что другое…

– Нет, Макар…

– Ох, неужели я дождался от тебя хоть слова. Почему нет? Только после свадьбы?

– Только не в первый раз на столе в кабинете начальства.

Я не сразу поняла, что ляпнула. А когда дошло… Даже он остановился. Посмотрел на меня, и я сдалась. Спрыгнула и стала спешно одеваться. Боже! Вот это позорище. А у самой все горело в ожидании продолжения. Я реально этого хочу? Хочу зайти дальше ласк и поцелуев?

– А что дальше, Ник? Меня достало по углам зажимать. Что не так?

– Все так, мне просто это не нужно.

– Что не нужно, Фальцева? Тогда какого хрена ты отвечаешь так? Ты хоть в курсе, что мне башку от тебя рвет?

Приятно. Что уж сказать. Я тогда сбежала, оставив его без ответа. Просто слиняла как самый распоследний трус. Потому что не знала, как поступить!

Через короткое время случился развод с Изворотовым-старшим. И Сохин ушел в роль друга. Помогал Андрею, как и все мы, караулил и даже пару раз ночевал у того. Я точно знаю.

А еще он прекратил зажимать меня по углам. Совсем. А без его инициативы я сама не лезла. Как это все представляется? Я подхожу и начинаю его целовать? Но боже, как же хотелось…

Когда все прекратилось, у меня началась реальная ломка. Кто бы мог подумать, что мне станет его не хватать. Я кусала губы, волновалась.

По ночам тихо плакала в подушку от злости на саму себя. Потому что так нечестно. Я не должна была привыкать! Даже тело предательски подкидывало мне неприятностей.

Эротические сны? Серьезно? Уж лучше две пары по логике, ей-богу! Но кто меня спрашивал?

Так оно длилось долго, пока Сохин не подловил меня после развода. Сама не поняла, как он потащил на курс. Молча шла, а у самой внутри все предательский подрагивало от предвкушения.

Слабая! Какая же я слабая, но у меня в жизни не так много было удовольствий, и лишать себя еще одного я не собиралась. Поэтому просто велась на нашего старшину.

Он затолкал меня в каптерку и прикрыл дверь. Посмотрел на меня раздраженно, а потом, как я и предполагала, поцеловал. И вот этот поцелуй разительно отличался от предыдущих.

Злой, нетерпеливый. Макар задрал мою ПШ и полез под рубашку. Я же не сдержала стона ему в губы. Это какое-то сумасшествие! Мы реально психи!

Но не успела я потерять бдительность, как он остановился и грозно навис надо мной со словами:

– В последние раз спрашиваю, Фальцева. Давай встречаться!

– Это не вопрос, вообще-то.

– Ты меня бесишь! Ну почему с тобой так сложно?! Ты вообще понимаешь, что так ненормально?

Совершенно серьезно смотрела на него. А может, плюнуть на все и согласиться? Риск – благородное дело, да только я понятия не имела, как это. Встречаться. Да и мать не позволит.

– Я согласна просто на… Вот это все. Но без встречаться.

– Ты прикалываешься?

– Нет.

– То есть ты предлагаешь…

– Я ничего не предлагаю, я…

Он психанул, снова подошел и поцеловал, я не осталась в долгу. Боже, как я соскучилась! Но я не учла одного но…

– Твою мать! Вы совсем охренели мою каптерку портить?!

Иванов. Твою же… Ну почему из всех, кто за эти месяцы мог нас уличить, попался именно Иванов? Главное, чтобы Макар его не убил.

– Что стоите? Сладкая парочка, а? Макар, Макар… Рад был, что лапши мне на уши навешал?

– Сема, заткнись, а? Я тебе сейчас всеку.

Пора это останавливать. И вообще, лекция скоро. По логике. Семен не унимался:

– За что, простите? За то, что говорил правду, а вы мне рот затыкали? Ты, точнее.

Даже я психанула. Я сама не могла понять, что к чему. Просто без этого хватало проблем. Жестко ответила:

– Какую правду, Сема? Ты вообще в курсе, что между нами происходит? Я вот нет. Может, ты какие теории выстроишь? Ты же у нас мастер языком трепать!

– Ник…

Макар смотрел на меня странно. Семен же закатил глаза, развернулся и уже на выходе из каптерки кникнул:

– Я ничего не видел! Задолбали вы меня уже все. Но если что, то ставлю на Фальцеву.

Мы остались вдвоем, но пока мне нечего было сказать в дополнение. Я собрала вещи, заправилась и пошла на лекцию. Молча, с горящими губами и странной болью в сердце.