Курсанты – 2

Глава 34. Андрей Изворотов

Сегодня Восьмое марта. Два с половиной месяца обучения после Нового года позади. Для меня все как в тумане. И все потому, что жизнь из беззаботной в одночасье превратилась в ад. Мало кто знает почему.

Когда менялось руководство, как правило, курсанты последними замечали какие-то пертурбации. Новый начальник уже пару лет наводил свои порядки, ремонты и прочее. Вон какую библиотеку отгрохал.

Нам не довелось доучиться до новых правил, поэтому мы и не заметили никаких изменений. А вот старшие курсы роптали. Только дальше курилки такое не уходило. Проблемы негров шерифа не волнуют.

В профессорско-преподавательском составе тоже были изменения. Я сперва радовался. Отцу больше не было дела до меня и моего воспитания, теперь его заботил новый начальник факультета. Говорят, не пройдет и лета, как он станет новым замом вместо Михалыча. Вещи невероятные, но тем не менее.

Казалось бы, где строевые подразделения и где преподы. Но отцу доставалось. Исподтишка его начали донимать то по одному вопросу, то по другому.

– Андрюх, как дома дела-то?

Сохин был стабилен. Видел, когда еще на казарме сидели, как он изводился. А все потому, что, неожиданно столкнувшись с реальными проблемами, а не моим неповиновением, отец сорвался.

Он начал пить. Не так, как раньше, с друзьями в бане. Да, он не святой и никогда даже близко им не был. Нажирался пару раз так, что мне приходилось вытаскивать его прямо с посиделок.

Мужики со временем сами знали, что его коротит периодически, и не давали много пить. Мать держала. А тут началось по поводу и без. Сначала по пятницам. В хлам.

Потом добавились субботы.

Я учился, ходил, проблемы решал с учебой. Делал вид, что шикарно отрываюсь по клубам. Но все чаще возвращался головой домой. Туда, где он валялся в дрова.

Мать сперва молчала, но меня же не проведешь. Всегда холеный, одетый с иголочки, идеальный полковник Изворотов стал сдавать. В глазах горел злой огонек, на который мог нарваться уже кто угодно, не только Андрюха.

Пара преподов пробовали на мне оторваться даже. Ибо у нас в институте все в целом адекватные, но не когда дело касается их детей. Мой отец зажал двоих отпрысков преподавателей, и те решили, что как бы со мной тоже можно так.

Двойки, отработки, запрет выхода с самоподготовки в город и прочие «бонусы» моего родства не впечатляли. Мне хватало ума доказывать, что я не пустоголовый, и оценки свои исправлять с горящим взглядом. Многие понимали без слов, а кто не понимал…

Ну что ж, еще не вечер и, кроме отца, было кому за меня заступиться. Перед Новым годом родителя совсем понесло. Один раз я заметил на руке матери синие пальцы словно от пятерни.

Я тогда думал, что морду ему набью. Но сдержался. Впервые в жизни разговаривал как взрослый мужик с ребенком. Никогда бы не подумал, что мы можем поменяться ролями, но жизнь забавная штука.

– Это больше не повторится.

Словно ему не под полтинник, а семнадцать, и он угнал отцовскую тачку девок покатать. Впрочем, меня к тому моменту волновала только мать. Она боялась его в пьяном состоянии, а он слетал с катушек.

Ситуация на работе накалялась. Его постоянно дрючили на кафедре. Моральный климат и без того у них хромал, так после очередного тестирования и вовсе стал отрицательным. Да-да, я столько подробностей узнал про работу отца. Все эти отчеты и индивидуальные планы.

На построениях я смотрел в глаза человеку, что подсиживал одного зама и выживал моего отца. Я знал, что это его рук дело. Но не так-то просто уволить человека. А вот довести вполне.

Испытывал ли я к нему ненависть? Вряд ли. Не он водку заливал родителю в глотку. Далеко не он. У каждого человека есть выбор, так вот, судя по всему, мой отец умел его делать только за счет меня.

И вот я утром один дарю матери цветы. Ее глаза зажигаются, а потом тухнут. И все потому, что из спальни доносятся гневные маты. Да, в десять утра.

Я выпроваживаю ее к сестре и почти целый день пытаюсь привести отца в чувство. Выходит плохо. Он не слушает, а под вечер все-таки достает из заначки очередную бутылку. Мерзко.

Девятого уже на работу, но я знаю, что завтра он вряд ли встанет. Что случится, когда его погонят, я понятия не имел. Дадут ли уйти по собственному или с волчьим билетом?

Что это рано или поздно случится, я не сомневался. На следующий день ушел на учебу, а мать попросил погостить у тети. Как и ожидал, к первой паре подошел зам отца. Я его не очень любил. Раньше.

Теперь мы вроде как вдвоем несем вахту. Он отвел меня в сторону и спросил:

– Андрей, а где отец? У него сегодня вторая пара. Пока никто не спрашивал, но ты же понимаешь…

Почему он прикрывал своего начальника, до сих пор оставалось загадкой. Отец его всегда подчмыривал. Да он ко всем так относился, так что удивительно.

– Бухой валялся с утра. Не думаю, что это тело сегодня дойдет до работы.

– И что мне делать?!

Он смотрел на меня таким паническим взглядом, что мне даже его жаль стало. Но, как говорил мой же отец, жалко у пчелки. Поэтому я спокойно ответил:

– Готовьте документы на начальника. Авось своего назначат, а не будут со стороны кого звать. Я был бы рад вам.

Он устало потер глаза. Неплохой мужик. По крайней мере, выдержки у него оказалось намного больше, чем у одного выпендривавшегося полковника. Кто бы мог подумать.

– Андрей, но он же твой отец. Что дальше-то будет?

– Я не знаю, Вячеслав Егорович, мне важно сделать так, чтобы на теле моей матери больше не появилось ни одного синяка.

Многозначительно посмотрел на него. Коллега отца вытер потеющий лоб, а потом с жалостью глянул на меня. Не нравилось такое отношение, но сейчас, возможно, было справедливо. Ситуация выглядела, мягко говоря, не очень.

– Андрей, если что, знай, что всегда можешь ко мне или ребятам обратиться. Мы тебя не бросим. Доучишься как миленький, с медалью. Ты только держись.

Вот как так получилось, что поддержку я в такие минуты получаю от совершенно чужих людей? Хотел бы что-то сказать, да ком в горле встал. Молча кивнул, пожал руку и пошел в аудиторию.

Там Сема залупался с Аленой. Та кричала на него, и я чувствовал, что скоро дело дойдет до потасовки. Сему она и прибить может, там рука сильная. Поэтому пошел разнимать.

Взгляд против воли упал на Олега, что снова как бы без палева рассматривал Диану. Усмехнулся. Что я к нему привязался тогда? Какие-то обиды, конфликты.

Все реально познается в сравнении, и теперь я понимал Сохина. Словно глаза открылись. Потому что для него детский сад закончился еще до поступления сюда, а для меня, кажется, только недавно.

В ближайшее же время почувствую себя Машей Копыловой год назад. Меня тоже наверняка будет обсуждать весь институт, да только вряд ли глаза мои будут гореть, как у нее, счастьем.

Не сорваться бы… Ведь есть в кого.

Немного жизни. У нас были в институте пьющие. Преподаватели, сотрудники…