Курсанты – 2

Глава 23. Вероника Фальцева

Сказать, что я была Рада Сохину в наряде, – это ничего не сказать. Я как увидела его на подходе к разводу на плацу, внутри аж все затрепетало и вопреки всякой логике на лице появилась улыбка.

За это время мы с ним не раз работали, и, несмотря на то, что обязанности старшины отнимали кучу времени, на мои идеи у него всегда находилось, что ответить. Да и рисовал он отлично.

Сначала, конечно, бесился и долго притирался ко мне. Но все же мы нашли с ним точки соприкосновения, и я сама не заметила, как мы стали обсуждать все подряд. Наверное, я бы могла с натяжкой назвать его своим другом.

– Ну что, Ника-земляника, ты готова к покорению нового года?

Шутливо толкнула его в плечо. Только с ним было так комфортно и хотелось шутить, проводить время вместе. Ну и он тоже со мной был раскованнее, чем с другими. Приятно.

Земляникой он назвал меня, после того как я заставила нарисовать его сто пятьдесят ягод на одной из стенгазет. Детально и красиво. Вот он бесился. Макар привык, что он всеми командует, а тут в роли подчиненного как-то ему не нравилось.

А я местами очень даже кайфовала. Потому что я же типа глава редколлегии. Мать, если бы узнала, непременно бы запретила «страдать такой хренью».

– Да ладно, обычный наряд. Только заступает не пойми как, и я тут сутки почти проведу.

– А вот мне рассказали, что нифига не обычный. Тут птичка на хвосте принесла, что Полисадников крут как никто другой в это время и, когда раз в пару лет он попадает с тридцать первого на первое, сам собирает себе наряд.

– Но я же сама вызвалась?

– А вот я, например, нет. Хотя мне пытались по ушам ездить на этот счет.

Сохин мне подмигнул. Я же про себя подумала, что чушь это собачья. Курсанты горазды придумывать такие небылицы, что впору сказочниками становиться. Не далее как месяц назад Диана с важным видом рассказывала как Михалыч заинтересовался одной из однокурсниц в тех самых целях.

Хотя я была уверена больше чем на сто процентов, что это в принципе невозможно. Просто мать работала с его молодой второй женой, а та как бы была просто красавица и, судя по всему, там все более чем отлично.

Мать намекала мне, что поэтому и дружит с этой девушкой, хотя вообще для нее понятие дружба странное. Мол, слишком много чести для простых смертных.

Я подозревала, что вся дружба заключалась в том, что она просто не шпыняла девушку, как всех остальных. Я недавно про все это узнала, аккурат перед излиянием Дианы. Сплетни не мое. Убедилась в этом еще раз.

– Так что мы с тобой еще станцуем под бой курантов и Семин баян!

– Обматываясь мишурой командира третьей группы?

Весело улыбнулась, подмигивая Макару. Сема сзади шел на расстоянии и не слышал. Пыхтел, злился и строил из себя снова не пойми кого.

– Он прикончил его. Он эту мишуру специально выбирал под цвет чего-то там. Она сто пятьдесят рублей стоила. Даже не из «Радуги», – местный магазин низких цен.

– Сема глазом не моргнет, скажет, не его рук дело.

– Он не в курсе, но его уже спалили ребята. У нас тут, как скажет Симон…

И мы хором, не сговариваясь, процитировали нашего великого и ужасного начальника курса:

– На одном углу пернешь, на другом скажут, что обосрался…

Засмеялись. Я чуть не поскользнулась на подходе к дверям, и Макар поймал меня. Неожиданно зарделась, надеясь, что этого не видно в свете фонарей. Его рука была твердой, уверенной и приятной.

Я человек, который вообще редко когда допускает телесный контакт с другими, но тут было приятно. Неожиданно приятно, да так, что где-то внутри все затрепетало от удовольствия.

– Держись, сомневаюсь, что сейчас в травмпункте врачи хорошие. Скорее поддатые, и все такое.

Он подмигнул. Посмотрел еще странно как-то. То ли не ожидал румянец увидеть, то ли смущенная Фальцева – это то, что приводит в недоумение. В любом случае мне открыли дверь и запустили внутрь.

Мы не успели и двух шагов сделать, как на нас сразу же налетел младший офицер. Кажется, это молодой преподаватель с кафедры криминалистики. У нас они еще не вели.

– О! Вот кто нам сходит за всем. А ну-ка, парни, мотнулись по списку в магазин. Вот вам карточка, пин-код четыре единицы.

Меня тут же за руку вытащили вперед, у подошедшего Семы отобрали баян со словами:

– Так, человек-оркестр у нас отвечает за пакеты, а ты, моя милая, вперед – накрывать на стол. Ты же девочка, вот и подсоби мужикам. Нечего перед Новым годом баклуши бить.

Вот так и начался наш самый необычный наряд. Мой как минимум. Потому что я вышла в коридор и обомлела. Там стояло три стола, и мужики тащили из аудитории стулья. Они смеялись и переговаривались, улыбались.

– Товарищ курсант женского пола, чего стоим, кого стесняемся? А ну-ка вперед и с песней! Кстати о песне… Где там ходит наше новогоднее настроение?

– Товарищ майор, так пошло со списком в места не столь отдаленные! Все как вы говорили. Вот баян!

– Отлично, ставь сюда, дюже хорошо играет, я у Михалыча прям в долгу, хотя там и без моих пожеланий парень на слуху…

– Это тот самый, что из ковша выпал?

– И кому ноги откатывали!

Я на автомате поправила столы ровнее и встала истуканом. Не представляла, что делать дальше. Слушала веселых офицеров и ухмылялась. Все же все случайно. А то Макар нарассказывал.

– Что стоим как не родная? Чай второй курс уже. Как звать-то тебя, снегурочка?

Обернулась на дежурного и вылупила глаза. Тот стоял в шапке Деда Мороза, что в сочетании с густыми усами выглядело весьма солидно. Он ухмылялся, протягивая мне видавший виды кокошник с торчащими по бокам косами.

Если б своими глазами не видела, не поверила бы! Но кокошник взяла. Промямлила:

– Ника…

– Ника, давай расслабляйся, чего ты как не своя. Будем просвещать тебя в тайну новогоднего наряда с самым главным Дедом Морозом!

И он указал на фото президента и премьера. Я несмело улыбнулась. Походу, я тут вообще одна особа женского пола. Пошла поправлять стулья. В кокошнике.

Видела бы меня мать! Мы с ней как раз знатно поругались. Она считала, что я могла избежать наряда, ну а я… Я промолчала, сказав, что не хочу портить отношения на курсе, где я и так не особо в почете. Мать тогда не выдержала:

– Да на кой тебе вообще сдались эти дети? Ты там выше всех на голову. Тебе с ними и разговаривать-то не о чем! Променяла родную мать на каких-то…

Тогда я не выдержала, наговорила ей. Сказались и ПМС, и напряжение последних дней. Да все вместе! В сердцах выпалила:

– А я, может, дружить с ними хочу, встречаться, гулять. По клубам ходить! Узнать, что это такое, когда парни подкатывают. Целоваться хочу! Как все нормальные девушки моего возраста.

Мать тогда ничего не ответила. Тяжко вздохнула, словно сказанное не было для нее чем-то новым, и ушла. Только напоследок бросила:

– Не разочаруйся потом только.

И вот сейчас, с ненормальной для меня улыбкой я стояла и наблюдала, как в коридор на взлетку вваливается ошалевший Степан, Сохин уже со смехом рассказывает, что баянисту на кассе алкоголь не стали продавать.

Все так весело, по-родному и совершенно для меня непривычно. И даже Сохин рядом. Тоже родной и довольный. Как вообще можно жалеть о таком стечении обстоятельств? Я уверена, что потом буду долго вспоминать это приключение.

С этими мыслями пошла раскладывать еду и командовать. Все-таки я впервые, считай, хозяйка на празднике!