Курсанты – 2

Глава 40. Настя Маркевченко

Ой, ну все. Задолбали эти смотры. Ну сколько можно-то? Переминаясь с ноги на ногу, стояла в длиннющей шеренге из девушек четырех курсов. Пятые не трогали в этом году.

А мы рыжие, что ли? Зачем столько людей-то? Все равно на параде наша коробка самая большая будет. Как всегда. Я уже все поняла. Это как во всем известном фильме.

Каждый год девятого мая мы идем на городскую площадь Ленина участвовать в параде. Вместе с нами выделяют пару коробок из академии ФСО, коробку от ментов города. Ну и там по мелочи всякие вневедомственные, особые подразделения… Я не сильно разбиралась.

В том году мы вообще были в шоке и так и не смогли прочувствовать весь смак парада победы. В этом все гораздо веселее. Ну и Михалыч во главе как сыч смотрит. Уже двух девок развернул в наряды вне очереди за туфли неуставные.

Я в свои успела переобуться аккурат перед выходом. Терпеть их не могу. У меня все ноги в кровь от них. Человек, который создавал эту модель обуви, явно далек от маршировки и режима работы девушек в милиции.

Мне даже стоять в них сложно! Покосилась в начало строя. Там разговаривали наши Фальцева и Белозерова. Они по росту в первую шеренгу попали. Завидую!

Ну, я, конечно, не Маша с Аленой, что в последних рядах, но в серединочке. Никакого кайфа. Меня не видно, сама на ноги наступаю, да еще и мне пятки оттаптывают. Неприятно.

Мать смеялась, слушая мои возмущения, и предлагала взять освобождение в санчасти. Я знала, что она не очень любит просить за меня там. Поэтому отказалась. Походу, зря.

Подготовка к параду победы начиналась аж за полтора месяца. Сущая пытка. Еще лед не успел сойти в конце марта, как нас выгнали на тренировки. Пока сформировали коробки, пока сделали вид, что всех записали.

Мы еще в бушлатах начинали тренировки. В семь тридцать! Издевательство. И так в институт на час раньше пар приходим, так теперь еще и эти хождения.

Я так ныла недели две. Потом втянулась. Хотя наверняка роль сыграла хорошая погода. Снег растаял, светило солнышко, весна! Красота, одним словом.

Но тренировки все равно раздражали. Мы как раз сейчас стояли при очередном осмотре. Ну, то есть смотре. Перед переходом на летнюю форму одежды нам каждый год устраивали отборочные.

Ходили с линейками, проверяли, не оттянулись ли у нас шевроны за год и все такое. Хотя, судя по Семе, который опять там что-то напортачил, и крикам Михалыча, проверяли не зря.

Косяк – это судьба. Хотя нарядов вне очереди и залетов у него стало, определенно, меньше. В институте появлялись новые герои. Бойцы невидимого фронта, так сказать.

Михалыч выстроил нас всех в шеренгу. А потом заставил встать в строй. Ну хоть с краю буду. И на том спасибо. И рядом ни одной знакомой девчонки! Одни первокурсницы.

– Настюха, что приуныла?

Осипов. Я его уже по голосу узнавала. План по его осаживанию был хорош. Фальцева молодец, конечно, но на деле я не смогла воплотить это в жизнь.

Жеманничать и разводить на бабки как-то не мое. Тем более, он тут же целоваться полез! А я скорее бы язык дала себе откусить, чем призналась, что не целовалась ни разу.

Это Диана у нас опытная, Волобуева тоже. Да даже Фальцева с Аленой после бутылочки уж точно целованные! А я стеснялась как зараза.

– Вспоминаю наше свидание последнее, Осипов!

Взрыв хохота дал знать, что я попала в точку. Красавчик нахмурился, бросил на меня недовольный взгляд. Получай, нахальная морда! Нечего было меня в машине зажимать пытаться. Я, вообще-то, на первых свиданиях не целуюсь.

– Плохо же дело, раз вспомнить спустя месяц больше нечего.

– Да просто расстройство по своей яркости перебили все, что можно. Даже Михалыч не смог так уронить мое настроение.

– Артемка, тебя такая красотка динамит, а ты еще и язвишь! Признавайся, ты в пролете.

Народ снова заржал, а я зарделась. Первокурсницы поглядывали на меня как на звезду местную. Вообще-то, было приятно. Красавицей назвали. Я с горящими щеками гордо вздернула подбородок.

– Осипов, мы эту ягодку не для тебя растили! Руки прочь от нашей Настюхи. Мы ей нормального найдем парня, хотя она и сама неплохо справляется.

Волобуевой за словом в карман лезть никогда не приходилось. Спасибо, конечно, но строить из меня жрицу любви не стоило. Тем более это неправда. Скомандовали на изготовку.

Полчаса мы ходили, я выбилась из сил. Послезавтра на площади репетиция. Отец опять матюкаться будет. Там весь центр ради этого перекрывают в городе. Пробки и все такое.

А мы два часа будем мучиться на холоде. Солнце-то в апреле светит, но не греет. Фиг знает, как мы девятого будем. Побежали на пары.

Второй курс мне показался несколько легче. После отставки грымзы-то. В целом предметы еще не все перешли на специальные, и все такое. Одна логика убивала, но мать сразу сказала, чтобы я не парилась. Она решит этот вопрос.

Я бы себя в грудь кулаком била, но эту хрень не выучишь совершенно! Поэтому проглотила свои ужимки. Тем более мама рассказала, что у нас в группе ходят реально за всех просить. Просто разные люди.

Блат везде. Только кому-то пятерку надо, а кому-то тупо сдать. Осталось пережить парад победы, и все. Дальше будет проще. Наверное.

На тренировку прибыли за полтора часа аж. Холод собачий, а мы в туфлях и юбках. Я двое подштанников надела, еле ходила в них, но вот внизу от этого ногам теплее не стало.

Дождь пошел. Ну восторг. Мы стояли минут двадцать. Пока не начался лютый ливень. Детей из школ сразу убрали, а нас и эфэсошников до последнего держали.

Я задубела как собака, а когда дали команду «вольно», на негнущихся ногах побежала куда глаза глядят. Рядом с площадью стоянка была, почему-то ринулась туда. Там ресторан где-то.

Не успела и десяти шагов сделать, как меня схватили за запястье и толкнули в машину. Очухалась я уже в теплом салоне, где вовсю работала печка. Зубы стучали, я даже слова сказал не могла.

Пялилась на такого же замерзшего Осипова. Только он и так хмурый был. Я могла бы психануть и проявить гордость, да только замерзла как зараза. Хрен он меня сейчас отсюда выгонит.

Сидели грелись молча. Забавно, но больше к нему в машину никто не сел. А как же обогреть девушек с курса? Наконец Артем спросил:

– Тебя домой, расстроенная?

Запомнил. Так и хотелось ему язык показать. Да только я все еще не согрелась. Тело пока только начало потихоньку оттаивать. Я лишь кивнула, протягивая руки к печке.

Мы тронулись. Где я жила, походу, запомнил. За пятнадцать минут дороги я разомлела. Окончательно расслабилась. Наверное, после всего еще и уснуть бы могла, если бы не надо было сохранять бдительность.

Наконец-то мы остановились у моего дома. Осипов был таким же хмурым. У него, в отличие от меня, руки не тряслись. А я пальцы никак согреть не могла, и они некрасиво покраснели.

– Давай сюда, мерзлявая.

Не спрашивая меня и не давая опомниться, он выхватил мои руки и стал растирать. Едва не застонала от удовольствия. Артем усмехнулся:

– А я, дурак, целоваться лез. А надо было тебя заморозить, а потом отогреть.

Несмело улыбнулась. Обаятельный все же гад. Но врагу не сдается мой гордый «Варяг». Хотя, признаюсь, очень хотелось. Конкретно в данный момент. Как же жаль, что этот козлина на меня поспорил.

Пока я млела от удовольствия, не заметила, как заблестели глаза парня, а меня без палева так потянули на себя. Как бы сказал Симон, Маркевченко промахала вспышку справа.

Осипов наклонился и прижался к моим наверняка холодным губам. Попыталась взвизгнуть, но куда уж там! Меня как в тиски захватили. Затрепетала.

В прошлый раз я увернулась и соскочила, а тут гад продумал все до мелочей. Ка-а-ак начал целоваться! А я в растерянности еще и рот открыла, пытаясь возмутиться.

Это была главная ошибка. Потому что таким макаром я просто получила настоящий поцелуй с языком. Первый. Доигралась ты, Маркевченко. А потом… Потом я промахала не только вспышку, но и, походу, всю битву.