Курсанты – 2

Глава 17. Копылова Маша

Прислонилась к холодному стеклу лицом. Оно могло запросто отморозить мне нос. Но было как-то все равно. Потому что на душе скребли кошки.

Эйфория от начала отношений прошла, и теперь остался неприятный осадочек. Вот уже два дня Максим не выходил на связь. От девчонок я знала, что он ходил в клуб в субботу. Пил.

На мои звонки он не отвечал, на эсэмэски тоже. Аська молчала, хотя оно и понятно. Все больше переходили в контакт, писали что-то на стенах друг у друга. Одинокая слеза скатилась по щеке.

Хорошо, что девчонки, с которой я живу, тут нет сейчас. Мы с ней не особо ладим, так… нейтралитет сохраняем, так что показывать при ней свою слабость не хотелось.

Тяжелый вздох, и короткий взгляд на стол. Там, среди конспектов, лежал билет домой. Одинокий, он словно насмехался надо мной. Куда уж тут думать об экзаменах!

Хотя эта зимняя сессия далась намного легче, чем предыдущая. Ребята-старшекурсники рассказывали, что дальше пойдет еще проще. У каждого курса свои особенности.

Первый, он самый сложный и страшный. Но только потому, что ничего непонятно. Все новое, правила, система милиции, где служба неразрывно идет рука об руку с учебой.

Я усмехнулась. Меня этой самой системой чуть как катком не переехало. Но смысл вспоминать былое? За эти полтора года уже столько воды утекло. Вон, кто бы мог подумать, что от Грымзы меня спасет Волобуева. Причем с таким не самым приятным для нее эффектом.

Раньше она волновала меня, но теперь меня волнуют отношения с Максом. Потому что я влюблена, потому что до сих пор смотрю на него и дышать боюсь. Потерять боюсь. Что бросит, что уйдет и найдет себе получше, поэффектнее, покруче.

И ведь сама же виновата. Сама толкаю туда. В клубы, где можно развеяться, забыться. Без меня, в окружении баб, которые в рот заглядывают молодому крутому офицеру.

Мы уже больше полугода вместе, даже нет, год почти, а я все жмусь, как пятиклашка. Словно он меня не… А за косички дергает.

Второй курс. Еще три. Этот понятно какой. Дышать свободнее, больше знаешь, больше приспособился. И наряды уже не такие страшные, и туалеты не такие воняющие. Привыкли.

Привыкли говорить рядовой милиции, привыкли делать то, что скажут. На третьем, говорят, вообще лафа. Там же и практика еще два месяца целых. Такая простая и манящая. На местах…

Мое место отсюда далеко. Как мы будем на расстоянии? А пятый курс? Там вообще полгода! Это я что же, получается, сама заранее все о плохом думаю?

Взяла телефон. Все еще старый. Макс хотел подарить поновее, но я отказалась. Мол, зачем мне. А он обиделся. Заботу, наверное, проявить хотел. А я, как всегда, колючка.

Набирала знакомый номер. Может, она трубку и не возьмет. Все же поздно, а телефон бабуля всегда оставляет на столе на кухне. Но на этот раз все вышло иначе.

– Алло, алло, Машенька!

На душе тепло сразу стало. Моя самая большая опора после смерти родителей. Когда не стало мамы, она стоически вынесла свалившиеся на нее обязанности. Ведь отец почти всегда был на работе.

А когда не стало отца… Мне кажется, она пережила потерю сына только благодаря тому, что нужно было вытаскивать меня. И вот снова кажется, я запуталась!

– Привет, бабуль!

В телефоне было ее недовольное сопение и столько любви, что у меня снова навернулись слезы на глаза. Хотя кто знает, что было первопричиной…

– Ты там что, плачешь, что ли? Случилось, поди, что? Машенька!

Вот так всегда. Она не квохтала как бабка-наседка. Наверняка уперла руки в боки и искреннее возмущалась. Я знала, что сейчас схлопочу от нее люлей, но от этого было тепло на душе.

– Да, бабуль. Кажется, я что-то делаю не так…

И снова молчание. Она думала – думала и я, что сказать дальше. Прямых вопросов про Максима она не задавала никогда. Да я и не рассказывала. Не знаю, чего боялась, что Макс наиграется и бросит, а бабуля будет за меня переживать?

– С женихом, что ля, поругалися?

Я покраснела. Вот как она все чувствует? Моя добрая умная бабуля. Стала вертеть носком в ковре на полу. Главное, не сделать дырку от волнения.

– Поругались… А ты с чего взяла?

– Так ты давеча приехала сама не своя, счастливая и грустнявая. Я тогда даже блинов тебе твоих фирменных напекла, но не лезло в тебя. Да и звонишь ты то вся как птичка певчая, то как туман стелющийся.

Прикусила губу. Бабуля всегда изъяснялась по-своему, но я ее понимала. Понимала и то, что не могу через себя переступить и даже по телефону с ней так говорить. Не телефонный это разговор совершенно!

– Я билеты взяла, бабуль. Тридцатого приеду, тогда и поговорим.

– Одна, что ля, приедешь? Ох, Машенька, Машенька…

Нахмуривать. В голосе бабули сквозило столько эмоций. Словно я села в лужу, а сама не поняла как. Внутри заворочаться червячок сомнения и злости.

– Что? Ты же понимаешь, что о таких вещах нехорошо говорить по телефону. А Максим… Он занят просто, не может.

– Негоже так бояться любить, внученька. Негоже, как последний заяц на опушке, улепетывать в гору свою. У меня подруг престарелых полдеревни. Они мне всю плешь уже проели, но Новый год мне есть с кем встречать. Я думаю, тебе тоже, девочка. Не думала, что ты у меня такая…

Разозлилась. О чем она вообще?! Да, это страх, но он нормальный! Нормально, потеряв родителей, бояться вляпаться. Какой у меня тыл? Никакого. Сейчас как никогда понимала Алену Иванову, что чихнуть боялась лишний раз.

– Машенька, жизнь твоя сейчас. Со всеми горестями, радостями да ошибками. Ты же влюбилась, как малиновка, и бегаешь от себя. Даже мне, старушке своей, не призналась. Подумай, солнышко мое ясное, для чего ты там и что кому хочешь доказать.

А дальше она бросила трубку! Нет, она серьезно? Да у меня бабушка вообще такой кнопки, как отбой, не знает. Это как вообще называется. Сжала в пальцах старенький сотовый, и послышался хруст.

К моему ужасу, трубка развалилась прямо у меня в руках, оставляя совсем без связи. Как дурочка смотрела на нее, понимая, что теперь, если даже Максим захочет со мной связаться, не сможет. Вообще. Потому что денег на новый телефон не было, я только что бабушке отослала да билет этот дорогущий купила!

Посмотрела в окно, где отражалось мое бледное лицо. Она считает, что я трусиха. Что жизни боюсь и вообще веду себя очень странно. Но! Но… Сдулась в одно мгновение.

Наверное, она права. Наверное, в просто просираю все то, что мне дает жизнь. И ведь правда, что я тут делаю? В общежитии, когда могу жить с любимым человеком, в институте, когда искренне не понимаю, зачем следователю изучение половины того, что тут преподают. И с юридическим институтом заднюю давать сложно, и Макс…

Пошла собираться. Я не волновалась. У нас завтра последний экзамен, и у меня по нему автомат. Понятное дело, что я перестрахуюсь, но все же можно попробовать успеть доехать сегодня до вокзала. А потом… Потом как-нибудь доберусь и до квартиры Макса. Надеюсь, он мне откроет и выслушает.