Курсанты – 2

Глава 20. Вероника Фальцева

Мы сидели в кабинете Симона и слушали начинающуюся истерику Белозеровой. Как бы я ни относилась к ней, в данный момент одногруппница меня просто мастерски подбешивала.

Нас здесь было человек пятнадцать девчонок. Все местные. Собрали минут десять назад, и, как только Симон озвучил, началось:

– В смысле, среди местных только новогодние наряды?

– Давайте среди всех! Это нечестно!

– Я с родителями уезжаю заграницу, я что им сказать должна, что у меня наряд?

– Я не согласна! Пусть другие курсы дежурят!

Я закатила глаза. Не удержалась. Мать мне говорила, что такое часто будет. Мол, я старше многих этих девчонок. Выше на голову по уровню развития.

Не совсем была с ней согласна, так как уже успела понять. Кое-что меня от них отличало не в мою пользу. Выучить уголовку-то можно. И вести себя иногда разумно, а вот личной жизни от этого у меня не появилось. И по клубам меня никто не звал, да и мать бы не пустила.

Она искренне верила, что это все детский сад и пустая трата времени. Что ее дочь выше этого. Поэтому пришлось засунуть свои низменные желания глубоко внутрь. Чтобы ее не разочаровывать.

– Замолчали все!

Симону наконец-то надоело. Но он лишь хмурился, а Груша вот не выдержал и гаркнул. Я его недолюбливала. Но кто меня спрашивал? Да и заставлял его любить. Никто!

– Что разнылись. Каждый год в новогодние второй курс в наряды ходит. Живы останетесь. Или что, предлагаете иногородним сдать билеты все домой? Нам надо-то всего семь человек в наряды, а остальные в резерве!

– Но моя поездка с родителями…

– Сванцева. Скажешь даты, и так уж и быть, поставим тебя в наряд на свободное время. Так сказать, налог за выбор. Ты когда улетаешь?

– Послезавтра, – буркнула девчонка из третьей группы.

– А прилетаешь?

– Восьмого…

Груша пошел шелестеть бумажками. Очевидно искал расписание нарядов. Кажется, один из семи сейчас забронируют.

– Ну вот! Девятого вечером застудишь на КПП курсантское. Аккурат перед выходом. Все. Осталось шесть вакантных мест, поэтому…

Он взял белый тетрадный лист и стал на нем что-то писать. Я оглянулась через плечо и заметила цифровой код. С буквами. Как поняла, там были числа нарядов и резервов.

Затем замначальника курса взял ножницы и вырезал аккуратные квадратики. Довольный собой, он грозно оглядел нашу бабскую шайку.

– Белозерова, так как ты вопила громче всех, последняя тянуть будешь.

– Ну как так-то! Я, между прочим, бешеные деньги за новогоднюю вечеринку в клубе отдала! Я не могу ее пропустить.

Вечеринка. А меня ждет унылая ночь и «Голубой огонек». Салаты эти дебильные резать, которые потом три дня доедать, и никаких развлечений. Ведь Новый год семейный праздник и ни туда, ни сюда.

Мама свято блюда все традиции. И оливье, и селедку под шубой. И икру ей какой-то коллега из Мурманска по большому блату привез. Вон, в морозилке уже месяц стоит.

А я внезапно поняла, что мне так оно осточертело, что сил нет. Не хочу я дома Новый год, ведь, как мама, я свято верила, что как встретишь, так и проведешь его. И при всей любви к матери уже точно я не мечтала о домашнем празднике.

– Итак, Волобуева, старшая которая. Давай шапку.

– А чего это я?!

– Да потому что ты столько на ней спишь, что она уже в плоскую подставку превратилась. Сейчас высыплем туда наши лотерейные билеты, и доставать начнете. Новогодний розыгрыш суперприза!

Даже не засмеялся никто. Моя тезка недовольно протянула свою, напоминающую ободранную кошку шапку. Все затаились и стали возносить мольбы. По крайней мере, кто-то даже перекрестился.

Мне же было совершенно пофиг. Вот от слова совсем. Предвкушая «веселые» новогодние праздники, я никак не представляла, что делать. Вот лучше стенгазету новую слепить, чем оказаться в такой ситуации. Три дня к отпуску я выиграла, а толку-то от них? Сидеть дома в «Симс» играть?

Хоть там персонажу личную жизнь придумаю. Нарожаю детей, потом построю дом, мужик непременно изменит и свалит. Отличное развлечение для молодой девушки девятнадцати лет!

– Фальцева, ау. Не хочешь брать первой, то давай еще кто возьмет!

– А?

Я растерянно уставилась на Диану. Вместе с ней на меня смотрели почти все девчонки в классе. Напряженная тишина говорила о том, что я что-то пропустила. Увидев сбоку Грушу с протянутой шапкой, я, кажется, поняла что.

И какого такая честь?

– Бери давай, ты у нас самая крутая отличница из присутствующих, плюс все стенгазеты призовые. На моем веку такое впервые.

Груша даже улыбнулся. Я же не стала комментировать, что если бы кое-кто не лез к нам с Макаром, то выигрывать было бы проще. Цензура…

Подумала, что была бы Рада оказаться с Сохиным в наряде. Все же он молодец, и мы даже вроде как сдружились за все это время. Творчество сближает, не иначе. О другом я старалась не думать.

Пожала плечами и просто сделала шаг вперед. Опустила руку в шапку и вытащила маленькую бумажку. Развернула ее и уставилась на цифры. Восемь «р». Это означало, что я едва ли не самый понтовый вариант вытащила.

– Что там? Блин! Фальцева! Ты откуда такая везучая?

Белозерова едва ли не стонала в голос. Хотя о чем я. Стонала! В голос. Она задолбала. В клуб она идет, видите ли. Неужели не понимает, что теперь ее из принципа захотят загнать в наряд на праздничные?

Девочки сначала подходили в том порядке, как их называл Груша. Симон все больше молчал, с веселым прищуром наблюдая эту картину. Потом в какой-то момент фантазия и достижения кончились.

У нас местных от силы пара человек отметились вообще какими-то заслугами. Потом встал вопрос, что да как. Груша замялась, но тут в дело вступила бабская братия.

Переглянувшись, оставшиеся девчонки стали грозно наступать на зама. На мгновение показалось, что он даже дрогнет. Симон вообще закатил глаза. Но тут Груша сделал ход конем.

– Налетай! – И выставил вперед злосчастную шапку.

Стоит ли говорить, до девочки до меня вытаскивали исключительно резерв? Наверное, это и сыграло свою роль, а может, желание офицера увидеть настоящие женские бои. Не хватало только грязевой ванны и купальников. Ей-Богу!

М-да. Такой бойни этот класс не видывал! Девчонки с боевым сопением, ибо кричать было совсем не комильфо, ринулись вперед. Навстречу белым листкам с их судьбой на новогодние.

Я наблюдала краем глаза за тем, кто станет победителем. Хотя, как сказать, тут ни скорость, ни ловкость рук не были определяющими. Исключительно везение.

– Блин! Второе января! Я еще протрезветь…

Девчонка из второй группы осеклась, глядя на вопросительно поднятые брови Груши. Ну а что, у нас тут девочки вообще ни разу не одуванчики. Есть такие, которые ребятам фору дадут. Одни Волобуевы чего стоят.

– А мне не досталось бумажки! Значит, я свободна!

Диана довольно шарила внутри шапки, очевидно, забыв про свой последний порядковый номер. На ее лице были написаны триумф и облегчение. Мне даже забавно стало. Но, как водится, мы же учимся в институте МВД, поэтому надо быть готовой ко всему.

Диана готова не была. Потому что, когда Груша с довольным видом вытащил вперед руку и разжал ее, она побледнела. Под громовое:

– Поздравляю, Белозерова! Вам положен главный приз в виде наряда по столовой в ночь с тридцать первого на первое!

Надо было видеть ее лицо… Одногруппница открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла, и ее глаза стали наполняться слезами. Вот когда история с туалетами случилась, ее реально такая же истерика трепанула. И хоть она уже толчки натирала одной левой…

Идея пришла спонтанно. Наверное, дело было в том, что не умела я наслаждаться страданиями других. Да и Груша поступил некрасиво. Мне иногда казалось, что над детьми сотрудников он реально специально издевался.

Поэтому я просто сделала шаг вперед и взяла с его ладони бумажку, а свою положила перед ошарашенной Дианой со словами:

– Вот и порешали.

В день написания главы мы с ребятами встретились спустя 10 лет выпуска. Я еще раз взглянула на тех, с кого писались наши герои)) Оставила фото на память в телеграмм)) @zoya_anishkina