Лавка «Любовные снадобья»

Глава 40

– Огонь! – закричала Бьюти.

– Пожар! – выдохнула Лиза.

Ричард, ни слова не говоря, выскочил из еще не успевшей полностью остановиться шарабани и умчался в ночь. Нахмуренный Дамми притормозил у «Любовных снадобий». Эта окраинная улица была спокойна и тиха.

– Бьюти, осталась бы ты у Лизы! – сказал Дамми.

– Нет, отвези меня домой, ведь в той части города полыхает! – дрожащим голосом произнесла Бьюти.

– Нет, это ближе, в самом центре, кажись.

Никогда Лиза не видела Дамми таким сосредоточенно серьезным.

– Не пойду домой, – решила Лиза. – Вези меня к огню.

– Огнеборец туда побежал, он справится, – возразил Дамми.

Лиза в этом уверена не была. Зарево пожара освещало полнеба, а значит, Ричарду одному точно не совладать с огнем.

– Вези! – потребовала она, и Дамми больше спорить не стал.

Они объехали улицу, на которой стоял Лизин дом, свернули на следующую, потом еще на одну и вскоре выбрались к ратушне. По краям площади перед ней собрались толпы народу. Меж ними мелькали какие-то люди в зеленых костюмах, как у Файергарда, и кричали, требуя, чтобы народ не напирал и не лез к огню. За ратушней творилось что-то несусветное. Там полыхала часть улицы самым настоящим огнем. Черные клубы едкого до рези в глазах дыма вздымались к небу. Огромные языки пламени облизывали звезды. Другая же часть улицы полнилась разбухшим и ползущим во все стороны огневцом.

– Это ж на моей улице! – закричал Дамми и начал рваться к огню через толпы прохожих.

– Куда! – рявкнул на него один из огнеборцев.

– Там мама с папой и сестренка! – отчаянно вопил Дамми.

– В порядке они, в последний момент смогли из окна выпрыгнуть, – сказал огнеборец. – Их в лекарню отвезли.

Дамми кубарем помчался к лекарне – Бьюти не отставала. А Лиза осталась стоять на месте. Она видела мечущихся у кромки пламени огнеборцев. И если в той части улицы, где был огонь обычный, они хоть как-то отбивались от него, то с другой стороны, где разбухал огневец, дела были совсем плохи. Там Лиза увидела Ричарда и еще одного огнеборца. Они нещадно поливали жирный ярко-светящийся огневец болотной жижей. Насколько ее хватит? Лиза-то помнила, где заправлял свои тушители Ричард.

Дернув плечами, будто проснувшись от морока, Лиза вышла вперед и, лишь зыркнув зеленющими глазами на молоденького огнеборца, который попытался ей помешать, двинулась к Ричарду. Он заметил ее сразу же. Лицо его было перепачкано сажей и отчаянием:

– Мы не справимся с отцом! Тут столько огневца, что никакого болота не хватит.

Так значит, тот, второй, его отец!

– Отойдите, – сказала Лиза.

– Что ты задумала, ведьма?

Лиза и сама не знала, но зелень ее глаз вдруг заволокло дымом, и она рявкнула:

– Отойдите!

Ричард хотел было возразить, но его отец, лишь раз бросив взгляд на Лизу, коснулся плеча сына и сказал:

– Я такое уже видел. Лучше послушаемся ведьму.

Оба Файергарда отступили, но остановились сразу за Лизой, чтобы, в случае чего, вытащить колдовницу из цепких лап огневца, что не обжигал, но пожирал одежду, траву, деревья, впитывая в себя их яркость, и, переливаясь сочным разноцветьем, бух на глазах.

Лиза закрыла глаза. Она сама не знала, что собиралась делать, но чувствовала в себе силу. Разведя руки в стороны ладонями вверх, она представила себе ливень стеной, за которой ничего не видно, а еще топкое болото с зеленоватой вонючей трясиной, в которой они с Корнелией отмывали тару из-под просроченных эликсиров. Представляла и представляла. Дождь. Больная жижа. Ливень. Опрокинувшееся болото. Освежающий запах небесной воды. Смрадная вонь протухшего болота. Дождь и топь. Топь и дождь.

Очнулась Лиза от окруживших ее радостных воплей хлынувшей на площадь толпы.

– Ай да ведьма! Ай да Кортни! – веселился народ.

Лиза открыла глаза и увидела, что ни языков пламени, ни огневца больше не было. Ранее охваченная огнем часть улицы теперь стояла мокро-черная. С обуглившихся крыш капало. Кое-где вздымались в светлеющее небо струйки дыма. Ту часть улицы, где раньше властвовал обожравшийся огневец, теперь от земли и до флюгеров покрывала смрадная серо-бурая болотная грязь.

Народ веселился, выкрикивал имя Лизы, ликовал, что город удалось спасти. Лиза на едва гнущихся назад поплелась к своему дому. Она чувствовала такую смертельную усталость, что готова была упасть прямо тут и уснуть под ближайшим кустом. Однако на автопилоте добрела до своей пустой улицы, которую не коснулся ни пожар, ни людской восторг. На пороге «Любовных снадобий» Лизу ждала Корнелия.

– Совсем обессилила? – сочувственно произнесла рыжая.

– Весь рот обзевала. Спать хочу – не могу.

– Нельзя ведьме столько силушки сразу отдавать. Можно и не восстановиться.

– Главное, что город дотла не сгорел.

– Добрая ты, не в бабку, – одобрительно кивнула Корнелия.

– Пойду посплю.

Лиза, словно лунатик, поплелась наверх. Корнелия пошла за ней. И хорошо, что пошла, иначе Лиза бы упала. Она едва смогла забраться на последнюю ступеньку лестницы, как силы окончательно покинули ее. Корнелия подхватила Лизу под подмышки и проводила в спальню, помогла раздеться, укутала одеялом до самого подбородка, пощупала лоб мягкой ладонью.

– Жар, – констатировала она. – Спи, я тебе лечебного зельюшка сделаю.

Лиза, правда, этого уже не слышала, как и не помнила, что спустя час кошка к ней вернулась, всунула в губы соломинку, растрясла и заставила выпить какой-то отвар. Лиза погрузилась в тяжелый долгий сон.