Лавка «Любовные снадобья»

Глава 55

Кошачий волос, мандрагорин корень, лебеда, вероника да вербена, гвоздика да мать-и-мачеха, подорожник обыкновенный, роза северная, ржаной колос, куриная слепота, цветик-семицветик, коричный порошок да горчичный нарост, цаплино перо да ромашкина лапа, шишка кедровая, еловая, сосново-дубовая, смех павиана, слеза синицы, танцующий пион, перевернутый георгин, живокость утколапа, мертворог носохряка, горицвет, василистник, горец-гордец, укроп пахучий, фенхель живучий, белена черная, белена белая, белена старушечья, кувшинка квакушечья, душица, золотарник, анничков кустарник, – чего только не было в ингредиентах, которые Лиза нашла на полках в маленьком чулане. Еще целую охапку трав она насобирала в тот день на поле. Когда собирала, не знала Лиза, что рвала. А теперь смотрела на засушенные стебельки и яркие лепестки – и названия сами всплывали в голове.

– Что ж, пора приниматься! – закатывая рукава, проговорила Лиза.

Однако тут же она поняла: воды-то колодезной нет. Взяв обливное ведерко, Лиза вышла в сад. Еще не совсем стемнело, но серые лапы сумерек уже ползли по земле.

Колодец Лиза отыскала под когда-то раскидистым старым-престарым дубом, который рос в дальнем уголке ее придомного садика. Только теперь дуб этот стоял покореженной оглоблей, таращился в стороны сухими ветками. Лишь на самом верху зеленело несколько листиков. Сколько Лиза ни смотрела на дуб, сколько ни пыталась его в чувства привести, ничего не получалось. Видно, от настоящей старости никакое колдовье не поможет.

К колодцу Лиза подходила с опаской. В деревне, бывало, баба Прасковья ей не разрешала по воду ходить. Вот и сейчас Лиза осторожно откинула тяжелую деревянную крышку и, сделав глубокий вдох, заглянула в длинное колодезное нутро. И ничего не случилось. Оттуда Лизу обдало ледяной свежестью.

Сбоку к каменной стене крепился крюк, на котором висело ведро. Вроде не страшно. Ведро с крюка снять, отпустить, колодезную ручку крутануть, дождаться, пока ведро опуститься до воды, зачерпнет, а потом крути себе и крути, наматывай цепь на маховик, пока ведро не вытянешь. А вот дальше будет сложно. Помнила Лиза, как чуть не улетела в колодец, пытаясь ухватить тяжелое, наполненное водой ведро. Тогда сосед ее спас да полапать при спасении успел. Козел!

– Чтоб у него и правда рога выросли и козлом блеять начал! – произнесла вслух Лиза и, стащив ведро с крюка, начала крутить ручку маховика, отправляя ведро вглубь колодца.

– Надеюсь, ты не мне такое желаешь? – раздался позади насмешливый голос.

От неожиданности Лиза вскрикнула, выпустила рукоятку, а ведро отпустить забыла. Ее дернуло и тут же потянуло в темные глубины колодца. Однако чьи-то руки успели ухватить ее за талию и за ноги, вернее, чуть повыше, и резко вытянули наверх.

– Господи, да что ж ты пугаешь меня так все время! – Лиза долбанула кулачком в грудь Ричарду.

– Да что ж мне тебя постоянно спасать приходится! – тоже не остался в долгу Ричард.

– Невыносимый ты все-таки человек! – Снова треснула его Лиза.

– А ты ведьма несносная!

Ричард закрутил Лизины руки ей за спину.

– Чего ты обниматься лезешь? – насупилась Лиза.

– Я не обнимаюсь, а спасаю себя от побоев! – Вдруг засмеялся он и тут же, пока Лиза не успела сказать еще какую-нибудь ерунду, дерзко поцеловал ее в губы.

Она обмякла в его руках и отвечала на поцелуй со всем ведьминским возмущением.

– Соскучился я по тебе, ведьма, – отпуская Лизины руки и зарываясь лицом в ее непослушные волосы, признался Ричард. – День не видел, а уже соскучился.

– Впервые слышу, чтобы любимую девушку ведьмой называли, – проворчала Лиза.

– Кто сказал, что я влюблен? – отстраняясь, хитро посмотрел на Лизу Ричард.

– Я же ведьма. Ты еще и не понял, что влюбиться собрался, а я уже чувствую.

– Неужто приворожила меня? – всматриваясь в ее глаза, спросил Ричард.

– Вы же, Файергарды, без приворотов влюбляетесь.

– Как узнала?

– Иначе не ходил бы ко мне, как к себе домой, – улыбнулась Лиза. – Стекла вон в окна вставил…

– Только что мы будем с нашей любовью делать, Лиззи? – посерьезнел Ричард.

– А что с ней делать?

– Поженится-то мы не сможем.

– Ну и что, – пожала плечами Лиза. – Живут же твои родители неженатые.

– Но ты же Кортни, – горько сказал Ричард.

– Ну, Кортни. Какая разница? Я такая же, как все.

– А твоя бабка была другого мнения.

– Ее проблемы, – пожала плечами Лиза. – К тому же я уверена, что все это ерунда.

– Что – ерунда?

– То, что вас, Файергардов, приворожить нельзя.

– Не ерунда это. Никто никогда не мог. Заклятие на нас древнее.

– А я приворожу, – упрямо вздернула подбородок Лиза.

– Дурная ты ведьма, Лиззи, – покачал головой Ричард. – Я же и так в тебя влюблен, какой еще приворот?

– Тот, что снимет несуществующее Файергардово заклятие и позволит нам пожениться.

– Ты мне предложение делаешь? – захохотал Ричард. – Я-то ведь тебе еще не делал!

– Какой же ты против…

Договорить Лиза не смогла, потому что Ричард закрыл ей рот поцелуем, а она снова подумала: «Приворожу. Вот сейчас нацелуемся вволю, Ричард мне воды зачерпнет в колодце, и я сварю свое первое зелье – для него».

Так и произошло. Целоваться они закончили, когда совсем стемнело. Ричард натаскал Лизе воды из колодца, удивился висевшему над кухонным столом огневцу в стеклянном шаре, снова поцеловал на прощание и ушел, обещав утром заглянуть, принести Лизе свежих булочек к завтраку, а Лиза принялась варить зелье.

– Все же что любовь с людьми делает, – бормотала себе под нос Лиза. – Файергард вон сдался, влюбился, послушный стал: и спасает меня, и целует, и обнимает, и прижимает, и воду носит, и кофе в постель, и булочки, и стекла в окна. Не Файергард – золото! А я ведь хотела чисто ради эксперимента. И что в итоге? Сама втрескалась. А снадобья любовного не было ведь.

Вот так бормоча и напевая все свои мысли вслух, Лиза толкла в ступке душистые травы да искрящиеся благоуханием цветы. Толкла-толкла да поняла, что не нужно ей никакое приворотное зелье, а нужно другое: снимающее древнее заклятье. Чтобы, начиная с Ричарда, все Файергарды могли влюбляться, в кого хотят, и жениться, на ком хотят. И чтобы не было между возлюбленными никаких преград, дурацких принципов, непреодолимых заклятий.

Лиза поставила горшочек в печь, чтобы бурлило снадобье на медленном огне семеро суток. Ни днем больше, ни днем меньше.