Лекарь для проклятого дракона

Глава 43. Дракон

Мне даже плевать было, что там с рукой! Главное, чтобы она очнулась…

— Грейс… - позвал я, видя, как ее веки дрогнули.

Мой взгляд медленно скользил от её пересохших губ к шее, где пульсирует жилка. Я не хочу будить её — я хочу запомнить каждую черту живой женщины, а не «вещи для исцеления».

— Грейс, - прошептал я ее имя. Хотя я клялся, что никогда его не произнесу. Подушки. Сюда… На всякий случай… И матрас…

Я поднес ладонь к её губам — проверяя, дышит ли она. И в этот момент я почувствовал, как её выдох щекочет его кожу. Я закрыл глаза. На секунду. Как будто впитывал её жизнь. Как она впитывала мою боль.

Я знал. Если она очнётся на этом проклятом ковре, то решит, что я оставил её там умирать. А я… Я не оставляю тех, кто берёт мою боль на себя.

Даже если это — грязная служанка.

Особенно если это — грязная служанка. Поэтому, несмотря на боль в руке, я держал ее. И мне казалось, что моя боль стоит того, чтобы на мгновенье она была просто рядом. Почти моей.

Внезапно она быстро и тяжело задышала, а ее веки открылись. Несколько мгновений я смотрел на ее мутный взгляд, бережно стирая кровь с ее виска.

Она попыталась встать — и согнулась, прижимая ладонь к животу. В уголке рта — не только тьма, но и кровь. Её пальцы дрожали не от слабости, а оттого, что внутри всё горело, будто яд превратился в пламя.

«Мне уже лучше», — прошептала она, но голос был хриплым.

Ее взгляд замер на моем лице. А я опомнился. Только сейчас. Только в тот момент, когда она на меня посмотрела.

Она попыталась встать, и ей это удалось. “Куда ты?”, - задыхался дракон, когда она стояла передо мной, держась за стол.

Я почувствовал, как сам сжимаю свое сердце, словно пытаясь удержать его от безумия.

Я посмотрел на свою руку, видя не островок, а целый остров. Одна из граней даже коснулась пальцев. И это было чудом. Но какой ценой?

Гордость требовала оправдаться! Она считала постыдным, что я держал ее на руках, словно кроме нее ничего не осталось в этом мире. Что я прижимал ее к себе.

— Вы назвали меня по имени? - прошептала она.

В горле застрял ком — не из слов, а из всего, что я похоронил в себе пять лет назад.

“Да. Назвал… “, - пронеслось в голове, растекаясь сладостью. “Грейс…”.

— С чего ты решила? - резко спросил я насмешливо, глядя в ее глаза.

— Я слышала, - прошептала она. А тьма еще сочилась из ее губ. Немного, но сочилась. - Вы говорили “Грейс”...

Почему она настаивает на этом? Сейчас мне казалось, что она видит меня насквозь. И я устыдился своего порыва, своих чувств.

— Грейс? Это твое имя? Я думал, это звук, который издаёт крыса, когда её прижимают к полу. Но, видимо, в твоём случае — это имя. Я не знаю, что тебе померещилось, - я не узнавал своего голоса. Он звучал холодно и жестоко. — Но я не звал тебя по имени. С чего мне его вообще знать? Ты — просто инструмент. Полезная вещь. Не более…

“Зачем? Зачем я это говорю?”, - я задыхался внутри, чувствуя, как желание и нежность сжимают мое сердце. Мои глаза затуманивались желанием, которое я никак не мог побороть.

Я видел, как мои слова разрушают все. Но я понимал, что если не разрушить все, я повторю судьбу отца. А я сильнее его. Он никогда не жил с болью, которая длилась десятилетия. А я жил. Он никогда не хоронил жену и сына. А я хоронил.

Я встал с кресла, хотя мысленно рычал себе: “Сядь! Чего вскочил?!”. Но я знал ответ. Я хотел быть ближе к ней. Хотел вдыхать запах ее волос, ее кожи.

— Но я слышала! - упрямо произнесла она. И в глазах снова не покорность, а вызов.

— Ты слышала голос в голове? Поздравляю, теперь у тебя не только дар, но и галлюцинации. Скоро начнёшь видеть, как я тебе цветы дарю и стихи читаю, - рассмеялся я.

И в ту же минуту мое лицо стало серьезным.

— Запомни. Ты — инструмент! - произнес я, словно пытаясь этими словами, словно лезвием разрезать невидимую нить, связывающую меня и ее. Она ее тоже чувствует. Я вижу это. Иначе бы не задавала такие вопросы. — Не человек. Не личность. Ты — инструмент!