Лекарь для проклятого дракона

Глава 66

Он закрыл глаза. И в этот момент его рука стала мягкой.

Пальцы скользнули по моей шее с обжигающей нежностью.

И от этого прикосновения по всему телу прокатилась волна жара.

Я почувствовала, как мне стало тяжелее делать вдох, как между дрожащих ног разлилось приятное болезненное тепло, как сердце бьётся не от страха, а от желания — желания, которое я не имею права испытывать.

— Служанка ведь не может быть такой красивой, — произнёс он, и в его голосе была горечь. — Не может. Может быть хорошенькой, миленькой… Но не такой, что, когда смотришь на неё, забываешь, зачем живёшь…

Он снова сглотнул. Его рука скользнула ниже — по ключице, по груди, по рёбрам.

Каждое прикосновение жгло, как поцелуй.

И я захотела этого. Хоть и ненавидела себя за это.

— У неё не может быть такой соблазнительной фигуры… Таких красивых рук… Тонкой шеи… Она не может смотреть так, как смотришь ты… — Его голос стал хриплым, почти интимным. — Они все одинаковые… Как под копирку. А ты — другая.

Несколько секунд его взгляд, словно опьянённый, смотрел на меня. Его губы приоткрылись.

— Они все одинаковые… В какой дом ни приди, — усмехнулся он. — Как под копирку. Да, господин. Нет, госпожа… Сейчас, госпожа… А ты другая…

Его пальцы снова вернулись к моей шее. Теперь они гладили мою шею, впиваясь так, словно каждое прикосновение приносит ему удовольствие.

— И ты это знаешь. Да, я не могу забыть, что ты убила ребенка… Но я не могу противиться тебе… И знаешь, как это больно? — прошептал он. — И ты знаешь, что я хочу тебя так, что начинаю делать глупости…

От этих слов меня бросило в жар.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, как живот сжался, как внутри всё перевернулось.

Это было не просто желание. Это было признание связи — тёмной, опасной, обречённой.

И я отвечала на неё всем телом.

— Теперь я понимаю моего отца, — продолжил он, и в его голосе зазвучала боль. — Он тоже решил бросить нас ради горничной… Ради какой-то горничной… Представляешь?

Его рука сжалась на моём горле.

Я чувствовала, как его пальцы дрожат — не от силы, а от страха. Страха перед тем, что он не может остановиться.

— Мне кажется, что проклятие не в руке! — выдохнул он. — А в горничных! Вот оно — настоящее семейное проклятие! Не рука… Нет. Рука — это пустяки…

Его бёдра подались ближе, а я чувствовала, как расстояние между нами сокращается.

— И ведь по-хорошему бы тебя выгнать отсюда. А еще лучше убить. Чтобы знать, что никогда в жизни не видеть твои глаза… Не выставлять себя посмешищем…

Я услышала горький смех. Асманд опустил голову, а его плечи сотрясались.

— Но ведь согласись, смешно получилось? Да? — усмехнулся он, глядя мне в глаза. И теперь его взгляд был затуманен поволокой нежности. — Танец хозяев. Будущих мужа и жены, и тут я вижу, как какая-то тварь пытается залезть тебе под юбку… Такое и придумать сложно…

Он умолк. Но взгляд не отводил.

— Ненавижу тебя, — прошептал он, а его губы коснулись моих, раздвигая их мягким медленным поцелуем.

На секунду он отстранился, но так, что я вдыхала ртом его дыхание.

— За то, что не могу удержаться… Ты ведь тоже себя ненавидишь за это? — прошептал он, а его здоровая рука легла мне на талию. — Скажи, что ненавидишь…