Я наконец-то слезла с его колен. Неуклюже, словно впервые ступаю на пол.
— Ложись спать! - послышался приказ.
Он встал, взял вещи и направился в спальню.
Я осторожно прилегла на диванчик, подкладывая подушку под голову. Здесь было непривычно мягко, но прохладно, поэтому я постаралась собраться в кучку. Свет уже не горел, зато горел камин. Здесь было намного теплее, чем там, наверху.
Не то из-за тьмы, которая с тихим кашлем покидала меня, не то из-за нервов, я лежала и покашливала в подушку, стараясь не шуметь.
Я старалась не думать. Старалась сделать вид, что ничего не было. Но тело словно сошло с ума.
“Спи уже!” - с раздражением приказала я себе.
Обняв себя обеими руками, я сумела задремать. Уже сквозь дрему я почувствовала, как меня накрывает что-то теплое. Мягкое. Я почувствовала на себе тяжесть одеяла.
Он не сказал ни слова. Просто накрыл меня своим одеялом — тем, что лежало у него в спальне.
И в этом жесте было больше нежности, чем во всех его приказах вместе взятых.
Я втянула запах глубже — и впервые за долгое время почувствовала: я не одна.
Проснулась я, когда на часах было почти четыре часа дня. “Ого!” - вздохнула я, вспоминая, что в последний раз спала так долго после нескольких дежурств подряд, когда в глаза впору было вставлять спички, а при мысли об еще одной кружечке кофе почки начинали стонать и протестовать.
В комнату заглянула Гретта. Я так обрадовалась, увидев ее живой.
— Ой, да что со мной будет! Ну посидела, померзла! - заметила она. — Поверь, это еще не самое страшное! Вот твой завтрак.
Она поставила поднос на стол, а я бросила тревожный взгляд в сторону спальни.
— Да нет там никого! Не бойся! - усмехнулась Гретта. — Все готовятся к званому ужину. Он будет через два часа. Но что эти два часа! Эх, я званые ужины. Столько всего остается. Прямо пир! А еще хорошо, если кто-то что-то потеряет и не вспомнит! Моя мать, которая тоже была горничной, однажды нашла брошку! Ждала, ждала, когда кто-то будет ее искать, а потом оставила себе. Они же богатые. Что для них та брошка! Тьфу и всё! Правда, нам пришлось ее потом продать, когда совсем голодно было! Мы три месяца на нее жили и не тужили…
Она улыбнулась.
— А я смотрю, ты герцогу нравишься, - заметила Гретта.
Она замолчала, потом тихо добавила:
— Только не говори ему, что я это сказала. А то голову открутит.
Я покраснела, чувствуя, словно ее слова задели меня за живое.
— Да ладно тебе, чего уж краснеть! И такое в жизни бывает, - заметила Гретта. — Я вон тоже по молодости думала, встречу какого-нибудь барона на званом ужине, когда буду закуски разносить… Влюбится он в меня и… А потом поняла. Богатые они к богатым тянутся. Деньги к деньгам. Я хоть порадовалась сегодня. Платье восстановили…
— А ты же вроде бы ее горничной должна быть? - спросила я.
— Там уже другая! Не переживай, - заметила Гретта. - Там пока Мария. Ой, хоть наряды посмотрю… Люблю я это дело…
— А Шарлин брала тебя за руку? — прошептала я.
Гретта замерла. На мгновение её глаза стали… пустыми. Как будто за радужкой никого не было.
— Ну да… вроде бы… — ответила она, и голос зазвучал неестественно ровно, будто кто-то говорил за неё.
— Ничего, — быстро сказала я, чувствуя, как по спине пробежал холод.
Она не помнила. Потому что магия стёрла это. Наверное, и у меня она тоже должна была стереть все воспоминания. Я вспомнила, как удивлялся дворецкий. Он был уверен, что не отдавал приказа. И его глаза были такими же пустыми.
Тогда почему магия не подействовала на меня? Почему я все помню? Или дело в моем даре? Может, это он всему виной?
— Да я вообще мало что помню! Не знаю, что на меня нашло! - заметила Гретта.
— А если я тебе скажу, что то, что с тобой случилось, случалось и с другими? - прошептала я. — И что всему виной прикосновение… Какая-то магия! Я… я не знаю, что за магия, но… вчера она хотела со мной поговорить. Вывести на откровенность… И… ты просто понаблюдай. От ее пальцев идет золотое сияние…
— Думаешь? - спросила Гретта полушепотом. — Думаешь, она околдовывать умеет?
— Возможно, - сглотнула я. — Так что будь осторожна. И не позволяй ей себя касаться.
— А платье зачем? Я же помню, с каким восторгом она на него смотрела! - спросила Гретта, сминая в руках передник. — Зачем ей платье уродовать?
— Вот этого я не знаю, - вздохнула я. — Но ты не могла бы попроситься к ней обратно?
— Зачем? - сглотнула Гретта.
— Чтобы выяснить. А то неизвестно, чем это все обернется! - заметила я. — Гретточка, милая… Ну пожалуйста…
— Ну ты и прыткая! - фыркнула Гретта. — Ладно, посмотрим!
Она нехотя подошла к камину и погрела руки, а потом направилась на выход.
Я поела, как вдруг услышала, что где-то заиграла музыка. Званый ужин начался. В доме тут же стало шумно. Где-то под окнами слышался звук карет. А я смотрела на роскошные платья, в которых выходят дамы. Да, Гретта права. Они сверкали так, что потеря брошки - это так, пустячок.
В дверях появилась Гретта.
— Мне нужна будет твоя помощь...