Лекарь для проклятого дракона

Глава 45

Я чувствовала, как каждое жесткое слово впивается в душу. Но глаза. В его глазах не было жестокости. И это выглядело странным.

Я сглотнула, когда он сравнил имя, которое мне нравилось, с крысиным писком под сапогом. Зачем? Зачем он так делает?

Грейс… Кажется, оно означает «благодать». Слово, что звучало как шёпот надежды. А он превратил его в насмешку.

— Ты инструмент! — слышала я, но глаза впивались в меня с какой-то одержимой жадностью. Они шептали мне другое. Не то, что произносили его губы, кривясь от яда.

Внутри меня что-то лопнуло — не от боли, нет. От обиды, да, но больше от ярости. Я — не тряпка, которую он может выжать и выбросить. Я — человек, который высасывает его боль, как яд из раны, и платит за это собственной жизнью. А он называет меня инструментом? Как будто я — щётка для каминов, а не женщина, чьи губы только что спасали его от его собственного яда!

Я вышла в коридор. Глаз дёрнулся.

«Ой, простите! Я забыла: слугам положено только думать мысленно, а не вслух. Особенно если эти мысли касаются того, что их господин — не бог, а всего лишь мужчина с испорченной рукой и ещё более испорченным характером!» — пронеслось в голове.

Крыса. Он сравнил меня с крысиным писком. И это сравнение было омерзительным. Хоть бы капелька благодарности! Хоть доброе слово! Я плачу болью за его исцеление, а он сравнивает меня с крысой!

Я шла по коридору, как вдруг услышала крики. Такие громкие, что я ускорила шаг. Что-то случилось?

Толпа слуг уже застыла возле комнаты с платьем.

— Гретта! Как ты могла! — задыхался от ужаса дворецкий.

Я растолкала сбежавшихся на шум, как вдруг увидела Гретту. Она стояла посреди комнаты, в ее взгляде было столько ужаса, словно она увидела монстра. В ее руках были ножницы.

Она тяжело дышала, прижимая руку к своим губам. Я посмотрела ей за спину и поняла, почему.

Платье… То самое роскошное свадебное платье, которое шили несколько месяцев, было разодрано и изрезано так, что его с трудом можно было узнать. Клочки платья валялись на ковре. Вместе с остатками роскошной вышивки…

Шёлк лежал на ковре, как содранная кожа. Жемчужины вышивки рассыпались по полу, блестя, как слёзы светлой богини, которая видела тьму. От одного вида этого хаоса у меня заныли зубы — будто я сама чувствовала, как ножницы рвали ткань, как будто это были мои руки.

— Гретта, — произнёс дворецкий, сглатывая, потому что ему было страшно.

Я услышала голос Шарлин.

— Что случилось? — прошептала она, а слуги расступились. В одно мгновенье ее красивое лицо побледнело, а она прижала руки к лицу, глядя на остатки свадебной роскоши.

— Это не я… — сглотнула Гретта. — Клянусь! Я двадцать пять лет служила верой и правдой! И ни одной провинности! Это… это не я!

Лакеи подхватили Шарлин и вынесли из комнаты. «Воды! Срочно воды!» — кричал кто-то в коридоре. — «Госпоже плохо!»

Дворецкий смотрел на Гретту, а потом опустил глаза на ножницы в ее руках.

— Ну да! Разумеется, это не ты! — заметил он. — Позовите герцога!

— Не надо! Не надо! — зарыдала Гретта, а я понимала, что это не она… Точнее, может быть, это сделала она, но не по своей воле! Так же, как и я, подчиняясь какой-то магии! И ее вины в этом нет!