Лекарь для проклятого дракона

Глава 67

Я понимала, что нужно сопротивляться. Но не могла.

— Я ненави… — прошептала я, но тут же в мои губы впился поцелуй, не дав мне договорить.

Он не целовал, он убивал.

Его поцелуй врывался в мою душу, как клинок в плоть, как приговор, вынесенный без суда. Его рот был жестоким, почти грубым, но в этой жестокости — отчаяние. Не страсть. Не желание. Мольба. Мольба, которую он не мог произнести вслух, поэтому впивался в меня зубами, языком, дыханием, будто пытался вырвать из моих губ ту единственную правду, которую мы оба боялись признать.

Его пальцы впились в мою шею — не чтобы задушить, а чтобы удержать. Чтобы я не ускользнула, не исчезла, не превратилась в пепел, как те воспоминания, которые он так долго хоронил. Я чувствовала, как его сердце бьётся — не в груди, а прямо в моём горле, под его ладонью, будто хочет вырваться и вложить себе в руки.

— Заткнись, — прошептал Асманд, оторвавшись от моих губ. Его дыхание обжигало кожу, глаза горели — золотой ад и ледяной ад в одном взгляде. — Замолчи… Умоляю…

И тогда он снова прижался ко мне.

А как мужчина, который только что потерял последнюю опору в этом мире и цепляется за единственное, что ещё дышит рядом.

Его поцелуй стал медленным. Глубоким. Болезненным, словно он сам себя загоняет в ад. И уже не может остановиться.

Он не требовал — он наказывал, просил, умолял. Каждое движение языка, каждый вдох сквозь мои губы, каждый дрожащий выдох на мою щеку — всё заставляло мое тело сгорать от невыносимого желания.

Его рука скользнула вниз, к моей талии, и прижала меня так, что я почувствовала — он дрожит. Его пальцы срывали с меня передник, бросая его на пол. Белый, накрахмаленный передник упал на пол и был смят сапогом.

Я простонала, потому что впервые в жизнь хотела его. Хотела боль. Его тьму. Его имя на своих губах. Его руки на своей коже. Его дыхание в своих лёгких.

Меня взяли на руки и отнесли на кровать. Рубашка упала на пол, пряжка штанов щелкнула, а я почувствовала, как моя юбка ползет наверх. Прикосновение его кожи, его горячего тела, его искалеченной проклятьем руки, которая сейчас гладила меня, всё это казалось сном.

Я знала, что ему больно ею двигать. Что он избегал лишних движений. Но сейчас она двигалась по моему телу, а я понимала, что на этот раз желание сильнее боли.

Оно сильнее всего на свете.

Он зубами вцепился в ткань моего платья, словно животное, разрывая воротник.

А потом дрожащим от возбуждения дыханием скользил по моей шее, моей груди. На мгновенье я увидела, как на его руках появились когти. Они рвали ткань, платье с хрустом наслаждения, а я понимала — это конец. Конец моей прежней жизни. Конец моей свободы. Конец всего, что было до него.

И тут я почувствовала, как его рука скользнула вниз.

Я вдруг ахнула от боли — острой, сладкой, почти священной — почувствовав его прикосновение.

Мои пальцы сами впились в его плечи, а я чувствовала, как мои губы сами скользят по его коже. Тьма проклятия впивалась в меня болью, но я чувствовала, как её вытесняет сладкая боль — та, что рождается там, где заканчивается страх и начинается принятие.

Мои руки дрожали, когда он скользил языком по моей шее, заставляя меня задыхаться от каждого его движения.

Я не чувствовала ничего, кроме него. В голове билась одна только мысль: «Глубже. Сильнее».

И он словно чувствовал меня. Его движения стали резче, грубее. Словно он вымещал на мне всю боль, всю ярость, всё желание, которое должен был сдерживать всё это время.

— Ещё… ещё… — билось внутри меня, когда я слышала его глухое стон-рычание — словно он зверь, который терзает моё тело.

— Потерпи, потерпи, моя сладкая, — шептал он мне, а мне казалось, что нас что-то связывает вместе, словно что-то древнее, непостижимое. Колдовство на уровне инстинкта. Цепи, которые намертво соединяют души.

— Я просто не могу… Я больше не могу без тебя… — услышала я шепот в его поцелуе.

В это мгновенье я почувствовала, как моё тело сжимается, как мир рушится,

как душа разрывается пополам — одна часть — в страхе, вторая — в экстазе.

А потом — взрыв.

Не свет. Не тьма.

А он.

Только он.

Его имя, вырванное из моих губ, как молитва.

Его имя, выдохнутое, как последний вздох перед смертью.

Его имя — мой приговор.

— Асманд, — прошептала я, чувствуя, как сжимает меня до дрожи в руках и замирает. Во мне.

Его мучительный стон нарушил тишину спальни.

Он, тяжело дыша, склонился к моим пересохшим губам.

— Ты… всё… для меня… — прошептал он. — Что бы ты ни сделала, я найду тебе оправдание… Что бы ты ни натворила, я сначала убью, того, кто осмелится… прикоснуться к тебе, а потом мы поговорим…

Он не отпустил. Просто прижал мою голову к своей груди.

— Зачем ты… — прошептал он, вдыхая запах моих волос. — За что ты мне? Ты понимаешь, что после этого всё изменится… Я сегодня потерял всё… Уважение… Честь… Возможно, даже невесту… Но я нашел тебя…

Он попытался накрыть меня одеялом, как вдруг замер… На одеяле была кровь.