Личная ассистентка босса

Глава 10

Мира

Поразительно, но всё проходит гладко. Мне удаётся взять себя в руки и сосредоточиться на работе, откинув все свои переживания. Калинин, когда возвращается на своё место в самолёте, делает вид, что ничего не произошло. Будто ни я сидела у него на коленях пятью минутами ранее и елозила ягодицами по напряжённым бёдрам. Его собранности и отстранённость помогают и мне собраться.

Наша встреча с китайцами проходит более чем хорошо. Господина Цянь Хэ со своей дочерью и будущим зятем, Луо Ли, приедут к нам для второго раунда переговоров, после которого наши кампании примут окончательное решение.

Вечером нас ждёт ужин на самом высоком здании города. В чемодане, который Роман оставляет в моём номере, я нахожу красивое красное платье и косметику. Крашусь, выпрямляю волосы и облачаюсь в платье. Окидываю отражение в зеркале взглядом и не узнаю себя.

Платья, которые мне подобрали, подчёркивают фигуру. Делают меня статной и элегантной. Я никогда не экономила на одежде, но выбирала платья со скромным фасоном, чтобы не обтягивали и ничего не подчёркивали. Хотя порой был соблазн. Порой до боли в груди сильно хотелось надеть что-то более смелое, чтобы Степан посмотрел на меня другими глазами.

В дверь стучат, я открываю её и застываю, глядя на Калинина. Он сегодня одет проще, чем обычно. В чёрную рубашку, подчёркивающую широкую грудную клетку и крепкий торс. Брюки подчёркивают длинные мускулистые ноги. И мне хочется попросить его развернуться ко мне спиной, чтобы иметь возможность посмотреть на его крепкие ягодицы.

— Здравствуйте, — шепчу, бегая глазами по коридору.

— Здравствуй, — тихо отвечает Степан. — Готова?

Я киваю. Мужчина протягивает мне руку, и мне не остаётся ничего другого, как вложить в неё ладонь. Мужчина проводит большим пальцем по моему запястью и подрагивающим пальцам. Мы идём по длинным коридорам, поднимаемся на лифте, оказываемся на крыше. Я задыхаюсь от красоты ночного города, приветливо мигающего огнями. Подхожу к краю, обхватываю себя руками за плечи, когда порыв ветра заставляет поёжиться.

На плечи опускается пиджак, хранящий чужое тепло. Всего на мгновение меня посещает мысль о том, что это Калинин. Но я вовремя вспоминаю, что он сегодня без пиджака. Да и запах, который исходит от ткани, ему не принадлежит.

— Малышка, можно поговорить? — голос Антона тихий и вкрадчивый раздаётся над самым ухом.

Я вздрагиваю и хочу отвернуться, но мужчина крепче сжимает мои плечи, поглаживает их большими пальцами.

— Антон, я ведь всё сказала, — говорю тихо, вновь дёргаясь и пытаясь отстраниться.

— Я знаю, любимая. Я знаю, — мужчина подаётся вперёд и прижимается губами к моему виску, а торсом к спине.

— Я не любимая, Антон. Лере будешь говорить о своей любви. Если, конечно, она единственная, с кем ты был.

— Милая, послушай меня, пожалуйста, — Антон снова прижимается губами к моему виску и трётся носом, — я виноват. Безумно виноват перед тобой. И знаю, что меня никак нельзя оправдать. Но я люблю тебя. Безумно сильно люблю. Я представить не могу, как буду без тебя дальше.

— Антон, послушай меня, пожалуйста, — говорю твёрдо, но мужчина меня перебивает:

— Прошу, дай мне закончить! С Лерой это вышло совершенно случайно. Мы с ней хотели обсудить тебе подарок на медовый месяц и… Бес меня попутал, малыш, — Антон шепчет быстро, явно боясь, что я его перебью. — Я не люблю её. Никого не люблю кроме тебя.

— Антон, я тебя не люблю, — говорю твёрдо.

— Я понимаю. Знаю, что ты сейчас злишься, ненавидишь меня. Но дай мне второй шанс, милая. Прошу тебя. Я всё смогу исправить. Я смогу доказать, что это была ошибка, которая точно не повторится. Просто не гони меня, — Антон разворачивает меня за плечи к себе и смотрит в глаза щенячьим взглядом.

— Нет, Антон. Ничего не получится, — я поднимаю руку и касаюсь ладонью его щеки, грустно улыбаясь. — Я тоже виновата перед тобой. И тоже соврала тебе.

— В чём?

— Я не любила тебя. И ты мне даже не нравился, когда ты позвал меня на свидание. Чувства к тебе я выдумала, чтобы не чувствовать, что со мной что-то не так. На меня слишком сильно давили — мама, Лера, папа и ты. Ты предлагал, а я соглашалась, потому что слишком сильно боялась обидеть и причинить боль.

— А сейчас уже не боишься? — спрашивает срывающимся голосом, в котором сквозит боль.

Я смотрю в лицо Антона и понимаю, что он мог бы стать хорошим другом, товарищем, но никак не мужем. Не моим. Он просто не мой человек.

— Нет. Сейчас уже не боюсь. Ты же мне боль причинил. Да и слишком сильно я постоянно пекусь о других, забывая о себе.

— У меня нет ни единого шанса? — спрашивает с грустной улыбкой.

— Нет, — я качаю головой.

— Ладно. Я понял, — Антон кивает и убирает пальцы с моих плеч. — Я пойду.

Уже разворачивается, но замирает. Впивается острым взглядом в моё лицо.

— Скажи, а ты с Калининым спишь?

— Что за бред ты говоришь? Это тебе Лера наплела?

— Я сам не слепой, Мира. Ты к нему срываешься в любую минуту. Сколько свидание он сорвал нам. И на свадьбу даже припёрся. И ты ещё в этих платьях, которые стоят больше, чем зарплата многих за месяц. Твоя мать никогда бы не позволила столько потратить.

— То есть, ты полагаешь, что я сплю со своим начальником за дорогие платья? — уточняю вкрадчиво.

— Я… — Антон не договаривает, потому что его прерывает хлёсткая пощёчина, которую я ему отвешиваю.

— Иди. В. Задницу.

Я стягиваю с плеч пиджак Антона и швыряю ему в руки. Меня колотит от негодования и злости. Изменил мне, ещё и меня пытается очернить.

— Мирослава Юрьевна, — передо мной вырастает Соболев и одаривает обаятельной улыбкой, — можно пригласить Вас на танец?

— Роман, извините, но я сейчас не настроена на танцы, — мой голос всё ещё звенит от ярости.

— Тогда, выпейте со мной вина, — мужчина протягивает мне бокал, который забрал у проходящей мимо официантки.

— Я не пью.

— Может, Вы расскажете мне, что случилось, а я помогу, если чем-то смогу, — Соболев улыбается ещё шире, сверкая серыми глазами.

— Роман, — я устало выдыхаю и пальцами давлю на переносицу, — я очень устала. Позвольте я уйду.

— Я провожу Вас до номера, чтобы Вы не заблудились.

— Роман… Ладно, только я сразу предупреждаю, на кофе я звать не буду. Вчера я ушла со своей свадьбы, а сегодня был очень тяжёлый день.

— Я ни на что такое не намекал. Позвольте, — сгибает руку в локте и подставляет мне, предлагая опереться.

— Смирнова, Вы уже уходите? — голосом Калинина можно замораживать.

Я оборачиваюсь на начальника, который держит в руке бокал и смотрит на мои пальцы на сгибе локтя Ромы.

— Да. Я очень устала. Или моё присутствие на этом вечере необходимость?

— Роман Дмитриевич, Вы можете быть свободны, — нетерпящим возражений голосом говорит Степан.

— Простите, Мирослава Олеговна, — мужчина сжимает мои пальцы и исчезает в толпе.

— Я думал, что этот вечер поможет Вам расслабиться, — Калинин неторопливым крадущимся шагом подходит ко мне.

— К сожалению, у меня разболелась голова, — ни капли не лукавлю я. — Я хотела прилечь.

— С Соболевым? — спрашивает с колючей насмешкой Степан.

— Вас может касаться многое, но уж точно не то, с кем я буду находиться в постели, Степан Александрович, — я сжимаю кулаки и делаю шаг к боссу. — Обсуждение моей личной жизни в договоре не было прописано. Мои рабочие часы на сегодня закончились, поэтому позвольте мне самой решать, как и где проводить этот вечер.

Я выхватываю из пальцев мужчины стакан, залпом опрокидываю его в себя и тут же начинаю кашлять и заливаться слезами.

— Глупышка, — слышится насмешливый шёпот.

Степан рукой поглаживает меня по спине и протягивает мне платок. Я стираю слёзы и пытаюсь отдышаться. Какая же гадость! Калинин куда-то меня ведёт, но из-за слёз, собирающихся в уголках глаз, я не вижу дороги. Немного прихожу в себя, когда лифт останавливается на нашем этаже. В полном молчании Калинин доводит меня до моего номера и скрывается в своём, не проронив ни слова.

А я, оказавшись в своих апартаментах, со стоном отчаяния падаю на кровать. Господи! Какая же я непроходимая идиотка! Как теперь смотреть ему в глаза? За этот день я умудрилась натворить столько, сколько за полгода работы на него не набралось бы. Минут пять не могу найти себе места. В итоге я поднимаюсь с кровати и выхожу из номера. Стучу в дверь в номер Степана, но он открывает не сразу. А когда распахивает, мне приходится глотать слюни и ловить свою отвисшую челюсть.

Калинин стоит в одном полотенце. Волосы влажные и растрёпанные, торчат в разные стороны, а по груди скатываются капли воды, очерчивая идеальные кубики пресса. Мой взгляд скользит по косым мышцам живота и тёмной дорожке волос, теряющейся под тканью полотенца. Мамочки! У меня пальцы ломить начинает от желания провести пальцами по загорелой коже, чувствуя рельеф. Делаю шаг вперёд, а потом — два назад.

— Что-то случилось, Мира? — спрашивает тихо Степан.

То, как нежно он произносит моё имя, выбивает почву из-под ног. Я смотрю в тёплые глаза мужчины и тяжело сглатываю.

— Нет. Всё в порядке, — говорю тихо, отводя взгляд от Калинина. — Я просто хотела извиниться за своё поведение. Вчерашняя сорвавшаяся свадьба выбила меня из колеи. Степан Александрович, я прошу прощения за своё некомпетентное поведение. Могу Вас заверить, что такого больше не произойдёт. Ещё раз извините, — я чуть киваю головой и опускаю взгляд в пол. — Доброй ночи, Степан Александрович.

Пока я возвращаюсь в свой номер, за спиной стоит тишина. Открыв дверь, не выдерживаю и оборачиваюсь, ловлю взгляд Калинина. Я быстро пробегаюсь языком по губам, неловко машу боссу рукой и скрываюсь в своём номере. Удивительно, но приняв душ и переодевшись в халат, я проваливаюсь в сон сразу же, как только голова касается подушки.