Личная ассистентка босса

Глава 11

Мира

Дальнейшие два дня в командировке проходят без происшествий. Босс держится холодно и отстранённо, как и раньше. Антон смотрит издалека, но больше не подходит. А Лера кидает странный взгляды, пару раз подходит, но так ничего мне и не говорит. За эти два дня мы изучаем город. Экскурсию по нему нам проводят сотрудники Яньг Кана.

Поездка оставляет приятное послевкусие. Уезжать мне совершенно не хочется.

Но самолёт приземляется в аэропорту, а такси привозит меня к дому. Я тащу за собой чемодан, а кажется, что неподъёмный груз. И дело вовсе не в тяжести вещей, а в предстоящем разговоре с родителями. Я не видела их четыре дня, сейчас даже страшно представить, какой скандал меня ждёт.

Хорошее настроение улетучивается сразу же, как только открывается дверь. Мать стоит, уперев руки в боки и сверля меня недобрым взглядом.

— Нашлялась, потаскуха? — тут же набрасывается с оскорблениями.

— Привет, мама, — устало выдыхаю я, закатывая чемодан в квартиру.

— Привет? Соизволила домой припереться спустя пять дней после такого позора и говоришь мне привет?

— Четыре дня прошло, мама. Четыре, а не пять. И ты сама говорила, что меня в твоей жизни больше быть не должно.

— Да какая разница? Ты! Неблагодарная тварь! Я тебя не так растила. Я воспитывала тебя, чтобы ты была благородной, честной девушкой. А ты… — хватается за сердце.

Меня всегда трогал этот спектакль. Я всегда носилась вокруг женщины, будто на ней держится весь мой мир. Но сейчас это вызывает только ухмылку.

— Что ты лыбишься? Нравится мать доводить? — женщина натурально верещит, из-за чего закладывает уши.

После длительного перелёта у меня болит голова, а после воплей матери её сдавливает железным обручем.

— Мама, я очень устала. Я пойду спать, — чуть морщась от боли, тихо отвечаю я.

— От чего ты устала? Ноги раздвигать перед мужиками устала? Откуда шмотки? Телом своим на них заработала, да?

Женщина хватается рукой за сердце, дышит надсадно и часто, показательно закатывая глаза. К горлу планомерно подкатывает ком слёз. Я чувствую себя невероятно беспомощной из-за того, что не могу ничего сделать. Я сейчас снова поддамся на её уловки. Снова буду чувствовать себя самой паршивой дочерью на свете. Снова буду извиняться за то, чего не сделала. И снова она будет наказывать меня гордым молчанием. Это замкнутый круг, из которого я никак не могу найти выхода.

Мать родила меня недоношенной, на седьмом месяце. Всю свою беременность она пролежала в роддоме на сохранении. До десяти лет я постоянно болела — в два года обнаружилась астма, при лечении которого просел иммунитет и появились проблемы с печенью и желудком. Мама не забывает мне напоминать о том, как тяжело и нервно было меня рожать и растить.

Сколько себя помню, каждый мой шаг, каждый мой вдох и выдох тщательно контролировался. До восемнадцати лет она контролировала, как идут мои месячные. Требовала показывать средства личной гигиены.

Мне даже казалось, что это норма, что все матери так делают. Пока позже не узнала, что это попахивает психозом.

Мне двадцать шесть лет, я хорошо зарабатываю, даже квартиру в тайне взяла в ипотеку. Но съехать никак не решаюсь. Страх перед матерью застарелой занозой сидит в сердце. Пусть она не бьёт меня больше, не сажает под домашний арест, но мои детские страхи остаются при мне. Я боюсь её упрёков, манипуляций и осуждения. Я жду её одобрения и похвалы.

Сейчас в моей голове вдруг щёлкает понимание — я приняла предложение Антона и по той причине, что хотела уйти из этого дома, где постоянно стоят крики. Это был отличный предлог начать новую жизнь.

— Я была в командировке по работе, мама. В Китае.

— Ты в отпуске! — мама обвинительно тычет в меня пальцем.

— Мой отпуск перенесли из-за этой командировки. Антон тоже ездил.

— Он за тобой поехал. Я тебе точно говорю. Мальчик любит тебя, переживает очень сильно. А твоя Лерка никогда мне не нравилась. Я сразу же сказала тебе, что она та ещё…

— Я поговорила с Антоном. Мы пришли к мнению, что мы поспешили со свадьбой.

— Что же ты творишь, глупая? Такого парня упускаешь!

— Лучше, чтобы никакого парня не было, чтобы потом не находить его в постели с другой. Я всё же пойду спать, мама. У меня был тяжёлый перелёт.

— Мы с тобой ещё не договорили, Мирослава, — женщина упирает руки в боки.

— Мама! — я сама не ожидаю, что могу рявкнуть так громко. — Я тебе уже всё сказала. Я Антона не люблю и не любила. Снова с ним сходиться я не стану. Прощать ему измену я не стану. И я повторю для тех, кто слышит только себя — я устала. Я работала. Я была в командировке и провела в самолёте больше восьми часов. Я. Хочу. Спать.

— В моём доме я буду решать, кто и когда идёт спать, — отвечает мать.

— Ладно. Тогда в этом доме я ночевать не буду, — я пожимаю плечами, разворачиваюсь, всовываю ноги в туфли, подхватываю чемодан и выхожу в подъезд.

— Поганка! Ты решила, что я тебя буду уговаривать остаться? Уйдёшь сейчас — я больше никогда тебя в дом не пущу. Значит, не будет у меня больше дочери. Поняла меня?

Слова матери обрушились на меня, словно ледяной душ. Я замерла на пороге, спиной чувствуя ее прожигающий взгляд. В голове мелькали обрывки воспоминаний: детство, юность, постоянные упреки и попытки соответствовать ее ожиданиям. Ожиданиям, которые я никогда не оправдывала. Слезы подступили к глазам, но я сдержала их. Нельзя показывать слабость. Сейчас нельзя. Ведь она вывернет всё в свою пользу, как всегда.

Я вышла из квартиры, прикрыв за собой дверь. В подъезде тихо и пахнет пылью. Спустившись на первый этаж, я вызвала такси и вышла на улицу. Ночной город встретил меня огнями фар и шумом проезжающих машин. Я вдохнула прохладный воздух, пытаясь успокоить дрожь в теле. Куда теперь?

Принимаю решение, что сегодня переночую в гостинице, а потом займусь поиском жилья. Мой дом, в котором я взяла квартиру, ещё строится и сдадут его только через год. Поэтому жить пока придётся на съёмной квартире.

В такси меня прорвало. Слезы текли ручьем, смешивались с тушью и оставляя следы на щеках. Водитель молча протянул мне пачку салфеток, не задавая вопросов. В гостинице я сняла номер и, упав на кровать, свернулась клубком и дала волю слезам. Меня накрыло истерикой. Я ревела белугой больше часа, не имея сил остановить поток слёз.

У меня поднялась температура и начал бить озноб. Я смогла только накрыться одеялом, после чего провалилась в тревожный сон.