Личная ассистентка босса

Глава 7

Мира

Я просыпаюсь от того, что кто-то проводит пальцами по моей щеке, а потом начинает поглаживать по плечу. Нехотя открываю глаза и сонно улыбаюсь, когда вижу склонившегося надо мной Степана. Мужчина облачён в белую рубашку, верхние пуговицы которой расстёгнуты и открывают вид на крепкие грудные мышцы. Я провожу по губам кончиком языка, увлажняя их после сна. Или же от жарких фантазий так красочно заигравших перед моим внутренним взором.

— Смирнова, вставай. Через полчаса приедет Соболев, — шёпотом произносит мужчина.

Я хочу подняться, но вовремя вспоминаю, что вчера засыпала рядом с Ульяной. Перевожу взгляд на кровать и расплываюсь в умиленной улыбке. Дочь Степана спит раскинувшись звездой. Во сне она перевернулась ногами к изголовью. Одна ножка лежит на подушке, другая — у меня на плече. Светлые волосы растрепались и лежат ореолом вокруг головки, делаю ангельское личико ещё более невинным.

Я с огромной осторожностью и трепетом снимаю маленькую стопу со своего плеча. Сдержаться не получается, я пальцами поглаживаю гладкую пяточку перед тем, как уложить ножку на постель и прикрыть одеялом.

Сползаю с кровати и не спускаю взгляда в безмятежного лица Ульяны, стараясь при этом не издавать лишних звуков. Я выпрямляюсь и чувствую прохладу на груди. Охаю едва слышно, осознав, что во сне халат распахнулся. А на мне кроме кружевных белых трусиков под ним ничего нет. Я торопливо запахиваю халат и, вперив взгляд в пол, проскальзываю мимо застывшего Степана в коридор. Я бегу в ванную комнату сломя голову, чтобы запереться на замок, прислониться спиной к двери и пару раз стукнуться затылком о твёрдую поверхность. Какой позор! Меньше чем за сутки я дважды сверкала перед боссом голой грудью! Что он обо мне подумает? Тру ладонями пылающее лицо. Подхожу к раковине и умываюсь ледяной водой.

Смотрю на своё бледное лицо в отражении, на растрёпанные волосы и, прикрыв глаза, медленно и размеренно дышу, приводя мысли и чувства в порядок. По привычке, выработанной за эти полгода, прячу все свои эмоции в самый дальний угол. Сейчас не время.

В ящике над раковиной нахожу новую запечатанную зубную щётку. Для того, чтобы привести себя в порядок мне требуется пятнадцать минут.

Перед выходом из ванной окидываю свою отражение взглядом. Волосы собраны в низкий хвост, ни один волосок не выбивается. Выгляжу собранной и готовой к работе. В глазах ни намёка на эмоции, бушующие глубоко в грудной клетке.

Стоит только открыть дверь, как сталкиваюсь со Степаном. В руках он держит вешалку с чёрным платьем. Без слов передаёт мне в руки, окинув меня нечитаемым взглядом. Следом за платьем в руках оказываются новые колготки.

— Через десять минут выезжаем. Поешь в машине.

Я киваю и вновь скрываюсь в ванной, чтобы одеться. Когда смотрю на себя в зеркало, поражённо выдыхаю, насколько сильно одежда изменила облик. Я всегда придерживаюсь строгого офисного стиля. Это платье строгое, но очень элегантное подчёркивает фигуру, обрисовывая талию.

Я выхожу из ванной комнаты и смотрю на чёрные туфли на невысоком устойчивом каблуке, стоящие прямо у двери. Гадать для кого они здесь оставлены не приходится. Я беру их в руки и иду на кухню, где босс пьёт кофе.

Чёрный. Крепкий. Без сахара. Как он любит. Он уже полностью собран. Как всегда идеален до каждой пуговицы на его рубашке. Чёрный пиджак подчёркивает ширину плеч и узкую талию. Улыбаюсь уголком губ, когда Степан поднимает на меня взгляд и одобрительно кивает.

— Хорошо выглядишь.

Это выглядит не как комплимент, а как констатация факта. А учитывая, что одежду выбирал он, то и хвалит он себя.

— Спасибо, — я осторожно ставлю обувь на пол и прохожу к кофемашине, чтобы сделать себе кофе.

— Я сделал кофе. Тебе. Молока в два раза больше. Как ты любишь.

Мои брови в изумлении ползут вверх, но я быстро беру себя в руки.

— Спасибо, — оборачиваюсь и понимаю, что занятая созерцанием своего идеального босса даже не сразу заметила чашку на столе.

— Почему не обуваешься? Туфли не подошли? — спрашивает отстранённо, смотря на мои ступни, обтянутые капроновой тканью.

Против воли я поджимаю пальцы. Опускаюсь на стул, вцепляюсь пальцами в чашку и тихо отвечаю:

— Ульяна спит. Я не хочу разбудить её стуком каблуков.

Степан дёргает бровью, но не удосуживается ничего ответить.

— Няня приехала?

— Да. Сидит в комнате.

— Степан Александрович, мой телефон разрядился, а ноутбука нет. Мне нужно ознакомиться с темой переговоров. Можно я попрошу Ваш?

— Да, — мужчина снимает с зарядки свой лэптоп, несколько минут что-то делает, быстро стуча длинными пальцами по клавиатуре, после чего ставит ноутбук передо мной. — Господин Цянь ценитель семейных ценностей, поэтому, Смирнова, стоит опустить тот факт, что ты собиралась замуж и свадьба сорвалась.

— Я Вас поняла, — я киваю, принимая из рук мужчины ноутбук.

Следующие десять минут, я пью кофе и изучаю биографию членов китайской делегации. Запоминаю связи и предпочтения. Моя задача заключается не только в том, чтобы быть хорошим переводчиком, но и анализировать поведение наших потенциальных партнёров. Несмотря на то, что я увлекалась физиогномикой и кинесикой, я чаще полагаюсь на свою интуицию, поскольку прекрасно знаю, как просто можно скрывать свои эмоции за маской. И контролировать каждый свой жест. Особенно, если это уже впиталось в подкорку сознания.

На самом деле, этикет — это тоже своего рода игра. Изысканные манеры, безупречный костюм, поставленная речь — все это элементы спектакля, призванные расположить к себе собеседника. Но за этой безупречной ширмой часто скрываются совершенно иные мотивы. И задача переводчика — не просто передать смысл сказанного, но и уловить эти скрытые намерения, прочитать между строк, увидеть истинное лицо, спрятанное за маской вежливости.

Я изучаю биографии, позволяя информации осесть в голове. Сейчас важно почувствовать атмосферу, настроиться на волну предстоящей встречи. Прокручиваю в голове различные сценарии, возможные вопросы и ответы. Готовлюсь к неожиданностям, к резким сменам настроения, к скрытым угрозам, которые могут прозвучать завуалированно, в виде комплимента или ничего не значащей шутки.

— Степан Александрович, Мирослава Юрьевна, нам пора ехать.

На кухню заглядывает наш безопасник и водитель Калинина. Я встаю из-за стола, направляюсь к раковине, чтобы помыть чашку, но на запястье смыкаются крепкие пальцы, а кружка исчезает из моей руки.

— На выход, Смирнова, — чуть раздражённо бросает Калинин, горячим дыханием опаляя мой висок.

Я киваю. Смотрю на ноутбук, стоящий на столе.

— Могу я взять Ваш ноутбук с собой? — поднимаю взгляд на Степана и теряюсь в карих глазах.

Я ещё никогда не смотрела в них со столь близкого расстояния. Ещё никогда не замечала зелёные крапинки у зрачка. И никогда не видела, чтобы его зрачки так стремительно расширялись. Красивые. И я понимаю, что меня неумолимо затягивает на их глубину. Невозможно вдохнуть. Невозможно моргнуть, чтобы ненароком не потерять контакт глаз.

— Да, — Калинин убирает пальцы с моего запястье. — Можно. Пользуйтесь.

Я киваю и, судорожно втянув воздух, спешу к столу. Закрываю крышку ноутбука, прижимаю лэптоп к груди и, присев на корточки, подхватываю обувь с пола. Я не оглядываюсь на босса, боясь… Всего! Боясь своей реакции на мужчину, которую со вчерашнего дня я перестала контролировать. Теперь нет никаких отговорок, чтобы запрещать себе смотреть на него. Восхищаться им. Желать его до боли в груди и тянущего чувства внизу живота. Я его хочу. Хочу так, как никого и никогда прежде.

Я влюблялась. Естественно я влюблялась не раз за свою жизнь. Вздыхала. Страдала. Пыталась поймать ответные взгляды.

Но никогда я никого так не хотела. Не было такого желания прильнуть, обхватить руками, чтобы никуда не сбежал. Скользить пальцами по спине, по обнажённой коже. Ловить его сбившееся дыхание. И чувствовать его на себе. В себе. И под собой.

Теперь я не могла себя одёргивать, напоминая, что у меня есть жених. Уговоры точно не сработают. Потому что жениха больше нет. И жены, как я понимаю, у босса тоже нет. Иначе бы я не осталась у него ночевать. Иначе бы Ульяна не шептала о том, что хочет, чтобы я была её матерью. Дети хоть и хитры, но прямолинейны. Они не умеют разграничивать то, что можно говорить, а что стоит утаить. Естественно я сужу поверхностно. Я только вчера впервые увидела дочь Степана. И я не сомневаюсь, что многое я сейчас пытаюсь вывернуть в свою сторону.

Потому что во мне со страшной, пугающей силой разрастается надежда на то, что моё желание, моя симпатия и страсть к боссу имеют крохотный шанс на взаимность.

Но рациональная часть меня, преобладающая над наивной мечтательницей, вопит о том, что не стоит кидаться в омут с головой. Калинин прежде всего мой босс, а я его подчинённая. И единственный вечер, приоткрывший его с другой стороны, ничего не меняет. Он даже не делал намёков на то, что я ему нравлюсь. А взгляды и прикосновения… это плод моей фантазии.

Я надеваю туфли и, оглянувшись на дверь комнаты, где спит Ульяна, покидаю квартиру. Роман ждёт у лифта.

— Мирослава Юрьевна, Вы сегодня выглядите просто потрясающе, — улыбка появляется на красивом лице молодого мужчины. — Не знал бы, что Вы вышли замуж, попытался бы украсть.

Роман берёт мою свободную руку и оставляет поцелуй на пальчиках.

— Свадьба не состоялась, — я улыбаюсь. — Спасибо за комплимент.

— Это лишь констатация факта, Мирослава Юрьевна. И я солгу, если скажу, что не рад слышать эту новость. Позволите пригласить Вас…

— Роман Дмитриевич, машина готова? — голос Калинина гремит на весь подъезд, заставляя вжать меня голову в плечи и закусить губу.