Личная ассистентка босса

Глава 6

Мира

Мама отвечает сразу же. Она точно держала трубку в руках.

— Ты где шляешься? — раздаётся громкий крик матери, из-за которого у меня закладывает ухо, к которому прижата трубка.

— Мама, я у Степана Александровича дома, — голос выходит усталым, в нём начинают звенеть слёзы.

— Что ты там делаешь, Мирослава? А? Ты с ним спишь? Антон мне не соврал? — мать орёт ещё громче. — Кого я воспитала? С женатым мужиком связалась?

— Мама, прекрати, пожалуйста, — прошу слабым голосом. — Мне сейчас и так нелегко.

— Что нелёгкого, я понять не могу? Ты свадьбу сорвала! Сбежала из-под венца с другим мужчиной! — голос женщины становится всё громче с каждым словом. — Такой позор. Что скажут люди!

— Это всё, что тебя волнует? — взрываюсь я. — Тебя вовсе не волнует, что мне на свадьбе изменил жених?

— Всем изменяют, Мирослава. Думаешь, твой отец святой и никогда налево не ходил? Множество раз! И что было бы, если бы я постоянно сбегала? Если бы мы развелись, какая бы жизнь нас с тобой ждала? Папа всю жизнь твою обеспечил. Школа, университет. И ничего, мы счастливы. Прожили вместе тридцать лет. И ты бы потерпела. Закрыла бы глаза. Антон замечательный мужчина. Ответственный, состоятельный, из хорошей семьи. Ну, подумаешь, оступился один раз. Со всеми бывает. Вы даже не женаты были на тот момент. Напоследок решил глотнуть свободы.

— Ты себя хоть слышишь? — вскрикиваю так громко, что у самой уши закладывает. — Ты выгораживаешь кого угодно, но не меня. Ты готова вступиться за другого человека, но на чувства дочери тебе наплевать.

— Я лучше знаю, что тебе нужно. Ты юная, глупая, ещё ничего не понимаешь. Да и отношений у тебя никогда не было. Ты же просто не понимаешь природу мужчины.

— Да, не было. Не было, потому что ты сама мне запрещала. Заставляла учиться. Сначала в школе, потом в университете. А потом вдруг резко стала сватать. Я Антона не люблю. Вообще. Ни капли.

— Полюбишь.

— Нет. Не полюблю. Он мне омерзителен. Особенно после измены. Я не могу.

— Переступи через себя ради матери. Я же хочу тебя счастливой видеть. Внуков хочу.

— Отлично, мама! Шикарно! Давай я ещё ноги буду раздвигать перед тем, кто мне не нравится.

— Он будет твоим мужем, Мирослава, — со льдом в голосе отвечает мама.

— Он не будет моим мужем. Потому что во второй раз я такой ошибки не совершу. Не пойду у тебя на поводу. Хоть до старости буду одинокой, всяко лучше, чем как вы с отцом, всю жизнь собачиться. Кусать друг друга. Вы хоть раз нормально разговаривали? Хоть один день прошёл без скандалов? Думаешь, мне нужно было, чтобы вы были семьёй? Думаешь, мне легче было от того, что вы вместе? Когда вы орёте и посуду бьёте? Когда винить друг друга в испорченной жизни? Я уже давно не ребёнок, вы могли развестись сотню раз. Вам просто нравится пить кровь друг друга. Нравится страдать, потому что есть тот, на кого вину всю переложить всегда можно.

— Закрой свой поганый рот, — голос матери звенит от ярости.

— А ложиться в постель с тем, кто тебе не нравится, это проституция. Только девушкам этой профессии за это деньги платят, а ты мне это бесплатно предлагаешь.

— Домой можешь даже не приходить, мразь! Я видеть тебя больше не желаю. У меня больше нет дочери. Живи, как знаешь. Только потом, когда ты приползёшь ко мне на коленях и будешь просить прощения, я тебя обратно не приму.

Мама скидывает трубку, а я отодвигаю телефон от уха. По щекам градом начинаю катиться слёзы. Сколько бы лет мне ни было, мать всегда имела на меня слишком сильное влияние. И я уже жалею о том, что дала отпор. Что высказала то, что накипело на душе. Всхлипываю, рукой зажимаю рот.

За спиной раздаются тихие шаги. Я опускаю голову, давлю всхлипы. По телу пробегает дрожь, когда на плечи опускаются горячие руки, а меня требовательно разворачивают лицом к боссу.

— Не стоит плакать, Слава, — тихим проникновенным голосом говорит мужчина. — Ты всё правильно сказала.

— Вы всё слышали? — вскидывают заплаканные глаза на мужчину.

Всхлип застревает в груди, когда натыкаюсь на ласковый взгляд и мягкую улыбку на суровом лице. Этот вечер просто перевернул весь мой мир. Я видела Степана всегда суровым, строгим, жёстким, а порой даже жестоким. Он никогда и никому не делает поблажек. Всегда собранный, настроенный на работу и развитие нашей компании, сегодня он предстал совершенно в другом свете. Любящим отцом. Красивым мужчиной. Он и до этого был желанным и запретным, но сегодня тяга к нему возросла до немыслимых высот. Теперь я даже не знаю, как смогу с ним работать. Как не думать о его губах? Как не думать о его руках?

— Слышал, — дёргает уголком губ.

Я стыдливо опускаю глаза. Какой позор. Он теперь всё знает. Слёзы начинают ещё активнее течь по щекам, но теперь уже от стыда. Он всё понял.

Только он ещё не знает, что я пошла на свидание с Антоном, чтобы выкинуть мысли о Степане из головы. Да вот только не помогло.

— Нечего смущаться, Смирнова. Пойдём, провожу тебя в комнату, где будешь сегодня ночевать.

Мужчина опускает руку мне на талию, подталкивает на выход из гостевой комнаты. Жар его сильного тела успокаивает и дарит чувство защиты. Степан открывает дверь в небольшую светлую комнату, пропускает меня вперёд.

— Спокойной ночи, — проходя к кровати и опускаясь на самый край поверх одеяла, тихо говорю я.

— Доброй ночи, Смирнова.

— Я подготовлюсь к завтрашней встрече, — шмыгая носом, спешу заверить мужчину, который закрывает дверь.

— Сегодня не стоит. Ложись спать, девочка. Тебе нужно отдохнуть.

Мужчина гасит свет и закрывает за собой дверь. А я нерешительно забираюсь на кровать, сворачиваюсь клубочком и прислушиваюсь к звукам в квартире. Слышу звонкий голосок Ульяны, что-то рассказывающий Степану. И его низкий голос, полный ласковых ноток. Он мурашками пробегается по коже, швыряя меня в мечты, где у нас может быть общее будущее.

Судя по тому, как быстро пресекает любые разговоры о матери Ульяны Калинин, они с ней не живут вместе. Да и кольца у него на пальце нет. Мечты, как хрупкие бабочки, которые боятся любого порыва ветра, порхают в голове. Стоит только прикрыть глаза, как я представляю, каким бы могло быть наше будущее. Вот я готовлю на кухне завтрак на троих, а Степан заходит растрёпанный и сонный. Притягивает к себе и целует. А потом на кухню забегает маленький белокурый и голубоглазый ангелочек.

Я закрываю лицо ладонями, пытаюсь прогнать назойливые, но такие привлекательные мысли из головы. Я настойчиво напоминаю себе, что Степан мой босс, который никогда не нарушит субординацию. Я всегда буду для него подчинённой.

Мои невесёлый мысли прерывает открывшаяся дверь и скользнувшая внутрь тихой мышкой Ульяна. Я ничего не успела сказать, как она забралась на кровать и свернулась у меня под боком клубочком.

— Папа сказку читал и уснул. Я тут посплю.

Я молчу, а у самой на губы наползает улыбка. Делаю вид, что сплю, а Ульяна устраивается поудобнее, маленькими прохладными ножками прижимаясь к моим коленям.

— Ты такая класивая и доблая, — вздыхает мечтательно, кладёт ладошку мне на щёку и поглаживает пальчиками. — Вот бы ты стала моей мамой.

Я задыхаюсь. Широко распахиваю глаза и в темноте рассматриваю маленького ангелочка, который уже начал сладко посапывать. Я сама не замечаю, как проваливаюсь в сон следом за ней, улыбаясь уголками губ.