Личная ассистентка босса

Глава 17

Мира

— Степан Александрович, — я обхватываю себя руками за плечи и делаю несколько шагов назад, пытаясь закрыться и спрятаться от мужчины.

Сейчас мне хочется оказаться как можно дальше от него. Мне нужно осмыслить то, что произошло. Этот неожиданный и жадный поцелуй выбил почву из-под ног. Сколько времени я мечтала о нём, сколько раз представляла, но всё оказалось совершенно иначе.

Мои колени до сих пор дрожат, а между бёдрами всё тянет. Я знаю, что я хочу этого мужчину. Хочу почувствовать его внутри.

— Я слушаю, Смирнова, — Калинин хищно улыбается и делает несколько шагов ко мне навстречу.

Пятиться уже некуда, позади находится шкаф, справа — стена. Я пальцами вцепляюсь в предплечья, взглядом ищу пути отступления.

— Я не могу поехать к Вам домой.

— Отчего же? — голос мужчины походит на мурчание сытого кота.

Я вздрагиваю от мурашек, табуном промчавшихся по спине и рукам.

— Вы мой босс, а я Ваша подчинённая. Это неправильно. И я не хочу стеснять Вас своим присутствием. К тому же, все и так постоянно говорят, что нас с Вами связывают далеко не рабочие отношения. Если кто-то узнает, что я ночевала у Вас, то это усугубит ситуацию.

— Это всё, что тебя волнует, Мира? — Калинин преодолевает разделяющее нас расстояние в пять шагов.

Я крупно вздрагиваю, когда он опускает руки мне на плечи и сжимает их. Вскидываю взгляд на мужчину и теряюсь в жадном взоре.

Карие глаза скользят по моему лицу. Мне кажется, что он пальцами оглаживает скулы и замирает на губах, припухших после его поцелуя. Я начинаю дышать быстрее. Волнение накрывает с головой.

— Степан Александрович, — шепчу пересохшими губами, — мне нужно идти.

— Куда же? — насмешка в голосе.

Я со злостью стискиваю зубы и впиваюсь яростным взглядом в лицо Степана. А он улыбается, подлец такой! Улыбается с такой нежностью и трепетностью, что у меня ноги в коленях подгибаются и голова идёт кругом. Но пол уходит из-под ног, когда мужчина поднимает руку, обхватывает пальцами мой подбородок, а потом склоняется и захватывает в плен мои губы.

Очень осторожно и нежно. Мягко прикусывает нижнюю губу, всасывает в рот, проводит по ней языком. Я вздрагиваю от остроты ощущений. Пальцами вцепляюсь в широкие плечи, боясь рухнуть от головокружительных эмоций на пол.

Пальцы Калинина зарываются в волосы на моём затылке, перебирают пряди волос, массируют кожу.

— Стёпа, — выдыхаю с изумлением, когда он отрывается от моих губ и вжимается лбом в мой взмокший лоб.

— Степан Александрович, — голос Романа разрушает наше уединение, — прошу прощения, что отвлекаю. Китайцы ждут. Генеральный тоже.

— Я иду, — хриплым голосом отвечает Калинин. — Иду! — шепчет мне в губы, вновь целуя. Только в этот раз с напором и жаждой. — Держи ключи, — вкладывает в мою ладонь связку. — Адрес помнишь?

Я заторможено киваю. Калинин разворачивается и стремительным шагом уходит из номера отеля, а я, прижав пальцы к пылающим после поцелуя губам, сползаю по дверце шкафа вниз.

Что. Это. Было?

Калинин сам меня поцеловал. Без необходимости. Без свидетелей. Не потому что так было нужно, а потому что… она захотел?

Глупая улыбка расползается по губам. Я хихикаю себе под нос, а сама вновь и вновь прокручиваю каждый поцелуй в голове.

— Привет, — робкий голос Леры вырывает из мыслей, — ты как?

Девушка встаёт рядом со мной на колени и заглядывает в лицо. Наверное, я всё ещё глупо улыбаюсь, потому что девушка улыбается мне в ответ. Широко и искренне, немного робко, как это было в нашу первую встречу в университете.

— Он в тебя влюблён, как безумный, — тихо говорит Лебедева.

— Кто? — я понимаю, про кого она говорит, но решаю уточнить.

— Калинин твой, кто же ещё, — Лера пожимает плечами.

— Не говори глупостей. Это просто была необходимость.

— Тех, кого не хотят до трясучки, так не целуют, будто сожрать готовы. Дроздов со стояком из номера вывалился.

Я закрываю лицо ладонями, чувствуя, как оно начинает гореть от смущения и дикого стыда.

— Прекрати.

— Он влюблён в тебя. И ревнует просто дико, что даже свою выдержку теряет. Вспомни, как он взбесился, когда в командировке к тебе Рома подошёл. А как он заступился, когда Антон тогда с цветами пришёл. Или в ЗАГС он приехал только для того, чтобы сообщить о командировке?

— Это просто совпадения.

— Да-да. Мне и Антону пришли письма на почту с билетами на наши имена и коротким пояснением, куда и зачем мы летим. А тебе Калинин лично приехал сообщить. Да и была ли вообще эта командировка такой необходимостью, если ехать мы изначально собирались на два месяца позже?

— Лера, ты просто выставляешь всё в выгодном для меня свете.

— Мир, кто из нас потаскушка? Я или ты?

— Лера, — меня передёргивает от её фразы.

— Я, милая. Я. Я готова была разрушить чужую семью. И твоей не дала состояться. О чём я не жалею, — голос Лебедевой становится жёстким и чётким. — Я рада, что так всё вышло. Пусть ты злишься и не хочешь меня больше видеть, но я рада, что отвадила от тебя этого урода. Он гнилой человек, который хотел через тебя добиться повышения. А ещё он бьёт женщин. Вот так как-то, — Лера невесело улыбается.

— Он тебя бил? — я хватаю Леру за плечи.

— Не важно. Я сама виновата. Во всём. В том, что потеряла тебя. В том, что влюбилась в очередной раз не в того человека. Думала, что влюбилась. Образ в голове придумала. Я разрушитель. И просто мразь.

Я вижу, что Лера на пределе. Вижу, что за злой улыбкой она скрывает боль. Такую огромную и необъятную, что её отголоски впиваются в моё сердце.

— Иди ко мне, — шепчу тихо, раскрывая для неё объятия.

Просить дважды не нужно. Лера на коленях подползает ко мне и лбом упирается в моё плечо. Она беззвучно плачет, слезами заливая ткань моего платья.

— Я хочу тебе сказать, что я тебя простила, — тихо говорю ей. — Я не знаю, как дальше продолжится наше общение и сможем ли мы быть подругами, но я не держу на тебя зла.

— Спасибо, — тихо бормочет в ответ Лера, стискивая меня в объятиях до хруста костей.

Наш разговор прерывает звонок моего телефона. Я тут же ныряю рукой в карман, смотрю на экран. Сердце начинает тревожно биться в груди. Мама. Почти за две недели мы ни разу не разговаривали. Точно что-то случилось!

— Алло.

— Смирнова Мирослава Олеговна? — раздаётся незнакомый голос с той стороны.

— Да, — выталкиваю из себя с трудом.

— Ваша мать сейчас находится в тридцать пятой городской больнице.