Личная ассистентка босса

Глава 5

Мира

Быстро принимаю душ, надеваю халат, который мне оставил Степан, и, оставив влажные волосы лежать на плечах, выхожу их ванной комнаты. С кухни доносятся голоса. Я не спешу заходить. Застываю в коридоре, прислушиваясь к разговору.

— Папотька, а ты надолго уеж-жаешь? — в голосе Ульяны слышится тоска.

— Нет, доча. На несколько дней. Три раза поспишь без меня, и я вернусь.

— А ты с тётей едешь, да?

— Да.

— А она мне очень понравилась, — доверительным шёпотом говорит девочка. — Она добрее тёти, какая в прошлый раз плиходила. Ей мои иглушки не понлавились.

— Правильнее говорить «которая», — мягко поправляет мужчина. — Добрее тёти, которая приходила.

— Ну да. Котолая плиходила. А мы можем эту тётю себе заблать?

— Какую, доча? — чуть устало спрашивает босс.

— Мила… Милассславу, — всё же выговорила моё имя Ульяна.

У меня в груди всё сжимается в ожидании ответа. Я кусаю губу, а сама чувствую, как накатывает жар от волнения.

— Доча, люди не игрушки. Мы не можем взять и забрать себе того, кто понравился.

— Ну как так? — снова недовольное сопение. Я даже вижу, как выехал вперёд подбородочек и оттопырилась нижняя губа. — Она мне понлавилась. Я хочу себе такую маму!

На кухне падает кастрюля. Я вздрагиваю и чуть не вскрикиваю, чудом не выдав себя.

— Ульяна, смотри, у тебя уже макароны совсем холодные. Пора их есть! Ты же руки помыла?

— Да, — не заметив хитрой уловки отца, ведётся ребёнок. — И в туалет сходила, как ты сказал. А когда смывала, клышку заклыла. А то злые миклобы полетели бы. Мыло было хитлое, убегало от меня.

Тихо кашлянув, я захожу на кухню. Вытираю влажные ладошки о ткань халата. Ловлю на себе два взгляда. Один наивный и заинтересованный. А второй тёмный и… жадный.

Я задыхаюсь. Опускаю глаза на босые ноги, шевелю пальцами, перекатываюсь с пятки на носок и вновь вскидываю голову. Чтобы увидеть, как взгляд Степана охватывает меня с ног до головы, особенно долго задерживаясь на коленях, выглядывающих из-под объёмного халата и на босых ступнях.

— Вау, ты такая класивая! — восторженно говорит Ульяна.

— Спасибо, Ульяша, — я широко улыбаюсь девочке.

— Садись кушать. Папа говолит, что макалоны остыли. А там ещё торт в холодильнике. Я сама видела, — девочка приподнимает брови и доверительно мне кивает. — Папин любимый.

Я улыбаюсь и, стараясь не смотреть на босса, занимаю место рядом с девочкой. Она сидит на высоком стуле так, чтобы локти были расположены на столе. Перед ней тарелка с нарисованными на каёмке принцессами, в руках ложка.

Стоит мне только опуститься на стул, как на стол опускается тарелка с макаронами и котлетами. Честно говоря, никогда бы не подумала, что босс питается обычной едой. Я привыкла к тому, что ему часто доставляют блюда из ресторанов. Или я за ней бегаю. А сейчас мы почему-то поменялись ролями. Теперь босс за мной ухаживает.

— Приятного аппетита, — протягивает мне вилку.

— Спасибо, — мой голос сейчас больше похож на писк.

Осторожно, боясь вновь дотронуться до кожи Степана, забираю вилку и склоняюсь над тарелкой.

— Приятного аппетита, — желаю тихо.

— Плиятного! — весело щебечет Ульяна, не замечая напряжения, повисшего на кухне. — Милсафа, а ты знаешь, кто такой Шалик?

— Ульяна, когда я ем, я глух и нем. Помнишь? — строгий голос Степана перекрывает беспечный звонкий голосок.

— Ну папа, — говорит с возмущением Ульяна.

— Я твой папа, да. И я тебе напоминаю, что когда мы едим, мы делаем это молча, — я кидаю взгляд из-под ресниц на серьёзного босса, который всеми силами пытается быть строгим с дочерью.

Девочка начинает хныкать, а потом и вовсе отталкивает от себя тарелку. Макароны разлетаются по столу, попадая на одежду. Котлета и вовсе падает на пол. Ульяна вжимает голову в плечи и побитой собачкой смотрит на отца. В её глазах начинают собираться слёзы.

Степан молча сверлит дочь взглядом, и я решаю вмешаться. Склоняюсь к ребёнку.

— Ульяша, ну что ты? — мягко спрашиваю, касаясь её плеча. — Не стоит расстраиваться из-за таких мелочей. Макароны можно убрать, а котлету поднять. Правда?

Ульяна шмыгает носом и смотрит на меня заплаканными глазами. Видно, что ей очень стыдно за свою выходку. Степан молча наблюдает за нами, его лицо остается непроницаемым. Я стараюсь не обращать на него внимания и полностью сосредотачиваюсь на девочке.

— Давай я тебе помогу? — предлагаю, и, не дожидаясь ответа, беру салфетку и начинаю аккуратно вытирать стол от макарон.

Ульяна тоже берет салфетку и присоединяется ко мне, помогая убрать весь беспорядок. Котлету поднимаю с пола и выбрасываю в мусорное ведро.

Когда с беспорядком покончено, я снова поворачиваюсь к Ульяне и улыбаюсь ей.

— Ну вот, видишь, как все просто? А теперь давай договоримся, что в следующий раз мы будем кушать аккуратнее, чтобы макароны не разлетались, а котлеты не падали на пол. К еде нужно относиться бережно, ведь папа ходит на работу и зарабатывает деньги на неё. Ты будешь аккуратнее?

— Холошо! — кивает со всей серьёзностью, поджимая губы и вытирая кулачками слёзы со щёк.

— И разговаривать не будем, когда кушаем, да?

— Но я столько хочу ласказать! — упрямо сводит бровки и икает.

— Я тебе верю. И очень сильно хочу послушать. Но когда ты кушаешь и разговариваешь, можно сильно подавиться едой.

— И тогда ангелы заберут на небо?

Я немного теряюсь от такого вопроса, но быстро беру себя в руки.

— Да.

— И папа расстроится?

— Да. Но ты ведь и сама всё прекрасно знаешь. А папа очень расстраивается, когда ты его не слушаешься.

— Плости меня, папотька, — виноватый взгляд достаётся Степану.

— Я на тебя не злюсь. Но разозлюсь, если ты ещё раз так поступишь, — поплыв, но стараясь говорить строго, отвечает Степан.

Вижу, что он готов целовать маленькие ножки, только бы не видеть слёз в голубых, но лукавых глазах.

— Ужин закончился, можно торт есть! — довольно улыбается маленькая егоза.

— Ну нет, моя дорогая, — хмыкаю я. — Ужинать мы только сели. Сейчас я тебе насыплю твою долю. Между прочим, я тоже хочу попробовать твой торт! Но только после ужина.

Ульяна притворно вздыхает, но протягивает мне тарелку. Я широко улыбаюсь и поднимаю взгляд на Степана. Он дёргает уголком губ и торопливо отводит взгляд, будто я застала его за разглядыванием.

Вновь краска заливает лицо. Я поднимаюсь из-за стола и прохожу к плите, чтобы насыпать еду ребёнку. Спиной чувствую взгляд Степана. Колени начинают трястись. Создаётся ощущение, что я пробежала марафон, а сейчас мышцы отказываются меня слушаться.

Мне кажется, что я снова чувствую прикосновение горячих пальцев к коже. Они скользят по ногам, забираются под тонкий халатик. Поднимаются выше, лишая разума и способности здраво мыслить.

Понимая, что не могу так стоять весь вечер, возвращаю тарелку на стол перед Ульяной.

— Спасибо, — улыбается девочка, а потом хватает меня за руку и прижимается внешней стороне мягкой щёчкой. Трётся о кожу, как маленький котёнок, вызывая в груди взрыв эмоций. Щемящая нежность затапливает меня до краёв.

— На здоровье, — улыбаюсь, поглаживая светлые волосы другой рукой.

— Лучки мягкие! Как у мамы, — Ульяна вскидывает на меня глаза и смотрит с такой надеждой, что я тяжело сглатываю.

— Ульяна! — голос Степана гремит на всю кухню. — Тебе скоро пора ложиться спать! Если ты не успеешь поужинать, то никакого торта не будет.

Я жду новых слёз, но Ульяна тут же выпускает мою ладонь из цепкой хватки маленьких пальчиков и принимается есть. Я сажусь на стул, смотрю на босса, на лице которого застыла злость. Желваки напряжены, взгляд исподлобья направлен на меня, будто я успела провиниться.

— Степан Александрович?

— Ешь, Смирнова. Тебя это тоже касается. Платье на соплях держалось. Скоро ветром сносить будет.

Ужин проходит в напряжённом молчании. Когда босс достаёт из холодильника торт, я выскальзываю в коридор. Беру клатч, который бросила на пороге, и достаю телефон. В гостиной подхожу к окну и, зажмурив глаза, набираю номер мамы.

Меня ждёт нелёгкий разговор, который откладывать я совсем не хочу.