Личная ассистентка босса

Глава 4

Мира

Я делаю неловкий шаг назад, ногами путаюсь в подоле платья и начинаю заваливаться назад, нелепо взмахивая руками. У Степана оказывается быстрая реакция, босс оказывается возле меня, кладёт руку мне на поясницу, спасает от падения уже второй раз за день.

— Спасибо, — шепчу смущённо и отстраняюсь от Степана, задержав при этом дыхание, чтобы ненароком не втянуть запах его тела.

— Папотька, ты плинц! Ты спас плинцессу и теперь должен её поцеловать! — раздаётся звонкий голосочек, а следом за ним громкие хлопки в маленькие ладошки.

Я неловко улыбаюсь, а сама чувствую, как щёки становятся красными от прилившей к ним крови. Как же неудобно. Странно, что малышка так реагирует на меня, а не ревнует отца к чужой женщине.

— Ульяна, мы сейчас вернёмся, — ровным тоном говорит босс. — Конфеты не трогай.

— Ну па-а-а-п, — вновь плаксивый тон.

Вскидываю глаза и вижу выпяченную губу и сложенные на груди ручки.

— Ой, Степан Александрович, а Вашу принцессу на крестьянку подменили. Капризную и непослушную. Скорее же пойдём искать, куда наша девочка делась, — я тяну руку и перехватываю ладонь босса.

Вздрагиваю в то же мгновение. Хочу одёрнуть руку, но мужчина мне этого сделать не позволяет. Сильнее сжимает мои подрагивающие пальцы, а потом и вовсе переплетает со своими.

— М-да, Мирослава Юрьевна, Вы правы. Пойдём-ка. Надеюсь, что когда мы вернёмся, моя любимая принцесса уже будет сидеть за столом, — подхватил мужчина мою модель общения с ребёнком.

Степан первым вышел с кухни, потянул меня следом. Тут же раздалось недовольное сопение. Мужчина замер, внимательно прислушиваясь к звукам, доносящимся с кухни, и тихо рассмеялся, проводя рукой по лицу.

— Поразительно, — он качает головой и кидает на меня сияющий взгляд.

Я задыхаюсь, теряя связь с реальностью. Он настолько красив, что дыхание спирает и голова идёт кругом. Таким я вижу его впервые за всё то время, что работаю на него. Расслабленный, довольный и счастливый. Домашний и мужественный.

Мне до боли в груди, до ломоты в каждой клеточке тела хочется прильнуть к нему. Обвить руками крепкий торс, уложить голову ему на плечо, прижаться всем телом и замереть, наслаждаясь его жаром и запахом.

— Впервые она послушалась, — улыбается широко и счастливо, будто заключил самую выгодную сделку.

— Вы, наверное, слишком балуете её с женой, — сиплым голосом говорю я.

После моих слов Степан мрачнеет. Улыбка сходит с его лица, а рука, удерживающая мою ладошку, исчезает с пальцев.

— Пойдём. Своим платьем только пыль разносите по дому, Смирнова.

Я в недоумении свожу брови вместе, но не смею перечить начальнику, настроение которого сменилось будто по щелчку пальцев. Смотрю на затылок, на котором волосы вопреки его любви к порядку лежат в беспорядке. Скольжу взглядом по широким плечам, выгодно подчёркнутым тканью толстовки. Облизываю пересохшие губы, сцепляю руки за спиной в замок, чтобы не совершить ошибку и не коснуться этих плеч пальцами.

Приходится напомнить себе, что только сегодня утром я собиралась замуж совершенно за другого мужчину.

Которого совсем не любила. И ни капли не желала.

Просто он понравился маме. Просто Лера говорила, что он хороший и надёжный. Просто мне казалось, что с ним будет спокойно.

Мне казалось, что для меня, двадцатишестилетней девушки, которая на свиданиях ни разу не была, а о поцелуях знала только из книг, это самый лучший вариант. Да, не отозвалось ничего в груди, но он симпатичный, увлекается спортом. И первый в моей жизни мужчина, который позвал меня на свидание.

«Тебе ли выбирать, Слава?», — спрашивала меня мама. — «Ты у меня далеко не красавица. Толпы мужчин за тобой не бегают. Тебе двадцать шесть, а ты в девках засиделась. Я внуков хочу вырастить. Не нравится сейчас, понравится потом! Давай, не корчь рожу. Звони и при мне соглашайся на свидание. Стерпится. Слюбится. Все так живут. И ты будешь».

Вот и согласилась. Выйти замуж. Всё так же под давлением мамы. И во что это вылилось?

— О чём ты так сосредоточенно думаешь, Мирослава? — спрашивает холодно Степан, за плечо разворачивая меня к себе спиной.

— О несостоявшейся свадьбе, — честно отвечаю я, чувствуя нереальное облегчение, когда мужчина ослабляет шнуровку.

— Жалеешь, что ушла? — чуть помедлив, дрогнувшим голос интересуется босс.

Я закусываю губу, стараясь сдержать улыбку, которая хочет наползти на моё лицо. Медлю с ответом.

— Если мужчина изменяет ещё до свадьбы, а вы знакомы лишь полгода, он не достоин женщины, — назидательно, будто читая лекцию, говорит Степан. — Не готов быть верным своей женщине — не женись. Твоя жена — твой выбор. Что-то не устраивает — разводись. Дети и быт это отговорки тех, кто любит страдать и трепать нервы. Всегда можно найти компромисс. Кстати, надеюсь, ты не беременна?

Вопрос Степана заставил меня закашляться, как и стальные пальцы, вдруг сжавшие мои плечи.

— Нет!

— Хорошо. Нового сотрудника искать не придётся, — получаю деловитый ответ, который выводит меня из себя.

— Вы! Вы вообще совести не имеете? — вспыхиваю я. — Как… Как только можно такое говорить? У меня только сорвалась свадьба, а Вы…

В полном негодовании я разворачиваюсь к начальнику и сжимаю кулаки, готовая наброситься на него прямо сейчас. От злости, кажется, даже волосы на затылке встали дыбом.

Степан с застывшим лицом смотрит на меня. Точнее не на меня. А на мою оголившуюся грудь. Мне кажется, что я сейчас превращусь в пепел от стыда, так сильно пылает каждая клеточка тела от смущения.

— Боже. Простите, — я прикрываюсь руками и отворачиваюсь от мужчины. — Я не заметила. Я…

— Тише, Смирнова, — хриплый шёпот раздаётся над самой головой.

Степан подошёл ко мне, преодолев то крохотное расстояние, которое разделяло нас. Его частое дыхание зашевелило волосы на затылке. Спиной я чувствую жар его сильного тела. Как никто лучше я знаю, что он проводит в зале каждый день. Не больше часа. Но регулярно.

— Тут ещё пара крючков осталась, — добавляет он с низким, царапающим чувствительную кожу смешком.

Не знаю — намеренно или нет — но пальцы мужчины проходятся от кромки волосы по шее вниз, скользят по позвонкам. Если до этого я даже не чувствовала, что Степан помогает расшнуровывать платье и не видела в этом ничего интимного, то сейчас от напряжения в ванной комнате можно потерять сознание.

Густое как мёд желание растекается по каждой клеточке тела. Все чувства обостряются до предела. Костяшки пальцев Степана то и дело задевают мою кожу, высекая целый сонм мурашек на коже. И под ней. Хотя нет. Под кожей вместо крови бежит самая настоящая лава. Лава страсти и желания. Желания подчиниться этому мужчине. Отдаться ему без остатка. Принадлежать так, как не принадлежала никому прежде. Каждой мыслью. Каждой клеточкой тела. Каждой эмоцией. Раствориться. Впитаться в поры. Стать его частью. И получить в ответ хоть крохотную часть.

Я вздрагиваю, когда горячее дыхание касается изгиба между шеей и плечом. Облизываю сухие губы. Жмурю глаза и загнанно дышу.

— Всё, — голос босса звучит глухо. — Можешь снимать платье.

Я подаюсь назад в отчаянном порыве, желая уловить его тепло. Но хлопает дверь, а я остаюсь одна.