Любимица стаи

Глава 18

Ощущение слежки пропало, зато нарисовалась другая проблема и, пожалуй, не менее серьёзная.

Нет, не буду раздеваться!

Я пятилась до тех пор, пока снова едва не свалилась в ручей, оступившись на мокрой гальке. Тибер смотрел на меня с раздражением. Йен хмурился.

— В лесу прохладно, — сказал он. — Солнца нет. Знаешь, сколько времени ты будешь сохнуть?

Я представляла. Идти в кроссовках, полных воды, удовольствие ещё то. В тени деревьев в мокрых джинсах я быстро задубею, возможно, заработаю насморк. Будь я действительно парнем, давно бы обнажилась и сушила вещи над огнём. Но в том-то и проблема, что из мужского у меня была только одежда.

— Что ты ломаешься, как девка? — сплюнул Тибер. — Живо снимай с себя тряпки, иначе я лично тебя из них вытряхну. Никому не хочется слушать, как ты всю дорогу кашляешь.

— Давай, — мягко поддержал Йен. — Быстро всё провернём и пойдём дальше.

Да уж, ситуация…

Ещё немного — и моё упрямство станет подозрительным. С чего бы парню смущаться собственной наготы? Можно, конечно, притвориться трепетной ромашкой, но вряд ли это меня спасёт, когда терпение Тибера достигнет предела.

Я вздохнула и жестами попросила Йена вытащить из рюкзака мой блокнот. Какая удача, что я передумала нести карандаш и ежедневник в руках, иначе неловкость и проклятый ручей лишили бы меня единственного средства общения.

Волк передал то, что я попросила. Пока Тибер раздражённо барабанил пальцами по плечу, я лихорадочно соображала, как объяснить моё нежелание раздеваться прилюдно.

В конце концов написала: «У меня страшные шрамы. Никому не показываю».

Ну, а что? Даже мужчина, тем более молодой парень, может стесняться дефектов внешности.

Лицо у Тибера неожиданно стало крайне заинтересованным, как если бы ему до безумия захотелось на эти самые шрамы посмотреть. Надеялся, что увидит на спине или животе сетку кривых рубцов и сразу же ко мне охладеет? Ну-ну.

Взгляд Йена сделался до отвращения сочувствующим. Поколебавшись, волк молча расстегнул куртку, задрал свитер, демонстрируя длинный багровый след, который тянулся через весь бок и заканчивался над поясом джинсов. Поднял ткань выше: над грудью в районе сердца, только с правой стороны, участок кожи размером с монету был вмят и обрамлён складками.

— Шрамы украшают мужчину, — хмыкнул Тибер. — Раздевайся давай. Надоело ждать.

И тут мне стало страшно: все аргументы закончились.

Чёрт, так глупо попасться!

Паника захлестнула с головой, но на помощь пришёл тактичный понимающий Йен.

— Вон кусты. Иди за них и кинь нам свою одежду.

От облегчения я готова была его расцеловать.

— Наверняка члена своего стыдится, — донёсся до меня хохот Тибера, когда я спряталась за двумя пышными, растущими рядом елями. Те показались более надёжным укрытием, нежели чахлые кусты. — Может, он у него крошечный?

— Какая разница? Мне до чужих членов дела нет.

Смех Тибера резко оборвался.

Обнажаться, когда за деревьями стоят мои похитители, было страшно. Настоящая адреналиновая встряска! Приходилось полагаться на чужие честность и благородство. Честные благородные бандиты — даже звучало смешно. Однако выбора не было. Я и так почти исчерпала кредит доверия. Вон каким подозрительным взглядом окинул меня Йен, когда разводил костёр.

Трясущимися пальцами я расстегнула мокрые джинсы. Вспомнила про кроссовки и стянула их, наступая носком на пятку. Затем, то и дело оглядываясь, избавилась от остальной одежды. Дрожащая, обхватила себя руками. Холодно!

— Долго тебя ждать?

Тибер был в своём репертуаре.

Боясь, как бы он не потерял терпение и не явился за мокрыми вещами лично, я собрала тряпки в неаккуратный ком и очень осторожно, очень медленно выглянула из-за веток. Волки стояли у костра. Тибер нервно скрёб бороду. Йен задумчиво наблюдал за переливами пламени.

Я осматривала пространство и не находила, где пристроить одежду. В конце концов просто бросила её на землю подальше от ёлок, за которыми пряталась. Да-да, я прекрасно понимала, что ещё больше испачкаю вещи, и без того давно требующие стирки.

Меня трясло. И лишь частично от холода. Мне казалось, и не без оснований, что волки вот-вот раскроют обман, догадаются, сделают правильные выводы. Что пазл в их головах наконец-то сложится и в сознании вспыхнет яркой лампочкой озарение.

Продрогшая, я тёрла плечи, переступала с ноги на ногу. И боялась. Ужасно, невыносимо боялась, что меня разоблачат. Я стояла за ёлками, голая, в одних мокрых, облепивших тело трусах, а буквально в трёх метрах от меня застыли мои похитители, потенциальные насильники, бандиты, жаждущие тела истинной.

Вдруг слуха коснулся шорох. Я вскинула голову, но успела заметить лишь качающиеся ветки дерева и тень, скользнувшую по земле. На пне лежали свитер и чёрная кожаная куртка, рядом стояли ботинки.

Господи…

Ужас ледяной волной заскользил по позвоночнику вверх, заморозил кровь. Кто-то бесшумно подкрался к моему укрытию, чтобы оставить обувь и сухую одежду.

И он видел…

Видел моё обнажённое тело, маленькую, но бесспорно женскую грудь, гладкий, обтянутый бельём пах без характерной для мужчин выпуклости.

И понял — не мог не понять, — кто всё это время прятался под маской Тейта.