Любимица стаи

Глава 20

От ужаса меня парализовало. Язык прилип к нёбу, а ноги будто вросли в пол. Тибер стоял напротив, скрестив руки на груди, и ждал. Я знала, что, если не подчинюсь, он сдёрнет с меня штаны сам и убедится в своих подозрениях. Случай у ручья посеял в нём зерно сомнения, и теперь юли не юли — обмануть волка не выйдет. Ни одно оправдание не прозвучит убедительно. Можно, конечно, не раздеваться — просто сказать, что я действительно сбежавшая истинная. Правда, нет никакой гарантии, что после своего признания я всё же не окажусь обнажённой.

— Ну! — этот нетерпеливый взгляд был мне хорошо знаком. Сколько у меня осталось времени, чтобы решиться? Минута? Пара секунд?

В полном отчаянии я потянулась к ширинке.

— Что происходит, Бер? — Йен появился в дверях как раз вовремя. Я замерла, сжав тремя пальцами пуговицу на джинсах. Неужели я действительно собиралась выполнить приказ Тибера — снять штаны? А язык у меня на что?

— Опять пристаёшь к парню?

Горящие оранжевые глаза гипнотизировали, лишали воли. Я не находила сил отвернуться, переключить внимание. Йен маячил в тёмном дверном проёме, а я не могла на него посмотреть. Взгляд Тибера не отпускал. Я была кроликом перед удавом, оленем в свете автомобильных фар. Не шевелилась, только мелко вздрагивала, будто сквозь моё тело пускали слабые электрические разряды.

— Этот Тейт, — Тибер выделил имя как-то особенно издевательски, — не тот, за кого себя выдаёт.

— Что за чушь ты несёшь?

— Вот сейчас и проверим, чушь или нет. Раздевайся!

В этот раз я была не столь сговорчива. Моя рука вместо того, чтобы освободить пуговицу из петли, крепче вцепилась в пояс джинсов.

— Что ты имеешь в виду, Бер? — Йен приближался. Хлам, который не просто валялся на полу хижины, а сам был этим полом, хрустел под ногами.

— Что он не он вовсе, — ответил Тибер, оскалившись, — а очень даже она.

— Не понимаю.

— Да что тут не понимать! — Волк навис надо мной, как гора. В его исполинской тени я ощутила себя маленькой и беззащитной. — Под мужскими шмотками баба.

Правда, произнесённая вслух, ударила хлёстко, наотмашь. Зазвенела в ушах бесконечным эхом, хотя никакого эха в хибарке не было и в помине. Колени обмякли. Если бы не деревянная рухлядь, неожиданно обнаружившаяся за спиной, — то ли стол, то ли тумба, — на которую я смогла опереться, удержать равновесие не получилось бы.

В голове нарастал нестерпимый гул, и сквозь этот гул до меня донёсся голос Йена. Я не сразу осознала его слова. А осознав, не поверила ушам.

— Бер, остынь. Это Тейт. Не Тая. Я видел его голым, когда относил сухую одежду. Всё у него там на месте.

Что?

Мы с Тибером резко обернулись и уставились на Йена, оба изумлённые донельзя.

Волк меня выгораживал? Зачем? Он ведь прекрасно видел и мою грудь, и мою гладкую промежность. Что он задумал? Почему солгал брату?

— В смысле? — рявкнул Тибер.

Широкие брови сдвинулись, и на лбу проступила вертикальная складка. Губы упрямо сжались. В панике я подумала, что слова Йена его не остановят — слишком уж Тиберу хотелось верить в собственную нормальность. За несколько минут в доме он успел убедить себя в том, что не мог увлечься мужчиной, и нашёл отличное, просто идеальное объяснение своей нездоровой страсти. Парень, которого он вожделел, на самом деле девчонка. Аллилуйя! Хвала всем богам!

Надежда успела пустить корни, облегчение уже разливалось по венам волшебным бальзамом, а откровения брата толкали Тибера обратно в его персональный ад. Немудрено, что он сопротивлялся изо всех сил. Не верил. Не желал верить.

— Но он…

— Что он? — Йен вздохнул подчёркнуто устало, стремясь показать, что упрямство брата детское и бессмысленное. Весь его вид буквально кричал об этом — о том, что Тибер ведёт себя, как ребёнок. Йен притворялся равнодушным, слегка утомлённым, но я видела: его руки напряжены, у виска быстро-быстро пульсирует голубая венка.

— Ведёт себя странно, — закончил Тибер куда менее уверенно.

Йен закатил глаза — жест для него совершенно не характерный.

— Ну, давай, проверь, раз тебе так хочется посмотреть на его член.

Вот же хитрый чёрт! Нащупал болевую точку! Тибер скривился с такой же наигранной театральностью, с какой Йен до этого закатил глаза. Мол, сдурел что ли, совсем мне не интересно лезть мужику в штаны.

От облегчения я всем весом навалилась на гнилую штуковину за спиной. Та оказалась комодом, трухлявым, как пень, и от запредельного давления начала разваливаться.

Братья подхватили меня, не дав упасть. При этом рука Йена на мгновение скользнула по моей груди. Теперь-то он точно знал, кто скрывается под мужскими тряпками.

— Совсем ты пацана зашугал.

Тибер ничего не ответил. Скрипнул зубами и рванул из дома так, будто за ним гнались все чудовища гиблой чащи. Дверь хлопнула, но не закрылась — осталась, полусорванная, болтаться на петлях. Счастье, что от удара хлипкая хижина не обрушилась нам на головы, хотя, думаю, могла.

Сердитые шаги Тибера затихали вдали. Пронзительный скрип старых гнилых ступеней сменился шелестом травы под ногами. Сквозь щель между болтающейся дверью и косяком в хижину задувал ветер. Приносил запахи леса.

— Психанул.

Определение Йена было очень точным. Тибер психанул, разочарованный тем, что не смог оправдать свою ненормальную тягу к парню. Надежда только распустилась в душе, как его снова швырнули в котёл моральных терзаний. Справишься тут с эмоциями!

Я перевела взгляд на Йена и поняла: намечается важный разговор. С десяток вопросов крутился в голове, и среди них самый главный: «Почему волк не выдал мою тайну брату?»