Любимица стаи

Глава 26

Мою лодыжку до боли стиснул мерзкий серо-зелёный щуп, выросший из-под земли, словно древесный корень. Я бы закричала. Истошный вопль звенел в голове, но из распахнутого рта не вырывалось ни звука. И хорошо. Даже такой дундук, как Тибер, никогда бы не поверил, что от запредельного ужаса у их немого спутника внезапно прорезался голос. Женский.

В тот момент о маскировке я думала в последнюю очередь. Больше всего меня волновала моя опасно затрещавшая кость, несчастная покрасневшая нога в стальной хватке неизвестного монстра.

Тибер спешил ко мне с лесного пригорка, матерясь почём зря. За его спиной колыхались три… Нет, четыре!.. О боги, уже пять массивных тентаклей с присосками. Земля содрогнулась. Йен и Тибер попадали с ног. Наружу из тёмных грунтовых недр с грохотом вырывались всё новые и новые щупальца. Один это был монстр или множество, мы не знали, но чёртовы извивающиеся отростки за какую-то минуту породили вокруг нас новый лес — живой, жаждущий крови. Обступили, словно деревья.

— Тейт, держись! — кричал Тибер.

— Мы идём! — это уже был Йен.

Братья честно пытались до меня добраться, но каждый квадратный метр был усеян смертоносными щупами, и ничто их не брало: ни пули, ни заклинания.

Выстрелы гремели один за другим. Тибер разрядил в чудовище всю обойму, но на землю не упало ни капли крови. Жуткий отросток извивался, тянулся схватить, переломить хребет. Волчьи клыки и когти были бессильны перед его толстой шкурой.

Моя распухшая щиколотка тем временем молила о помощи. Абсурд просто. Нелепость. Как я могла не почувствовать опасности?

От нового подземного толчка я рухнула на колено, болезненно приложившись чашечкой. Внезапно мне показалось, будто мы не в лесу, а на корабле посреди бушующего, штормового моря, а за бортами из воды поднимаются щупальца гигантского кракена. Может, так и было. Может, там, глубоко-глубоко под землёй, дремал осьминог-исполин, а мы его разбудили, и все эти гибкие отростки принадлежали ему, подчинялись одному разуму.

Волки рвались ко мне. На лицах страх смешивался с отчаянием.

— Как их убить? — кричал Йен, отрубая заклинанием кончик щупа и видя, как тот отрастает снова прямо на глазах и начинает нападать стремительнее, злее — так, что успевай уворачиваться.

— Попробуй сжечь!

Следуя своему же совету, Тибер направил на чудовище столб яркого пламени. Огонь стекал с гладкой серо-зелёной шкуры, словно вода.

— Не работает! — отозвался Йен, тоже попробовав и потерпев неудачу.

— Мы ослабли без Эке Ин, — Тибер скакал между извивающимися щупальцами, пытающимися его схватить, будто чёрт на углях. — Скоро магия иссякнет, и мы…

Йен выстрелил. Без толку.

Братья ещё что-то делали. Кричали. Свист пуль чередовался с рёвом пламени и хлёстом колдовской плети, но в голове у меня отчаянно билась одна-единственная мысль:

«Нога-нога-нога-нога!»

Проклятое щупальце почти сломало мне кость. От боли по щекам текли слёзы.

— Тейт! — синхронный вопль заставил вскинуть голову. Когда так истошно орут твоё имя, ничего хорошего это не предвещает.

Действительно.

Я подняла взгляд, и всё происходящее вдруг показалось нереальным. Как если бы я перенеслась в финальную сцену третьесортного фильма ужасов. Наверное, это был защитный механизм психики, иначе увиденное свело бы меня с ума.

Надо мной огромным вопросительным знаком склонялся монструозный червяк. Я видела, как присоски — а присоски ли это были? — ритмично сжимались, будто многочисленные носы пытались меня унюхать.

— Тейт, беги!

Крик Йена вырвал меня из оцепенения. Я дёрнулась, но другой щупалец держал мою ногу тисками капкана. Не было ни шанса спастись. Ни шанса побороться за жизнь. Казалось, лодыжка стиснута железным браслетом и прикована к земле цепью.

А щуп наклонялся. Присоски сжимались и разжимались и теперь напоминали не носы, а алчные пасти, каждая из которых норовила урвать кусок моего тела.

Это конец?

Я умру?

Не может быть. Не может быть. Не может быть.

— Тейт!

Уши словно забили ватой.

Почему перед глазами всё расплывалось, а движения казались такими медленными?

— Тейт! Нет!

Кончик щупа наклонился к моему лицу, будто обнюхал, а затем червяк выпрямился, вытянулся во всю грандиозную длину, вероятно, чтобы потом резко опуститься — нанести последний удар. Смертельный.

Не желая этого видеть, я закрыла глаза.