Любимица стаи

Глава 38

Тварь, ползущая по стволу сосны среди тёмных веток, напоминала гибрид собаки и насекомого. Это был какой-то сюрреалистичный кузнечик-гигант с челюстью крокодила и туловищем добермана. Голову обрамлял воротник из шипов, похожих на тонкие иглы дикобразов. Воротник казался большим и пышным, голова, наоборот, — крохотной, особенно по сравнению с телом и невообразимо длинными ногами.

Дерево под тяжестью монстра словно накренилось вперёд. Мне чудился треск, предшествующий падению. Казалось, ещё немного — и сосна рухнет вместе с оседлавшим её чудовищем.

Будто под гипнозом, я смотрела на приближающуюся тварь и не могла пошевелиться. И тут она прыгнула. Этот жуткий кузнечик-переросток оттолкнулся от ствола белыми костяными ногами, разогнул их, выпрямил и полетел вниз, жадно распахнув крокодилью пасть. В её чёрной глубине, как в пещере, мелькнул свернувшийся змеёй язык — оружие ещё более смертоносное, чем зубы и когти. Порывом влажного ветра лицо окатило зловонное дыхание.

Смерть неслась на меня, а я по-прежнему стояла в оцепенении. Стояла и не могла взять мышцы под контроль. В ужасе смотрела на монстра, пока сильный толчок не повалил меня на землю. В воздухе, там, где мгновение назад была моя голова, лязгнули зубы.

Йен сбил меня с ног. Закрыл собой от чудовища и теперь был вынужден противостоять ему в одиночестве, практически безоружный. Никакие заклятья на тварь не действовали. Последняя надежда — магический шар отправился в разинутую пасть монстра и там взорвался, не причинив тому ни малейшего вреда. Пламя от взрыва Ненасытный выплюнул, как слюну, изверг ревущим огненным гейзером в светлеющее небо.

— Спасайся, — прохрипел Йен, а затем сделал то, что иначе как самопожертвованием назвать было нельзя. Он сорвался с места и бросился в сторону темнеющего оврага в отчаянной, самоубийственной попытке отвлечь зубастую стаю, замкнуть их внимание на себе.

Неужели догадался о повадках Ненасытных? Или надеялся, что те поступят, как любые хищники, — кинутся вслед за убегающей добычей. И они кинулись. Все до единого забыли обо мне и устремились за Йеном, который надеялся отвести их как можно дальше от меня.

Я знала, что делать, как спастись. Не убегать — спрятаться. Найти укромное место — густой куст, дупло, достаточно широкую нору в земле — и затаиться, стараясь не дышать. Закрыть глаза, заткнуть уши, позволить хищникам утолить голод. Заплатить чужой жизнью за свою.

Но разве могла я так поступить? Принести Йена в жертву, пусть даже этот выбор волк сделал сам?

Лёгкий ветерок потеребил волосы, и под ложечкой засосало. Похожее чувство охватило меня у ручья перед тем, как я упала в воду, поскользнувшись на мокрых камнях. Затылком я ощутила пристальный взгляд и резко обернулась, ожидая увидеть за спиной монстра, отбившегося от стаи. Но позади никого не оказалось.

Зато в тумане за угольными стволами сосен я разглядела это — сухие ветки деревьев, напоминающие окаменевших змей на голове Медузы Горгоны. Густая молочная дымка спрятала знакомые места, но сейчас немного рассеялась и показала логово подземного кракена.

В голове будто щёлкнуло.

Пальцы невесомо пробежали по кружеву сверкающих нитей на груди. Сеть. На мне была сеть. Йен обмотал меня ею на всякий случай.

Я прищурилась, всматриваясь в белую пелену, пытаясь оценить расстояние до деревьев-уродцев. Близко. Метров двести. Успею.

Силуэт Йена таял в тумане. План его был прост и безумен — отвлечь чудовищ от меня, увести как можно дальше и героически погибнуть, пока я ищу, где спрятаться. Идея, только что возникшая в моей голове, была такой же рискованной, но, по крайней мере, не обязательно заканчивалась чьей-либо смертью. Шанс. Это был наш единственный шанс спастись. Обоим.

Перепрыгивая овраг, Йен обернулся волком — надеялся, что в зверином облике будет проще уворачиваться от лап и клыков. Это стало его ошибкой и моей удачей: Ненасытные потеряли к оборотню интерес. Животное. Животных они видели и пробовали каждую ночь. Человек, оставленный за спиной, был куда более заманчивой добычей. Особенно, когда так громко кричал и размахивал руками, а потом бросился бежать.

Я буквально слышала, как в этих маленьких, окружённых шипами-иглами головах вопит неодолимый инстинкт: «Догнать! Догнать! Догнать!» Даже оборачиваться было не надо, чтобы убедиться: чудовища гигантскими прыжками сокращают между нами расстояние. Земля под их весом тряслась так, что я то и дело спотыкалась, теряла равновесие, падала, обдирая колени о камни и сучья.

Йен что-то кричал. Пытался снова привлечь внимание монстров, даже, кажется, погнался за ними в тщетной попытке остановить. Поздно. Ненасытные сделали выбор, определили коронное блюдо своего раннего завтрака. Ещё бы. Я точно знала, чем их соблазнить. Стремительностью движений, загнанным, хриплым дыханием. Девичьей хрупкостью. Классическая беззащитная жертва — как тут устоять?

Двести метров до участка голой, разрытой щупальцами земли показались бесконечными. Несколько лет я мучила себя утренними тренировками, нарезала круги по школьному, а затем университетскому стадиону, часами носилась по лесу, но в этот момент была уверена, что никогда, ни разу не бежала так быстро и долго. Не преодолевала такую длинную, просто нереальную дистанцию.

И вот я достигла цели, пересекла границу вспаханного круга земли и побежала дальше среди ям и рытвин, защищённая магической сетью. Ненасытные последовали за мной. Ступили на сухую, бесплодную почву и окружили меня — молниеносно, за секунду, за один взмах ресниц, словно до этого лишь игрались, а теперь решили по-настоящему действовать.

Угрожающее рычание, оскаленные пасти, слюна, свисающая с подбородков гроздьями.

Ну, где же исполинские щупальца с ртами-присосками? Почему не вырастают из земли, не нападают на чужаков, что потревожили их покой? Неужели я ошиблась и это место не их обитель? Что если странный подземный кракен спит и потому не спешит показываться наружу? Что если его здесь нет вовсе?

Ненасытные приближались, смыкали вокруг меня кольцо. Краем глаза я заметила бегущего к нам Йена, раненного, прихрамывающего. Ужас заставил мочевой пузырь переполниться.

Господи…

Я сейчас умру?

Это будет больно?

Какие жуткие челюсти!

Хоть бы я умерла быстро. Мгновенно. Раз и всё.

Божечки, я не хочу, чтобы этими кошмарными клыками меня рвали на части!

Не хочу. Нет!

Одно из чудовищ вышло вперёд, разомкнуло пасть. Из чёрной зловещей пещеры рта вырвался длинный гибкий язык, похожий на кобру или стебель хищного растения. Ядовитый шип на конце казался обманчиво безобидным, однако крохотная иголка, едва заметная, совсем не страшная на фоне острых зубов, сулила верную смерть.

Что ж…

Вероятно, я проживала свои последние мгновения.

Глаза Ненасытного блеснули адским огнём. Язык метнулся ко мне, как змея, собирающаяся ужалить. Я приготовилась к боли, приготовилась к смерти, но что-то мелькнуло на периферии зрения, какая-то неясная тень, и отравленный шип в моё тело так и не вошёл. Пронзил другое, знакомое, заслонившее меня собой. Забравшее себе смертельную дозу яда.

Тибер.

Как он успел нас нагнать, броситься наперерез ужасному языку? Почему защитил, пожертвовал собой?

Крепкое мужское тело пошатнулось, навалилось на меня всей тяжестью, будто разом лишившееся костного каркаса. Серпы когтей вспороли воздух и плоть, и, когда Тибер закричал от боли и яркая, словно ненастоящая кровь брызнула из ран, земля вокруг взорвалась. Наружу устремились десятки щупальцев, вспороли воздух огромными безжалостными кнутами, взвились до самого неба, чтобы затем резко опуститься, обрушившись на незваных гостей.